К концу 1943 года советский разведчик Александр Демьянов стал обладателем уникальной коллекции. Он получил орден Красной Звезды от Сталина и Железный крест первой степени от Гитлера.
Адмирал Канарис лично гордился своим "лучшим агентом Максом", а Шелленберг с завистью писал в мемуарах о "человеке возле маршала Шапошникова".
Пока фюрер награждал предателя, тот же предатель помогал планировать разгром войск фюрера на Курской дуге.
Впрочем, для потомственного дворянина, который стал советским разведчиком, это было далеко не самым странным эпизодом биографии.
Аристократ в услужении у пролетариата
Если кто-то думает, что советская власть не умела использовать классовых врагов, тот недооценивает структуру НКВД. Александр Петрович Демьянов родился в 1910 году в Калуге, и уже одно это делало его подозрительным в глазах новой власти. Прадед Антон Головатый был первым кубанским атаманом, мать Мария Кульнева вела родословную от древнего княжеского рода. Брат отца служил начальником контрразведки у Врангеля.
Семейное древо Демьянова представляло собой настоящий справочник врагов народа, и именно это сделало его идеальным кандидатом для работы в разведке.
"До войны я специализировался на выявлении террористических связей советских дворян с эмигрантами", — вспоминал позже Александр Петрович. Кто лучше аристократа поймет психологию аристократа? В 1929 году его завербовали, видимо чекисты поняли, что лучший способ бороться с системой — это работать в ней.
Природное обаяние, безукоризненные манеры и благородная внешность открывали Демьянову любые двери. Он ощущал себя как рыба в воде среди актеров, писателей, поэтов — всей той интеллигенции, которая втайне тосковала по утраченному миру. А в декабре 1941 года его наставником стал сам Рудольф Абель (Вильям Фишер), который обучал радиоделу в здании на улице Луначарского.
Фишер устраивал настоящие спектакли. Он шумел, создавая помехи, выкрикивал фразы на разных языках. Абель и Демьянов пересекли линию фронта словно два джентльмена, отправляющиеся на светскую вечеринку, правда вечеринка была смертельно опасной.
«Не стреляйте!»
17 февраля 1942 года за Можайском произошло событие, которое могло стать последним в жизни Демьянова, но вместо этого принесло ему славу и доверие немцев. Войсковая разведка проводила его в нейтральную зону, после чего Александр встал на лыжи и двинулся к позициям противника.
"Немцы открыли стрельбу, но скоро прекратили, — рассказывал потом Демьянов. — С криком «Не стреляйте!» я побежал к ним, размахивая белым полотенцем. В этот момент лыжная палка скользнула по металлу... Я понял, что это мина и больше палками не пользовался".
Просчет фронтовой разведки чуть не стоил жизни советскому агенту, но судьба распорядилась иначе. Немцы стали свидетелями того, как русский аристократ маневрировал на минном. Случайность, которая могла закончиться трагедией, безусловно, придала достоверности легенде.
Легенда же была проработана до мелочей. В Новодевичьем монастыре действительно существовала антисоветская группа во главе с поэтом Борисом Садовским, бывшим дворянином, который вполне искренне ненавидел большевиков. Организация "Престол" существовала на самом деле, только руководил ею не Садовский, а советская разведка.
Немцы допрашивали Демьянова с пристрастием, имитировали расстрел, создавали благоприятные условия для побега. Но он держался стойко и хладнокровно, его легенда была основана на реальных фактах, а семейная история подтверждалась по всем каналам. К тому же абвер уже раньше присвоил ему псевдоним "Макс" как потенциальному агенту.
Макс завоёвывает доверие рейха
Середина марта 42-го. Александр возвращается домой уже с немецким паспортом в кармане и заданием изображать из себя подпольщика в районе Рыбинска и агитировать против советской власти от имени несуществующего "Союза меча и орала".
Судоплатов не спешил. Слишком быстрый выход на связь мог все испортить, немцы ведь не дураки. Прошло полмесяца томительного ожидания, прежде чем "Макс" подал первый сигнал в эфир. И тут началось самое интересное.
Павел Анатольевич оказался прав: больше всего абвер интересовали не политические настроения, а совершенно прозаические вещи — кто, куда и когда едет эшелонами. Для немецких генералов это было дороже золота. Пришлось срочно "устраивать" Демьянова офицером связи к самому Шапошникову и выдумывать мифического приятеля в железнодорожном ведомстве.
Канарис был в восторге, наконец-то удалось засадить своего человека в самое логово большевиков! Шелленберг потом честно признавался в мемуарах, что завидовал коллегам белой завистью.
А тем временем в недрах Генштаба готовились шедевры дезинформации. Вот типичный образец работы:
"Двадцать седьмого мая маршал Жуков отбыл из столицы на юг спецпоездом в сопровождении генералитета. Эшелон усилен зенитками".
Генерал-полковник Антонов собственноручно приписал сроки:
"Передать врагу до двадцать девятого мая включительно".
Иногда дезинформация была настолько качественной, что возвращалась к советским спецслужбам уже через английскую разведку как ценная информация о планах немцев.
Конвейер по переработке душ
К 1943 году Демьянов уже проходил у немцев как испытанный агент "Фламинго". Но операция "Монастырь" превратилась в нечто большее, чем простая радиоигра. Это был настоящий конвейер по переработке немецких агентов в советских.
В августе 1942 года абвер прислал первых курьеров с деньгами, радиостанциями и продуктами. Их встретили на конспиративной квартире НКВД, дали свободно уйти, проследили связи и арестовали. Демьянов уведомил немцев, что рация оказалась повреждена при приземлении парашютистов.
Спустя восемь недель история повторилась. Еще одна парочка с чемоданчиками. На этот раз чекисты решили поэкспериментировать и попробовали "перевоспитать" гостей. Эксперимент удался блестяще.
Теперь дезинформация лилась на немцев сразу из трех источников: сам Демьянов продолжал работать от имени "Престола", а новоиспеченные перебежчики "Зюбин" и "Алаев" обзавелись собственными легендами и информаторами. Операция обрастала подробностями, как снежный ком.
Аппетиты абвера росли. Москва показалась им мелкой, захотелось больше городов, больше агентов, больше информации. Ярославль, Муром, