Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Начитавшись в конце прошлого года "толстых" журналов двухсотлетней давности, ещё толком не насмотревшись на русскую сцену той же эпохи, мы, пожалуй, попробуем предпринять вот что... А отчего бы нам, судари, не поехать куда-нибудь на поезде постниколаевских времён, мм? Ах, какая же всё-таки жалость, что мы, идущие всегда и во всём "своим путём", не обратили вовремя должного внимания на опыт Британии или братьев Черепановых!.. Как знать - каким бы образом обернулась российская История, раскатывайся наши прапрапра... etc меж Москвою и Петербургом уже, например, к 1840 году, а ещё лучше - при жизни АС, который, как мы помним, не застал и первой Царскосельской железной дороги. Уверен - пытливый ум и любознательность почти наверняка сделали бы его одним из первых пассажиров этой диковинки прогресса, и уж точно - как минимум впечатления поэта были бы опубликованы хотя бы в "Современнике". Кстати, Пушкин ещё при жизни весьма интересовался строительством оной:
Я просил князя Козловского дать мне статьи о теории паровых машин, — теперь, когда Герстнер заканчивает свою чугунную дорогу между столицей и Царским Селом, всем нам нужно понять и усвоить великое изобретение, которому принадлежит будущее
Трезвый пушкинский ум, правда, подсказывал ему, что самой России надобен был бы прожект... помасштабнее, чем этот - почти игрушечный, хоть и обошедшийся в баснословные пять миллионов: "Дело о новой дороге касается частных людей: пускай они и хлопочут… Дорога из Москвы в Нижний Новгород еще была бы нужнее дороги из Москвы в Петербург".
Как же будет проходить наше умозрительное путешествие? В растерянности откладываю в сторонку неизменный черепаховый лорнет - верный мой спутник в странствиях по XIX столетию - и развожу руками с честным признанием: понятия пока что не имею! Все мини-циклы последней пары лет существования РРЪ именно таковы: идеи их возникают буквально ниоткуда, нанизываются друг на друга иллюстрации, куски из мемуаров, выдержки из литературных произведений, а там уж и... Авось, что-нибудь да сложится! Применительно к теме нынешнего опуса - куда-то, Бог даст, да приедем! Во всяком случае (и приходится с горечью это признать) - даже на шестой год существования канала РРЪ ничуть не преуспел ни в покорении цифровых вершин читательской аудитории, ни хотя бы в количестве прочтений публикаций. Следовательно - о чём тогда вообще тут можно рассуждать? Собираю необходимое в потёртый саквояж, одеваюсь в ноское, немаркое и удобное, и - в путь, а дело и воля любезнейшего (или не очень) читателя - присоединяться к автору или, отмахнувшись, вовсе отписаться, что, конечно, было бы весьма неприятно, но, право, - столь же и привычно. Итак - покамест мы никуда не поедем далее условного воксала: а пока - вспомним же самое начало...
Хорошо знакомый нам по окружению Пушкина и, конечно же, по его дуэли виконт Оливье Д`Аршиак, к тому времени вернувшийся из вынужденной после дуэли отлучки в Париж, оставил такие воспоминания об открытии сего небывалого на Руси дилижансовой прожекта:
- Паровая машина гениального Стефенсона с её печью, котлом, цилиндрами и насосами уже тяжело вздыхала, как огромное допотопное животное, готовое ринуться в пространство. На паровозе стоял Герстнер. Лицо его было радостно и почти вдохновенно. Он должен был собственноручно повести паровой поезд вдоль сугробов северных равнин. С гордостью и восхищением оглядывал он проложенные им тонкие стальные полосы, с неумолимой точностью устремлявшиеся из-под колёс его огнедышащей машины в синеющие снежные дали. Раздались пронзительные сигнальные свистки, и под звуки оркестра, заглушаемые тяжкими вздохами локомотива и грохотом бесчисленных колёс, железное чудовище, выпускающее из чугунной трубы густые клубы чёрного дыма, медленно тронулось в свой прямолинейный путь. С каждой секундой оно ускоряло свой стальной пробег, повышая ритм своих стуков и унося нас с невообразимой быстротой мимо мелькающих деревьев и построек. Нами овладело чувство трепета и воздушной устремлённости в какие-то неведомые миры...
Разумеется, не остались в стороне и столичные газеты, на все лады расписавшие тяжёлую поступь Прогресса в богоданном Отечестве. Кстати, оцените слог безымянного автора "Санкт-Петербургских ведомостей" - ничего не напоминает? Да это ж почти Николай Васильевич с его "птицей-тройкой"! Разочарую - никакого плагиата, до выхода первого тома "Мертвых душ" - ещё немалых пять лет.
- ... Шестьдесят вёрст в час; страшно подумать… Между тем вы сидите спокойно, вы не замечаете этой быстроты, ужасающей воображение; только ветер свистит, только конь пышет огненною пеною, оставляя за собой белое облако пара. Какая же сила несёт все эти огромные экипажи с быстротою ветра в пустыне; какая сила уничтожает пространство, поглощает время? Эта сила — ум человеческий...
Это всё очень хорошо известно по многочисленным воспоминаниям свидетелей, а вот - событие, произошедшее несколько позже, - без малого три года спустя... Тем более, описанное пером любимца РРЪ - князя Петра Андреевича Вяземского, - дело, получившее куда меньший шлейф огласки.
- "Нечего и спрашивать: разумеется и я был в несчастном Царскосельском поезде на железной дороге в ночи с 11-го на 12-е августа, – я непременный член всех крушений на воде и на суше. Горит-ли пароход? я на нем. Сшибаются ли паровозы? я тут. Люди меня губят, но Бог милует. Благодарение Богу, с этим жить еще можно. Должно только заметить одно: хотя то и другое несчастие были следствием оплошности человеческой, но в первом случае несчастье сбыточное и предвидимое по расчетам вероятности. Там, где все делается огнем, не мудрено, что огонь когда-нибудь и наделает беды. Но последний случай – изъятие из общего итога возможных случайностей и сбыточных вероятностей. На первый случай есть объяснение и оправдание; на второй нет ни малейших. Лопнул бы котел, повредилось бы что в рельсах, и будь жертвами этой беды еще большее число страдальцев, нежели в настоящем случае, то все-таки был бы повод к снисхождению и была бы возможность для оправдания... Но здесь это не просто случай, а преступление, смертоубийство! Тут виновна не судьба: виновны люди! и, следовательно, подлежат они строжайшей ответственности пред обществом, пред человечеством. Виновен не один человек, не отдельное лицо, виновны хозяева, распорядители предприятия, которое берет ежедневно на добровольную ответственность свою и для своей пользы участь и жизнь нескольких тысяч людей..."
Бог мой, что же там случилось? Судя по пылким и отточенным фразам князя Петра, по факту открыто кидающему белую перчатку в лицо "распорядителям предприятия", что-то... с явным трагическим финалом. Продолжим чтение записки Вяземского!
- "... Обратимся в последнему событию, чтобы объяснить и подтвердить наше строгое суждение и примем в руководство извещение, публикованное Северною Пчелою о случившемся несчастии. «Для успокоения публики касательно происшествия, случившегося в ночи с 11-го на 12-е августа на Царскосельской железной дороге, сообщаются об оном следующие, достоверные известия». Если это не насмешка, что и допустить не можно, то есть ли здравый смысл в этой фразе? что может быть успокоительного для публики в извещении, что погибло несколько людей от оплошности и нерадения, нигде и никогда неслыханных! При том же, как, объявляя о подобном несчастии, не выразить из сострадания, хотя бы из приличия, ни слова сожаления, прискорбия о многих жертвах беспримерного происшествия. Напротив, сухо и как будто ни с чем не бывало рассказывают о нем, как о ничтожном, ежедневном случае, словно где бы нибудь выкинуло из трубы, или вода разлилась и затопила несколько саженей земли. Публика, глубоко встревоженная и пораженная случившимся бедствием, скорбит, негодует, призывает бдительность правосудия на истинных виновников несчастия, а ей говорят: господа, вы напрасно беспокоитесь, вы слишком легковерны!! Бог знает, с чего вы вздумали, что случилось несчастие! это ничего: мы вас сейчас успокоим. Вот в чем дело: англичанин Масквель имел, правду сказать, минуту забывчивости, которая многим стоила жизни, но и только!.."
Право же, излишняя (и известная решительно всем) эмоциональность князя Петра - некоторая всё же помеха нам, несведущим, разобраться как следует в сути дела, но перо его столь ярко (не раз уже именовал его "павлинистым", что, отвергну все обвинения, есть нисколько не укор, скорее - украшенье) и манко, что нет решительно никаких сил продолжить чтение, а не попросту обратиться к сухой хронологии. Я же упреждал в самом начале публикации - что попаду в конце посылки... мне ли, шестой год ведущему не имеющий абсолютно никаких перспектив канал, беспокоиться о подобных пустяках?
- "... Тут же (в "Северной Пчеле" - "РРЪ") сказано, что поезд из Царского Села двинулся в путь в 11-ть часов, равно как и С.-Петербургский! Не правда! мы пошли из Царского Села не ранее 11-ти часов с половиною, а вероятно и несколько позднее за разными остановками, отцеплением одного вагона, высаживанием из него уже сидевших пассажиров, и другими замедлениями. Следовательно, и С.-Петербургский не тронулся с места в означенный час. Иначе мы, отправившись позднее, нашли бы его уже на станции у Московского шоссе. Вместо того, мы съехались, или, по несчастию, ударились с ним лбами на восьмой версте от Петербурга, что неоспоримо доказывает, что он пошел в путь еще позднее нашего. Обстоятельство позднего отправления нашего тем для меня памятнее, что, недолго спустя после случившегося несчастия, я посмотрел на часы и было уже около половины первого часа. Вышедши из вагонов и стоя на железной дороге, я и другие спутники подумали, судя по времени, что место наше не совершенно безопасно, ибо вскоре мог подъехать другой поезд, назначенный в отправлению из Царского Села в 12-ть часов, и не дать нам возможности, толпою собравшимся на дороге, заблаговременно посторониться, особенно по темноте туманной ночи. Конечно, обстоятельство позднейшего, против назначенного часа, отправления паровозов не было достаточною причиною последовавшего несчастия, ибо один из двух поездов все-таки обязав был ожидать на станции прибытия другого. Но не менее того оно важно, ибо доказывает беспорядок отправлений и недостаток распорядительности в деле, где нужна строжайшая точность... По отчету вся вина сваливается на Англичанина Масквеля. Конечно, он непосредственный виновник, или вернее непосредственное орудие случившегося несчастия, но в самом деле ответственность падает не на него одного, а восходит выше. По отзыву его, он забыл о данном ему приказании остановиться на станции. Дело невозможное! Он или не знал порядочно, что должен встретиться с другим поездом, или был так пьян, что не знал, что делал. В таком случае забывчивость не вероподобна, тем более, что он сам шел на верную гибель. Как бы то ни было, но виновно управление. Если он был пьян, то чего же смотрели начальство и дежурные директоры? Не обязаны ли они при каждом отправлении освидетельствовать, в каком состоянии находится человек, в руки коего вверяется жизнь нескольких сот человек. Не обязаны ли директоры, особенно в подобные экстренные случаи, когда стечение народа бывает необыкновенное и беспорядки сбыточнее, находиться тут и личностью своею отвечать на личность других, или, по крайней-мере, разделять с ними возможность опасности. Знакомым и друзьям директоров, конечно, должно быть очень приятно встречаться с ними в Павловском вокзале, согласен, но не одною же этою прогулкой ограничивается обязанность их? Если был на сей случай один из директоров с нами, то знал ли он, что мы должны съехаться с другим паровозом? если не знал, как мог не знать? Если знал, как мог не дать приказания остановиться, видя, что станцию миновали, не остановившись? Чего же смотрели комиссары, сторожа, стоящие при маяках, кондукторы? Неужели все должно вертеться на одном человеке! и если машинисту случится умереть скоропостижно, пасть в обморок, или обезуметь, то неужели не должно быть ни единого средства в спасению? Быть не может! Быть не должно.
Полностью согласен с его сиятельством. А то - хорош же я. Не успели доехать даже до воксала, как выясняется, что путешествие-то - весьма небезопасно! Во всяком случае - такое вполне вероятно, хоть и крайне, крайне нежелательно. Чтобы покончить с этой трагической (особенно - в описании Вяземского) историей, дополним: это было не первое происшествие со смертельным исходом на Царскосельской дороге. До того известно о чрезвычайном происшествии (лопнула то ли ось, то ли буфер) в мае 1838-го, погибли управляющий дорогою и обер-кондуктор, бывшие в первом, выдавленным с рельс, вагоне. Происшествие же 1840-го обошлось куда кровавее: уже шесть роковых исходов и 21 раненых пассажиров, включая угольщика.
Ладно-ладно, даже не буду вам рассказывать, что случилось на Николаевской железной дороге в 1851-м, а то, чувствую, никуда мы не поедем... Всё прекрасно, господа, тралала!.. Вот уж извозчик довёз нас до воксала, там мы, понятное дело, немного отдохнём, верно, встретим в ресторации занятного собеседника, а затем уж и... Однако, я вижу, кое-кто уже спешит расстаться с нами, он явно встревожен моим непредусмотрительно-неосторожным предисловием. Сударь! Сударь! Куда же вы?.. Эх, сударь...
Ну, что ж поделать?! Надеюсь, мы продолжим уже осенью, а пока что - раскланяюсь с любезнейшим читателем с совершеннейшим почтением к его долготерпению, с коим он читал сегодняшнее вступление.
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
Основной регулярный контент канала - в иллюстрированном гиде "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE
ЗДЕСЬ - "РУССКIЙ РЕЗОНЕРЪ" ИЗБРАННОЕ. Сокращённый гид по каналу