“На другой день, желая достоверно узнать, в чём обвиняют его Иудеи, освободил его от оков и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними. Павел, устремив взор на синедрион, сказал: мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня. Первосвященник же Анания стоявшим перед ним приказал бить его по устам. Тогда Павел сказал ему: Бог будет бить тебя, стена подбелённая! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня. Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь? Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: «начальствующего в народе твоём не злословь». Узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяние воскресения мёртвых меня судят. Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось. Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое. Сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу. Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость. В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме. С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел, и заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла. Было же более сорока сделавших такое заклятие. Они, придя к первосвященникам и старейшинам, сказали: мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьём Павла. Итак, ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нём; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его” (22:30—23:15).
Иисус произносил свою последнюю публичную речь. В конце ее Он сделал паузу, окинув взглядом Иерусалим и его жителей. С тяжелым сердцем Он обратил прощальные слова к городу, который отверг Его: “Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: «благословен Грядый во имя Господне!»” (Мф. 23:37-39).
Около 1000 г. до н.э. царь Давид захватил Иерусалим (Иевус) и сделал его своей столицей. Он перенес в город ковчег, а его сын, Соломон, позже воздвиг там храм. Среди израильтян город стал известен как “город Божий”. После разрушения Иерусалима вавилонянами в 586 г. до н.э. плененные иудеи оплакивали город. При первой же возможности они отстроили его. На протяжении тысячелетия Иерусалим был центром религиозной, общественной и политической жизни иудейского народа. Он постоянного восставал против Бога, и Иисус объявил, что дни его, как святого Божьего города, сочтены. Этот урок посвящен последней возможности Иерусалима остаться в Божьих планах и целях.
Последним нескольким дням пребывания Павла в Иерусалиме Лука отвел столько же места, сколько и каждому из миссионерских путешествий, несмотря на тот факт, что тогда не было установлено ни одной новой церкви и не было решено ни одной богословской или церковной проблемы. Многие толкователи полагают, что у Луки была на это причина. Некоторые убеждены, что важность этих глав состоит в том, что они иллюстрируют отказ Израиля от евангелия.
“Лука отводит значительное место описанию последнего визита Павла в Иерусалим не потому, что визит был важен сам по себе, а потому, что он показал окончательный отказ Иерусалима от евангелия” (Дж. Ладд).
“...Одной из задач... было показать людям... что Бог покончил с иудаизмом, и что иудейский народ, как нация, покончил с Богом... Одни только события, свидетелями которых мы становимся, уже могут послужить оправданием Богу за ниспослание на Иерусалим ужасного разрушения, предсказанного Господом в Мф. 24, Мк. 13 и Лк. 21. Иудеи шли по стопам своих отцов, демонстрируя, что они были истинными детьми тех, кто убивал пророков (Мф. 23:31-32)” (Бобби Данкен).
“На совести этого народа уже было три убийства: Иоанна Крестителя, Христа и Стефана. Они совершили бы и четвертое, если бы Бог не спас Павла, позволив вмешаться римской страже... Израиль получил отставку... период его испытания закончился” (Уирсби).
Библия учит, что Яхве - терпеливый Бог, но и Его терпение ограничено. Он терпит неповиновение до определенного предела. А затем говорит: “Довольно! Хватит!” В этом уроке мы будем говорить о некоторых последних событиях, которые заставили Бога сказать городу Иерусалиму: “Довольно!”
РАЗДЕЛЕНИЕ СИНЕДРИОНА (22:30—23:10)
Командующий римскими оккупационными войсками в Иерусалиме был в замешательстве: римский гражданин находился в его тюрьме, хотя закон воспрещал удерживать римского гражданина под стражей без предъявления обвинений, а он понятия не имел, что натворил этот человек. Он уже трижды пытался узнать истину: спасая его от толпы, тысяченачальник домогался у восставших, в чем заключалась проблема, но похоже, никто не знал; он разрешил задержанному обратиться к толпе, но когда тот закончил говорить, ситуация так и не прояснилась; когда он попытался выбить правду из задержанного, тот вверг всех присутствующих в состояние шока, заявив о своем римском гражданстве.
Тысяченачальник, должно быть, провел бессонную ночь, пытаясь определить направление своих действий. К утру ему показалось, что он нашел правильное решение. Так как причина конфликта была явно религиозного, а не политического характера, он решил передать это дело в руки городских знатоков богословия. “На другой день, желая достоверно узнать, в чём обвиняют [Павла] Иудеи, освободил его от оков и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними” (22:30).
Тело Павла, несомненно, ныло от ран, полученных при избиении накануне во дворе храма, но он держался прямо перед верховным судом иудейского народа. Стоял он на том же месте, где в свое время стояли Петр, Иоанн и другие апостолы, где стоял Стефан и где стоял Господь. Когда-то давно Павел заседал в синедрионе; теперь же он стоял перед собранием и испытывал на себе, каково стоять и смотреть в холодные, застывшие лица. Некоторых из заседавших он узнал; многих видел впервые.
