- Все, Клава, все. Возражений не принимаю, - решительно сказала Анна Федоровна и отключила телефон.
Клавдия Степановна послушала короткие гудки в трубке и вздохнула. Вот совсем ей не хотелось топать на этот юбилей. А как откажешь – у Анны будет смертная обида. Начнется:
- Я для тебя – все, а ты…
- Я полпенсии потратила на стол, а ты…
- Я целый день на кухне провозилась…
Анна Федоровна обладала редкостным талантом: довести человека до сердечного приступа для нее было плевым делом. Поэтому и осталась одна одинешенька на старости лет. И даже волнистый попугайчик Чипа от нее улетел в окно.
Вечно ей все должны, и вечно она «им» - все, а ей…
Противная баба. Непонятно, почему Клавдия дружит с ней без малого пятьдесят лет. Да как, дружит - терпит. Нюрка и рада, пользуется терпением Клавдии и не давится, зараза. Судьба их свела вместе еще в кулинарном техникуме, когда они, еще молоденькие и хорошенькие, носили коротенькие юбочки, бегали на танцульки и мечтали о светлом коммунистическом будущем.
Анька – стройная, длинноногая и светловолосая. Прическа по последней моде: прямая челка на глазах. Сапоги – писк - чулками облегающие красивые голени, на высоченных квадратных каблуках! Нрав у Аньки ужасный: наглая, непробиваемая истеричка. И зачем ей понадобилась Клавдия, непонятно.
Хотя, что тут понимать? Тут и понимать ничего не надо! Клава, она и есть – Клава. Ножки бутылочками, плечики широкие, волосенки жиденькие – на трех волосинках заколочка крабиком еле держится. С личика – ничего, если подкрасится: носик валенком, глазки серенькие, бровки как у таксы, смешным домиком. Чистый нуф-нуф, если не наведет на ресницы килограмм ленинградской туши.
Не уродка, вполне себе миловидная. И на такой товар свой купец найдется. Главное, выскочить замуж, пока молодая. После родов нескладная плотная фигурка становится еще нескладней и плотней, а коротенькая шея вообще теряется: кажется, что голова перерастает сразу в плечи, а спина, как у хрюшки, покрывается устойчивым сальцем. И вроде, жир не трясется, рыхлости нет, а все равно без слез не взглянешь. Такие женщины органично смотрятся на фоне крупного рогатого скота, трактора или… таких, как Анька.
Лучшего контраста для Аньки и не придумаешь. Ну прямо, красное на черном. Нет, не так. Красное на сером. Или желтое на сером. Да любой цвет становится ярче и сочнее на бедненьком сереньком фоне. Анька перед танцами еще и в «благородство» сыграет.
- Клава, сними с себя свой балахон, надень-ка мою кофточку. Последняя мода!
Кофточка, и в правду, хороша необыкновенно! Трикотажная, нежно зеленого цвета, лапшой, а на груди малюсенькие цветочки. И так «вкусно» облегает эта кофточка высокую Анькину грудь! И что ей скажешь – подружка от себя «оторвала»!
Только на Клаве эта чудесная кофточка, как… не знаю? на ком. У Клавы груди не видно (нет, она есть, конечно, но грудь ее покоится на животике). С таким же успехом смотрится шерстяной носок на лампочке, приготовленный для штопки. Балахон смотрелся куда лучше: все таки «У» вырез и резиночка, скрашивающая все недостатки фигуры. А так – чучелка неуклюжая рядом с красоткой! Парни, налетайте!