Казанское солнце плавило асфальт, когда пустая пивная банка с глухим стуком врезалась в бок машины ППС. Инспектор Сидоров, отвлекшись от заполнения протокола, машинально обернулся. Из тонированного окна Лады Приоры, застрявшей в плотной пробке, торчали две наглые руки, демонстрирующие средние пальцы.
В глазах Сидорова вспыхнул гнев.
— Ну, погодите! — прорычал он, заводя двигатель.
Пробка казалась непроходимой, но у Сидорова был план. Он включил проблесковые маячки и, лавируя между рядами, начал преследование. Приора отчаянно пыталась вырваться, дергаясь из стороны в сторону, но плотное кольцо машин сжималось вокруг нее.
Через несколько минут Приору заблокировали. Из нее выскочили трое мигрантов, лица искажены злобой и испугом. Они кричали что-то нечленораздельное, размахивали руками, но Сидоров был непреклонен. Ему и его напарнику потребовалось несколько секунд, чтобы утихомирить буйных хулиганов и надеть на них наручники.
В изоляторе временного содержания, глядя на серые стены камеры, вчерашние «герои» казались жалкими и растерянными. Их выходка, казавшаяся им тогда верхом крутизны, обернулась серьезными последствиями. Уголовное дело о публичном оскорблении представителей власти – это вам не шутки. Казанское лето закончилось для них, едва начавшись.