Наконец, Павлу разрешили говорить. Обращаясь к толпе, он привлек внимание людей взмахом руки (21:40); теперь же он пристально смотрел на синедрион, пока собравшиеся не замолчали и не устремили на него свои взгляды. Тогда он смело начал: “Мужи братия! я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня” (23:1). Иными словами: “Мое сердце подсказывает мне, что я не виновен в том, в чем меня обвиняют. Я стою перед вами, не виновный в предъявляемых вами обвинениях!”
Первосвященник, руководивший этим собранием, отреагировал на дерзкие слова Павла приказанием “стоявшим перед ним бить его по устам” (23:2) - чтобы наказать его и чтобы заставить замолчать. Первосвященника звали Анания (23:2). По свидетельству историков, он был одним из самых порочных и бессовестных людей, которые когда-либо занимали этот пост. Он пользовался дурной славой обжоры, вора, ненасытного грабителя и предателя на службе Рима.
Жестокий удар не заставил апостола замолчать. Сплюнув кровь, он хлестнул в ответ словами: “Бог будет бить тебя, стена подбелённая! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня” (23:3). В законе было однозначно сказано, что наказывать можно только после суда и доказательства вины (Лев. 19:15; Втор. 25:1, 2). Даже неписаный закон гласил: “Ударивший израильтянина по щеке бьет тем самым по славе Божией”.
Фраза “подбеленная стена” была знакома слушателям Павла. Пророк Иезекииль сравнивал лжепророков с осыпающимися стенами, которые подбеливают, чтобы скрыть дефекты (Иез. 13:10-16; Совр. пер.). Павел обвинил своего мучителя в лицемерии! (Предсказание апостола, что Бог воздаст Анании за его жестокость, осуществилось менее, чем через десять лет, когда в 66 г. иудейские зилоты расправились с первосвященником за его проримские настроения).
Собрание было шокировано резкостью Павла. “Первосвященника Божия поносишь?” - закричали они (23:4). Павел был ошеломлен. “Я не знал, братия, - сказал он, - что он первосвященник; ибо написано: «начальствующего в народе твоём не злословь»” (23:5). Цитата была взята из Исх. 22:28. Вновь Павел продемонстрировал, что он не высказывается против закона (Деян. 21:28), а, наоборот, испытывает к нему глубокое уважение.
У ученых возникает два вопроса. Первый: как мог Павел не знать, что он говорил с первосвященником? Некоторые полагают, что у апостола было плохое зрение (см. Гал. 4:15; 6:11). Другие думают, что, поскольку собрание было созвано римским руководством, Анания сидел не на своем обычном месте и не был одет в мантию первосвященника. Иные убеждены, что, поскольку за два последних десятилетия Павел бывал в Иерусалиме всего несколько раз, он не знал первосвященника в лицо.
Второй вопрос тесно увязан с первым: действительно ли Павел оправдывался или произнес эти слова с иронией? Те, кто считает, что Павел иронизировал, настаивают, что он говорил: “Я не понял, что Анания - первосвященник, ибо истинный первосвященник, конечно же, не будет вести себя так!” Лично я воспринимаю слова Павла в их прямом смысле. Основной принцип толкования Библии заключается в том, что слова следует воспринимать в их наиболее очевидном значении, если, конечно, нет явной причины воспринимать их по-другому. А я не знаю таких убедительных причин, чтобы не воспринимать слова Павла в их естественном, нормальном и обычном значении. Приведенная Павлом цитата из Исхода больше похожа на извинение, чем на иронию.
Я полагаю, что Лука просто хотел показать человечность Павла. Конечно же, у каждого из нас в жизни бывали случаи, когда нас врасплох заставала грубость другого, и вместо того, чтобы подставить другую щеку (Мф. 5:39), мы платили тем же. И я верю, что Павел искренне сожалел, когда осознал свой поступок, и его извинение было чистосердечным. В этом он может служить для всех нас примером. Конечно, можно отметить, что Павел извинялся не за то, что он будто бы сказал нечто противоречащее истине (его слова были верны на все сто процентов); он сожалел, что отозвался плохо о том, кто считался руководителем от Бога. Даже если мы не можем уважать человека, мы должны уважать должность.
Так как Павел был когда-то тесно связан с синедрионом, то, возможно, он надеялся на то, что они хотя бы выслушают его. Соленый привкус крови во рту, ненависть на лице первосвященника и растущая враждебность членов собрания напрочь изгнали эту мысль. Теперь он сосредоточил все усилия на том, чтобы выбраться отсюда живым.
Павел хорошо знал состав синедриона. Саддукеи были в большинстве, но присутствовало также и много фарисеев; они составляли меньшинство, с которым приходилось считаться. Павел также хорошо знал разницу в учении этих двух сект. Из целого ряда различий три были особенно важными: “Ибо саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа; а фарисеи признают и то и другое” (23:8). Поэтому, “узнав же Павел, что тут одна часть саддукеев, а другая фарисеев, возгласил в синедрионе: мужи братия! я фарисей, сын фарисея; за чаяния воскресения мёртвых меня судят” (23:6).
Павлу не ставили в вину проповедь воскресения Христа (21:28), но он знал, что иудейские начальники ненавидят христиан именно за проповедь воскресения Иисуса из мертвых (см. 4:2). Сказав, что его судят за “чаяние воскресения мертвых”, Павел указал на истинный предмет разногласий. На всех судах Павел настаивал, что обвинения против него выдуманы, и что их подоплека - в его проповеди воскресения (см. 24:21; 26:6-8, 21-23; 28:20).
Предвидел ли Павел, насколько взрывоопасны будут его слова? Этого мы не знаем, но... “Когда же он сказал это, произошла распря между фарисеями и саддукеями, и собрание разделилось.. сделался большой крик; и, встав, книжники фарисейской стороны спорили, говоря: ничего худого мы не находим в этом человеке; если же дух или Ангел говорил ему, не будем противиться Богу” (23:7-9).
Заявление фарисеев не столько указывает на то, что они были за Павла, сколько на то, что они были против саддукеев и были ужасно рады представившейся возможности разозлить их. Эффект, вызванный словами Павла, можно сравнить с ситуацией, когда человек натравливает диких зверей друг на друга, чтобы обезопасить себя.
Вновь божественное тело стало причиной шума и брани (см. 7:54-58). Представляю, как эти пожилые иудеи, облаченные в великолепные мантии, визгливыми голосами кричат друг на друга к большому удивлению римских воинов. А в центре этой бури - Павел. С одной стороны саддукеи, вцепившиеся в него с жаждой убийства в глазах. С другой - фарисеи, пытающиеся вырвать его из рук саддукеев.
В третий раз римский тысяченачальник вынужден был вмешаться, чтобы спасти Павла. “Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла” (23:10), быстро послал за подкреплением, приказав “воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость” (23:10).
БОЖЕСТВЕННОЕ УТЕШЕНИЕ (23:11)
В ту ночь, сидя в одиночной тюремной камере, Павел был разочарован и удручен. Похоже было, что его активное служение закончилось, и что он никогда не попадет в Рим. Но он не был забыт. “В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме” (ст. 11). Прежде, чем приступить к подробному изучению этого удивительного события, давайте кратко рассмотрим последний пример того, как Иерусалим отверг Павла.
ТАЙНЫЙ СГОВОР (23:12-15)
Давайте перечитаем 23:12-15: “С наступлением дня некоторые Иудеи сделали умысел, и заклялись не есть и не пить, доколе не убьют Павла. Было же более сорока сделавших такое заклятие. Они, придя к первосвященникам и старейшинам, сказали: мы клятвою заклялись не есть ничего, пока не убьем Павла. Итак, ныне же вы с синедрионом дайте знать тысяченачальнику, чтобы он завтра вывел его к вам, как будто вы хотите точнее рассмотреть дело о нём; мы же, прежде нежели он приблизится, готовы убить его”.
В стихе 20 отмечается, что руководители синедриона одобрили этот план убийства. Мы вынуждены согласиться с Уорреном Уирсби, который сказал: “Иерусалим, и вправду, был далеко от Бога, раз более сорока человек могли именем религии устроить заговор, направленный на убийство благочестивого иудея” и “даже первосвященники и старейшины были готовы стать соучастниками преступления”. В главах с 21 по 23 описан поразительный контраст между римским тысяченачальником, язычником Клавдием Лисием, который пытался узнать истину, и религиозными руководителями иудеев, прибегавшими к обману и убийству.
Позже мы увидим, как Павлу удалось избежать их ловушки, а сейчас позвольте подчеркнуть тот факт, что иудейские руководители в Иерусалиме раз и навсегда доказали, что их сердца равнодушны к евангелию. Они сами себя сделали недостойными вечной жизни (см. 13:46).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Иисус предсказывал окончательное неприятие Его Иерусалимом и его разрушительные последствия. В наказание за свои грехи Иерусалим будет разрушен римлянами (Лк. 21:20) и перестанет быть частью предвечного Божьего плана. Иисус сказал самарянке у колодца: “Наступает время, когда и не на горе сей [Гаризим], и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу” (Ин. 4:21). Сегодня мы приходим не к земному городу Иерусалиму, а к “к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму...” (Евр. 12:22), иными словами, к Божьему престолу, откуда Иисус сейчас правит Своим царством.
Из этого урока вырисовывается несколько истин. Одна из них состоит в том, что премилленарии ошибаются, когда учат, что Иерусалим по-прежнему занимает место во вселенских планах Бога и что придет время, когда он вновь станет центром Божьей религии. На более личном уровне, однако, истина такова, что, если мы будем продолжать отвергать Бога, то в какой-то момент Он отвергнет нас - полностью и окончательно. Мудрец сказал: “Человек, который, будучи обличаем, ожесточает выю свою, внезапно сокрушится, и не будет ему исцеления” (Прит. 29:1). Когда Бог дает вам возможность услышать евангелие и повиноваться ему, вы можете либо воспользоваться этой возможностью, либо отвергнуть ее. Следование по пути, указанному Богом, приносит спасение и радость; отказ от него ведет к опасности и катастрофе. Продолжать отвергать Божий путь - значит смеяться над Ним, а “Бог поругаем не бывает” (Гал. 6:7)!