Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Отъявленно нарушая хронологию временного континуума, мы вослед за будущим сооснователем МХАТа можем продолжить его постулат о театре и вешалке так: ... а хорошее путешествие - с вокзала! Поскольку некоторые из самых верных друзей канала выразили желание составить мне славную компанию, то с величайшим удовольствием всех нас и приглашаю!
Впрочем, сперва давайте вспомним, что ещё недавно вояж из одной российской столицы в другую был предприятием весьма долгим и хлопотным, не говоря уж о дороговизне: проезд на линии казенных дилижансов стоил целых 20 рублей! Однако!..
- "... Я поспешил в Большую Морскую в отделение почтовых карет, и, в ожидании отправления в дорогу, я любовался великолепным изящным зданием, недавно построенным для этого учреждения. Парадные, светлые, обширные сени, общий зал для пассажиров, украшенный роскошными диванами, коврами, зеркалами, роскошной мебелью, — все запечатлено вкусом и изяществом, все придумано для удобства и спокойствия путешественников. Заботливость об них до того простирается, что даже дворик, на котором они садятся в экипажи, покрыт стеклянным колпаком..."
Дорога занимала без малого трое суток, а бывалые путешественники старшего поколения, презрительно отмахиваясь от дорожных впечатлений молодежи 1840-х, парировали: - Это ещё что, сударь мой, а пять суток как раньше - не угодно ль?!
Уже в пятидесятых годах с появлением Николаевской железной дороги просуществовавший три десятка лет дилижанс как вид сообщения меж Москвою и Петербургом навсегда канул в Лету. Прогресс! Меж тем, самый первый поезд из Петербурга в Первопрестольную отбыл 12 ноября 1851 года, и заняло это путешествие... Нет-нет, этого не может быть! И тем не менее, сударь, - без малого какие-то сутки, 22 часа! А, каково?
Чтобы погрузиться в атмосферу, нелишним будет перечесть мемуары французского писателя Теофиля Готье о подобном путешествии, предпринятом им в 1859 году (я имею в виду именно поездку на поезде).
- Я вполне привык к климату и не боялся путешествовать в двадцатиградусный мороз. Крепко ухватившись за белый от инея вихор случая, дозволявшего мне поехать в Москву в приятной компании, я надел на себя полное зимнее обмундирование: шубу на норке, бобровую шапку, меховые сапоги выше колен. В одних санях везли мой чемодан, другие приняли мою собственную, тщательно запакованную персону, и вот я на необъятном железнодорожном вокзале в ожидании часа отправления поезда, назначенного на полдень. Но на русских железных дорогах не стараются, как на наших, соблюдать хронометрическую точность. Если в поезде едет какая-нибудь важная особа, то, поджидая ее, поезд придерживает свой пыл на несколько минут, если потребуется — на четверть часа. Пассажиров провожают родственники и знакомые, и при последнем звонке колокольчика расставание не обходится без многочисленных рукопожатий, обниманий и теплых слов, нередко прерываемых слезами. А иногда вся компания берет билеты, поднимается в вагон и провожает отъезжающего до следующей станции, с тем чтобы вернуться с первым обратным поездом. Мне нравится этот обычай, я нахожу его трогательным. Люди хотят еще немного насладиться обществом дорогого им человека и по возможности оттягивают горький миг разлуки. На лицах мужиков, впрочем не очень-то красивых, живописец заметит здесь выражение трогательного простодушия. Матери, жены, чьи сыновья или мужья, возможно, надолго уезжали, проявлением своего наивного и глубокого горя напоминали святых женщин с покрасневшими глазами и судорожно сжатыми от сдерживаемых рыданий губами, которых средневековые живописцы изображали на пути несения креста. В разных странах я видел много отъездов, отплытий, вокзалов, но ни в одном другом месте не было такого теплого и горестного прощания, как в России...
Представьте: за какой-то год существования этой диковинки услугами железной дороги воспользовалось... 719 тысяч пассажиров. А ведь казалось бы - в том самом первом поезде ехало-то всего 17 пассажиров первого класса, 63 — второго и 112 — третьего класса! А всё от того, что дешёво и выгодно (про экономию времени уже сказано) - проезд первым классом всего 3 копейки за версту, а третьим - какие-то смехотворные 1.25 копейки. Нетрудно подсчитать, что люди состоятельные и "могущие себе позволить" платили до Москвы или обратно 18 рублей, а сословия, предпочитающие всё же разумную экономию, - семь с полтиною.
Однако, давайте продолжим поездку в Москву вместе с месье Готье!
- Русский поезд состоит из нескольких сцепленных вагонов, сообщающихся между собою через двери, которые по своему усмотрению открывают и закрывают пассажиры. Каждый вагон образует нечто похожее на квартиру, которую предваряет прихожая, где складывают ручную кладь и где находится туалетная комната. Это предварительное помещение выходит непосредственно на окруженную перилами открытую площадку вагона, куда снаружи можно подняться по лестнице, безусловно более удобной, чем наши подножки. Полные дров печи поддерживают в вагоне температуру пятнадцать-шестнадцать градусов. На стыках окон фетровые валики не пропускают холодный воздух и сохраняют внутреннее тепло. Как видите, в январе вы путешествуете из Санкт-Петербурга в Москву не в такой уж арктически ледяной атмосфере, а ведь одно упоминание об этом холоде заставило бы парижанина вздрогнуть и застучать зубами... Вдоль стен первого помещения вагона шел широкий диван, предназначенный для тех, кто хочет спать, и для людей, привыкших сидеть, скрестив ноги по-восточному. Я предпочел дивану мягкое обитое кресло, стоявшее во втором помещении, и уютно устроился в углу. Я очутился как бы в доме на колесах, и тяготы путешествия в карете мне не грозили. Я мог встать, походить, пройти из одной комнаты в другую с той же свободой движений, каковая есть у пассажиров пароходов и коей лишен несчастный, зажатый в дилижансе, в почтовой карете или в таком вагоне, какими их еще делают во Франции... Русские поезда топятся дровами, а не каменным углем, как в западных странах. Березовые или сосновые поленья уложены в поленницы на тендере, и запас их пополняется на станциях, где устроены дровяные склады. Старики крестьяне поговаривают, что, ежели так пойдет и дальше, на святой Руси из изб будут вытаскивать бревна, чтобы натопить эти печи...
А вот любителей перекусить в дороге вынужден расстроить: привычные нам вагоны-рестораны отсутствовали в составах аж... почти до окончания столетия. И право же: а кто ж мешал вам как следует подкрепиться в вокзальных ресторациях, особенно - обеих столиц? Тем более, всем известно - там служили весьма известные повара, способные угодить любому, даже самому изысканному и капризному гурману.
- ... Поезд наконец тронулся. Справа, на старой проселочной дороге, остались позади Московские ворота, я видел, как убегали последние городские дома, все реже встречались за дощатыми заборами их деревянные, крашенные по старинной русской моде стены и зеленые крыши в снегу. По мере того как мы удалялись от центра, дома красивых кварталов, походившие на здания берлинского, лондонского и парижского стилей, сменялись строениями более национального характера. Петербург исчезал, а золотой купол Исаакиевского собора, шпиль Адмиралтейства и пирамидальные верхушки Сторожевой церкви, голубые купола, усеянные звездами, и оловянные луковицы колоколен все еще сияли на горизонте, а все они вместе походили на золотую корону на подушке из серебряной парчи. Дома людей словно уходили в землю, тогда как дома божий устремлялись ввысь, к небу...
Разумеется, если голод всё же взял непредусмотрительного путешественника измором, есть станции, в которых - как можно догадаться - также имеются прекрасные ресторации, причем, смею заметить, ничуть не худшие, нежели их старшие столичные собраться. Не верите? А напрасно!
- ... Построенные по единому плану станции великолепны. В их архитектуре удачно сочетаются красные тона кирпича и белый камень. Но тот, кто видел одну из них, видел их все. Опишу ту, где мы остановились на обед... она стоит, как церковь Святой Марии на Странде, не у края дороги, а между линиями рельсов. Железная дорога обвивает ее своими лентами, и здесь встречаются, не мешая друг другу, поезда, идущие из Москвы и из Санкт-Петербурга. Оба состава выплескивают на перрон справа и слева своих пассажиров, которые садятся обедать за одни и те же столы. Поезд из Москвы везет людей из Архангельска, Тобольска, Вятки, Якутска, с берегов реки Амур, с побережья Каспийского моря, из Казани, Тифлиса, с Кавказа и из Крыма, из глубин всея Руси, европейской и азиатской. Они мимоходом пожимают руку своим западным знакомым, едущим в поезде из Санкт-Петербурга...
Кстати, Готье нисколько не лукавит (и уж точно - не источает яд злословных обобщений - подобно своему сородичу де Кюстину, побывавшему в России за двадцать лет до того), упоминая, что увидев одну из станций, можно утверждать, будто видел их все. Для примера - ниже фотографический снимок вокзала станции Тверь. Изыскивать пару архитектурных отличий бесполезно - их нет!
- Здешний обед — это разноплеменное пиршество, на котором говорят на большем количестве языков, чем у Вавилонской башни. Широкие сводчатые оконные проемы с двойными стеклами с двух сторон освещали зал, где был накрыт стол и где царила приятная тепличная температура, в которой веерные пальмы, тюльпанные деревья и другие растения тропических стран уютно расправляли свои широкие листья. Эта роскошь редких растений, которые не ожидаешь увидеть в столь суровом климате, почти повсеместна в России. Она придает праздничный вид интерьерам, дает глазам отдохнуть от яркого свечения снега и поддерживает традицию разведения зелени. Стол был накрыт роскошно — с серебряными приборами и хрусталем, над которым возвышались бутылки всевозможных форм и происхождения. Длинные бутылки рейнских вин высились над бордоскими винами с длинными пробками в металлических капсулах, над головками шампанского в фольге. Здесь были все лучшие марки вин: «Шато д'Икем», «Барсак», «Шато Лаффит», «Грюо-ла-розе», «Вдова Клико», «Редерер», «Моэт», «Штернберг-кабинет», а также все знаменитые марки английского пива. Полный ассортимент известных напитков, пестревших позолоченными этикетками ярких цветов, привлекающими внимание рисунками, настоящими гербами. В России находятся лучшие вина Франции и чистейшие соки наших урожаев, лучшая доля наших подвалов попадает в глотки северян, которые и не смотрят на цены того, что заглатывают. Кроме щей, кухня, не стоит и говорить об этом, была французской, и я запомнил одно жаркое из рябчика, которое сделало бы честь Роберу, этому великому магу еды, о котором Карэм сказал: «Он восхитителен в жарком!» Официанты в черных фраках, белых галстуках и белых перчатках двигались вокруг стола и обслуживали с бесшумной поспешностью...
К величайшему моему огорчению не смогу порадовать любезнейшего читателя иллюстрацией, изображающей ресторацию бологовского вокзала - не сыскал. Зато - просто для понимания - представлю буфетный зал появившейся лишь в 1865 году станции Юго-Западной дороги Жмеринка. Что-то подсказывает, в Бологом было как минимум не менее роскошно!
Да, господа... Невольно вспоминается лицо калягинского Платонова, который, глядя на проходящий где-то вдалеке средь ночи поезд, произносит: "Как немного нужно для счастья: сидеть уютно и тепло в таком вагоне, пить чай у лампы и беседовать о хорошем со случайным попутчиком, и уезжать навсегда, насовсем, чтобы не тянулась следом эта бессмысленная череда лет и поступков". Ну, последнее, впрочем, опустим; у всякого, знаете ли, своя мотивация, а вот мне, признаться, так и захотелось перенестись лет этак на 160 назад, и ехать (желательно, конечно, первым классом) куда-то по бескрайним просторам Империи, и ехать, и ехать...
Славная осень! Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;
Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит;
Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть еще не успели,
Желты и свежи лежат, как ковер.
Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни…
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —
Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…
Мы непременно продолжим наше путешествие уже следующим месяцем. Только умоляю - запаситесь тёплою одеждою, всё-таки будет уже октябрь, в дороге, знаете ли, пригодится!
"Что припрячешь - потеряешь, что отдашь - вернётся снова" - написал когда-то Шота Руставели. Поставль же лайк, добрый читатель! Тебе это совсем нетрудно, к тому же - абсолютно бесплатно, автору будет - поверьте - очень приятно, и наверняка тебе воздастся за этот порыв кармической "ответкой", и кто знает - какой она будет...
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
Основной регулярный контент канала - в иллюстрированном гиде "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE