Еще не заглянув в бумаги, мне уже все было понятно. Вопрос был только в том, сколько у нас времени. Несколько раз с силой зажмуриваю глаза, проглаживаю лоб указательным пальцем. В висках стучит. Открываю медицинскую карту, анализ крови, снимок с магнитно-резонансного исследования головного мозга. Тут потемнения, там. В области мозжечка можно было приложить большой палец на увеличенную копию. Белые переплетения, напоминающие ангиому. Мда, с сосудами здесь беда. Делаю выдох, чтобы ответить без дрожи в голосе:
- Понятно. Направление на дальнейшее обследование выявили?
- Нужна биопсия, и переведем ее в онкологическое отделение.
- Впереди много работы.
- Есть что-то, о чем мы должны знать?
- У нее алкогольная зависимость. Нужна консультация нарколога, - стараюсь твердо ответить, дожидаясь, пока медсестра заберет карту.
- Хорошо, я приглашу.
Когда Марта ушла, я съехала с лавочки на пол, вытянув ноги. В коридоре не было ни одного человека. Обхватив голову руками, хотелось закричать на всю больницу. Но нельзя. «Терпи, Настя. Терпи. Кричать нельзя, кричат только капризные истеричные девочки». Не издавая ни звука, я выставила перед собой кулак и, широко открывая рот, изо всех сил старалась проглотить этот комок. Пиная ногами воздух, ложилась на пол, сжимая зубы и периодически воя. На потолке мерцал свет приглушенных ламп, была глубокая ночь. Через пару часов меня нашла уборщица. Она мыла пол в этом пролете.
- Анастасия Игоревна, загоняете вы себя.
Так мне хотелось рассмеяться. Ну надо же. Такой хороший день и вот какой итог. Такое чувство, что мне просто запрещено радоваться. Надо записаться к психологу, что-то я перестала справляться. Хорошо бы иметь такой тумблер, который в моменте выключает все эмоции, и ты живешь себе дальше, не испытывая этой всепоглощающей боли. Что-то похожее ждет меня впереди, когда встречусь лицом к лицу с понятием клинической депрессии.
Очнулась в ординаторской, не помню, как прошли эти двое суток. Матери назначили химиотерапию и перевели в соседнее отделение. Каждую смену я приходила к ней поговорить, принести, что требуется. Но там было столько гордыни. Мы почти не общались, у нее всегда было сердитое лицо, будто я нарочно определила ее сюда, чтобы лишить последних радостей жизни. Я хотела, чтобы она боролась. Но она не могла. В ней не было жизни. Уже тогда не было. Но я предпочитала этого не замечать. Какому ребенку хочется, чтобы уходили родители? Какие бы не были.
Не могла заставить себя съездить домой, постоянно пропадала на дежурствах, разбирая новые случаи. Засыпала на диване в ординаторской, договорившись с персоналом о том, что это временная мера.
Ариана с Яриком уехали в другой город попутешествовать, о матери она, конечно, даже не слышала. Мой телефон остался дома на зарядке, хотя сомневаюсь, что кто-то меня там еще искал. Стою у автомата, наливая очередной кофе. Часто моргаю глазами, на сегодня запланированы еще две операции, где я буду ассистентом, нужно сосредоточиться на этом. Операции на головном мозге крайне важны.
Отстояла восемь часов, вместо положенных четырех, с отваливающейся поясницей, подобно утке зашла в раздевалку. В душе меня накрыло сильной паникой. Переключала воду с горячей на холодную несколько раз, чтобы подавить волчий вой. «Что ты там скулишь», - вспоминаются мне слова отца, когда я напевала детские песенки.
- Анастасия Игоревна, простите, - обратилась ко мне администратор клиники, - но там вас молодой человек дожидается сегодня практически весь день.
- Какой человек? – машинально ковыряю пальцами лоб, чтоб немного раздавить свою мигрень.
- А вон тот с огромной пачкой цветов.
Передо мной стоял Костя с огромным букетом красных роз.
- Настенька, что ж вы так, на звонки не отвечаете, найти вас было не так-то просто. Это вам.
От неожиданности даже не сразу нашла, что сказать.
- Цветы сегодня не принимаю, очень болит спина.
- Ух, ну с этой проблемой я тоже могу вам помочь, знаю отличный SPA-салон, могу договориться, и нас прямо сейчас запишут.
- Это все хорошо, конечно, но предпочитаю сегодня где-нибудь поужинать.
- Можем и поужинать, и позавтракать, и все, что захочешь. Поехали, красавица.
Так, надо с этой его прытью как-то разбираться. Неужели кто-то еще ведется на такое?
Я глажу его по плечу и говорю:
- Кость, ничего у нас с тобой не получится. Мне вот сейчас вообще не до отношений.
