Когда мы с Андреем поженились, я переехала к нему — в его двушку в доме бизнес-класса. Квартира была хорошая: окна в пол, большая кухня-гостиная, ванная с окном.
— Тут ремонт с дизайнерским проектом, — с гордостью сказал он.
Я кивнула. Было красиво. Холодно, глянцево и… не по мне.
И ещё — как будто чужое.
— А кто дизайн делал?
— Ну… моя бывшая.
Он сказал это, как будто между делом. А потом добавил, почти виновато:
— Мы квартиру брали вместе, я выплатил её до конца, а она вложилась в ремонт. Ну ты не переживай, это всё в прошлом.
Я не переживала. До тех пор, пока не захотела заменить занавески.
— Зачем? — удивился Андрей. — Эти шторы подбирались специально под оттенок дивана.
— Но они мрачные. Я хочу тёплый песочный или светло-зелёный.
— Так весь интерьер тогда развалится! Ты понимаешь, что это была композиция?
Меня словно током ударило. Композиция? Это дом или выставка?
Потом я предложила повесить свои картины.
— Аня, ну они не вписываются. У нас здесь минимализм.
— У нас или у вас?
— Ну, в смысле — у нас теперь. Но квартира же уже сделана.
Я чувствовала себя гостьей в музее. Ничего нельзя трогать. Нельзя двигать. Всё по плану, который составила другая женщина.
Потом был эпизод с люстрой. Я купила новую. Мягкий свет, латунь, уют.
Андрей молча снял её на следующий день.
— Марина звонила. Она сказала, что это испортит потолок. Тут крепление под определённую модель.
— Подожди. Какая Марина?!
— Ну… бывшая. Она, вообще-то, архитектурное образование имеет. Понимает, о чём говорит.
Мы поругались впервые. Жёстко. Без намёков.
— Ты с ней советуешься, что мне можно повесить на стену?
— Да при чём тут советуюсь? Просто она знает, как всё задумывалось.
— А я, выходит, просто декорация? Ты меня встраиваешь в чужой дизайн-проект?
Он обижался. Говорил, что я «слишком остро реагирую».
Но я уже физически чувствовала — я живу в чужом доме, по чужим правилам, с чужим вкусом, чужими шторами, чужим цветом плитки и чужими приоритетами.
Потом был финальный аккорд. Я решила перекрасить спальню.
— Мы с Мариной обсуждали, что серый лучше для сна.
— Андрей, тебе с ней жить или со мной?
Он замолчал. И не ответил.
Мы не разошлись. Хотя на пике конфликта я думала, что это конец наших отношений.
Я не съехала. Я сделала другое.
Однажды, когда Андрей снова начал обсуждать выбор нового пледа с Мариной по телефону, я просто взяла и повесила своё панно над кроватью. Без согласования.
Он пришёл вечером, посмотрел — и ничего не сказал. Только спросил:
— Ты уверена, что оно сюда подходит?
— Уверена. Я здесь тоже живу.
Потом я переклеила обои в спальне.
Он напрягся. Сказал, что «Марина бы не одобрила».
Я ответила:
— Зато я одобряю. А я, между прочим, не в прошлом. Я — в настоящем. Здесь и сейчас.
Андрей долго переваривал.
Потом сдался.
Через пару недель он сам снял «дизайнерские» шторы и заказал новые — которые мы выбрали вместе.
Я не стерла Марину с карты этой квартиры. Но я чётко обозначила: с этого момента в этом доме живут мы, а не остатки чужого вкуса.
Мы начали переделывать квартиру. Не резко. По чуть-чуть.
Где-то — по-моему. Где-то — по его. Где-то — так, как нам обоим уютно.
Иногда он всё ещё говорит:
— Помнишь, здесь раньше был постер Маринки?..
А я улыбаюсь:
— А теперь здесь моя лампа. Привыкай.
И он привыкает.
Подписывайтесь на наш канал — мы рассказываем настоящие истории, основанные на реальных событиях людей.