Доброго времени суток, дорогие товарищи! Все (я надеюсь) знают план «Барбаросса» - план нападения нацисткой Германии на Советский Союз. Но мало кто знает, что с другой стороны континента, готовился подобный план и назывался он «Кантогун токусю энсю» или «Особые манёвры Квантунской армии». И да, вы уже догадались по названию, что готовила план захвата нашей страны с востока союзник Германии – Япония.
Вообще, советско – японские столкновения начались еще до Второй мировой войны (и да, речь, естественно не про конфликт 1905 года) в 1938 г. была битва у озера Хасан, которая закончилась победой СССР. С весны по осень 1939 г. Япония фактически вела необъявленную войну против СССР и союзной ему Монголии в районе реки Халхин – Гол, но и там японцы проиграли.
Если сказать честно, Япония давно вела враждебную к СССР политику - в 1936 с Германией был заключен Антикоминтерновский пакт, а затем и вовсе страна вступила в Тройственный союз с Германией и Италией. 13 апреля 1941 конечно был заключен совестко-японский пакт о нейтралитете , но кого мы обдаваем – Япония хотела захватить дальневосточные советские территории, тем самым обеспечив поддержку Гитлеру и вынудив СССР воевать на два фронта.
Уже на следующий день после подписания пакта, то есть 14 апреля 1941 года, в «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба армии была сделана следующая запись: «Значение данного договора состоит не в обеспечении вооруженного выступления на юге. Не является договор и средством избежать войны с США. Он лишь дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов» . Военный министр Хидеки Тодзио писал: «Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР».
Времени Япония не теряла - уже 24 июня 1941 г. ставка высшего командования разработала «Программу национальной политики империи в соответствии с изменением обстановки», которую 2 июля утвердило высшее японские военно-политическое руководство в присутствии императора Хирохито. В секретном документе указывалось: «Наше отношение к германо-советской войне будет определяться в соответствии с духом Тройственного пакта. Однако пока мы не будем вмешиваться в этот конфликт. Мы будем скрытно усиливать нашу военную подготовку против Советского Союза, придерживаясь независимой позиции. Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для нашей империи, мы, прибегнув к вооруженной силе, разрешим северную проблему и обеспечим безопасность северных границ» . Иными словами посмотрим, что там на западе творится, а потом сделаем выводы. Выступавший обычно на императорских совещаниях от имени японского монарха председатель Тайного совета Хара заявил на совещании 2 июля: «…Война между Германией и Советским Союзом действительно является историческим шансом Японии. Я с нетерпением жду возможности для нанесения удара по Советскому Союзу. Я прошу армию и правительство сделать это как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен»
Итак, в соответствии с принятым документом, генеральный штаб армии и военное министерство Японии разработали комплекс широких мероприятий, которые были направлены на форсирование подготовки к проведению наступательных операций против советских вооруженных сил на Дальнем Востоке и в Сибири. Именно этот план и получил шифрованное наименование «Кантогун токусю энсю» («Особые маневры Квантунской армии») или сокращенно «Кантокуэн», который основывался на оперативно-стратегическом плане войны против СССР, разработанном генеральным штабом на 1940 год.. 11 июля 1941 г. императорская ставка направила в Квантунскую армию и японские армии в Северном Китае специальную директиву №506, в которой подтверждалось, что целью «маневров» является усиление готовности к выступлению против Советского Союза
Для действий на восточном (приморском) направлении формировался 1-й фронт в составе 19 дивизий, на северном (амурском) направлении должна была действовать 4-я армия в составе 3 дивизий, а на западном (район Большого Хингана) — 6-я армия (4 дивизии).
Что же они планировали?
Японское наступление должно было начаться 29 августа 1941 года. В первую очередь планировалось нанести поражение советским войскам в Приморье, затем захватить базы Тихоокеанского флота – Владивостока и Советской гавани, оккупировать Хабаровск, Ворошилов (Уссурийск), Благовещенск, Иман, Куйбышевку, Биробиджан ( и не известно, чтобы сделали с проживающими там евреями!), Бирокан, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск и др. Одновременно с действиями на суше, хотели захватить Северный Сахалин и Петропавловск на Камчатке. Предполагалось широкое использование авиации, японские ВВС должны были «уничтожить авиацию противника до начала операции». За шесть месяцев японская армия должна была выйти к Байкалу и завершить войну.
Примерно такое было расписание:
Принятие решения по мобилизации — 28 июня.
Издание директивы о мобилизации — 5 июля.
Начало переброски и концентрации войск — 20 июля.
Принятие решения о начале войны — 10 августа.
Начало военных действий — 29 августа.
Переброска четырех дивизий из Японии — 5 сентября.
Завершение операций — середина октября.
Что пошло не так?
Помните да, что Япония ориентировалась на запад? А на западе, меж тем, замедлились темпы наступления германских войск, сорвался срок захвата ими Ленинграда и Москвы. В начале августа 5-й отдел разведуправления генштаба представил руководству военного министерства Японии документ: «Оценка нынешней обстановки в Советском Союзе», в котором был прогноз о затягивании войны на германо-советском фронте и ее продолжении даже в случае сдачи Москвы. «Намерение Германии быстро завершить решающее сражение не осуществится, – говорилось в документе. – Дальнейшее развитие войны не будет выгодным для германской стороны». Как бы там не происходили дела у Германии, командование Квантунской армии настаивало на начале войны, считая сам факт нападения Германии благоприятным.
Командующий Квантунской армии Ёсидиро Умэдзу писал: «Именно сейчас представился редчайший случай, который бывает раз в тысячу лет, для осуществления политики государства в отношении Советского Союза. Необходимо ухватиться за это». Начальник штаба Квантунской армии, генерал-лейтенант Такааке Ёсимото писал в генштаб: «Начало германо-советской войны является ниспосланной нам свыше возможностью разрешить северную проблему. Нужно отбросить теорию «спелой хурмы» и самим создать благоприятный момент… Даже если подготовка недостаточна, выступив этой осенью, можно рассчитывать на успех». «Хурма» должна созреть и сама упасть в руки (любят же японцы поэтические сравнения!). Но в генштабе хотели действовать наверняка и ждали, когда советские войска перебросят на запад и оборона ослабнет. По их планам, военные действия против СССР должны были начаться при условии сокращения советских дивизий на Дальнем Востоке и Сибири наполовину (с 30 до 15), а авиации, бронетанковых, артиллерийских и других частей – на две трети. Но в Советском Союзе знали о планах японцев и не думали сокращать оборону. В июле 1941 года с Дальнего Востока на Запад было переброшено лишь 17 процентов советских дивизий, а механизированных частей – около одной трети. Убыль войск быстро восполнялась новым призывом местного населения. И да, предполагаемый противник боялся советской авиации, особенно бомбардировочной. В документах японского генштаба от 26 июля 1941 г. говорилось: «В случае войны с СССР в результате нескольких бомбовых ударов в ночное время десятью, а в дневное – двадцатью-тридцатью самолетами Токио может быть превращен в пепелище». Как бы помнили Халхин-Гол.
Так и не дождавшись отвода советских войск на Западный фронт, Координационный совет правительства и императорской ставки 3 сентября констатировал: «Поскольку Япония не сможет развернуть крупномасштабные операции на севере до февраля, необходимо за это время быстро осуществить операции на юге». Кантогун токусю энсю так и остался на бумаге.
Автор: Даоья Шрам