Он делает шаг навстречу:
- Красавица, можем и без отношений. Давай, поехали, классно проведем время.
Почему-то в душе я решила согласиться, как будто совсем разучилась говорить «нет» напирающим мужчинам. В итоге мы поехали кататься по городу на его машине, почти всю ночь провели в дороге, болтая о жизни. Оказалось, что он занимается бизнесом, что-то строит, почти на десять лет меня старше, никогда не был женат. Я даже думаю, что он такой любимец у женщин. Интересно, что стоит за этим лоском?
С этого дня он стал ходить за мной круглыми сутками. Каждый день посылал на работу доставку с цветами, вечером встречал с едой, мы ездили по кафешкам и ресторанам. В один день он привез меня на крышу, где все было усыпано цветами.
- Закрой глаза.
- Костя, мне страшно.
Он приобнял меня за талию и сказал: «Верь мне. Все хорошо».
У меня были закрыты глаза, но под ногами я почувствовала гудящие вентиляторы. Волосы уносило ветром, я даже начала переживать за прическу. Внезапно заиграла музыка, я открыла глаза. Это было похоже на маленькое волшебство. Вокруг нас летала разноцветная пыль. На вентиляторы попадали какие-то сыпучие краски, и подлетали в воздух. Не успела я опомниться, как он поцеловал меня. В процессе поцелуя я начала хлопать его по рукам: «Я не могу. Не могу, не могу».
- Можешь, - шептал он мне в ответ и сильнее прижимал к себе.
- Костя, нет, - твердо постаралась оттолкнуть его от себя я.
Он предпринял еще несколько попыток с силой поцеловать меня, удерживая, но я сделала все, чтобы отмахнуться.
- Ты что издеваешься? Мне почти сорок лет, я за тобой как мальчишка бегаю тут, распинаюсь, придумываю свидания. Давай раздевайся. Пришла, значит должна.
Я так сильно испугалась, испытывая какой-то животный страх, что замерла на месте. А он, как тигр решил наброситься на свою добычу, стаскивая с меня одежду.
- Пошла вон! Уходи! – наконец сказал он, меня насилие над такой слабачкой не возбуждает. Я думал, ты с характером. Но нет, очередная жертва.
Не помню, как пробежала несколько кварталов, рядом был только Лешин дом. Я заскочила с задней стороны двора, была глубокая ночь. И осталась сидеть под деревом, с разорванной блузкой, полностью обнажившей плечо. Слезы текли градом, зубы стучали. Для кого я вообще красилась? Кому хотела понравиться? Вот этому человеку, который так проявил участие к моей персоне? Какая же ты дура, Настя. Кто-то проявил к тебе заботу, а ты уже готова была довериться? Мда. Похоже, с зависимостью нам еще работать и работать. Кровь приливала к вискам. В домике включился свет.
- Эй, кто там? – раздался женский голос.
- Валентина Петровна…
- Настя, - в ужасе закричала женщина. – Заходи скорее в дом, что случилось?
У меня так тряслись губы и руки ходили ходуном, что я просто не могла вымолвить ни слова.
Женщина поставила чайник и не стала ничего расспрашивать. Взглянув на разбитые коленки, она достала из шкафчика вату с перекисью водорода и обработала все царапины.
- Валька, кто там? – прозвучал голос из соседней комнаты от Ивана Степановича, он лежал у себя на кровати, что-то печатая в ноутбуке.
- Вань, Наська пришла. Отдыхай, мы тут с ней почаевничаем пока.
- Мамка как?
- Х…химия, - все еще стуча зубами.
Женщина набрала целый тазик горячей воды и подставила мне под ноги.
- Грейся, а то и сама захвораешь. Я завтра к сыну еду в Саратов. Если хочешь, поехали со мной.
Молчаливо кивнула, продолжая удерживать в руках трясущуюся кружку.
- Постелю тебе у Лешки.
Она ушла в соседнюю комнату, а я продолжала обдумывать все, пока не уснула прямо на кресле, почти мгновенно провалившись в сон.
- Ты не справишься. У тебя ничего не получится. Да что из тебя выйдет? Лентяйка, слабая! Ты ничего не достигнешь! Ничтожество!
- Я думал ты с характером. А оказалась обыкновенная жертва, - ухмыляющееся лицо, застегивающее ширинку джинс, напоминающее огромную кровожадную тень.
Зубы, продолжающее клацать у меня над ухом как сотни чертей. Вскочила в ужасе, продолжая отмахиваться, не знаю, как закричала, во сне или наяву.
Валентина Петровна вбежала в комнату с фонариком в руках. Она села на край кровати и крепко по-матерински меня прижала к себе. Из глаз полились слезы градом, я уже была не в силах остановить эти рыдания…
Искренне радуюсь каждому зрителю моего канала. Подписывайтесь, чтобы не потеряться.
Следующая часть: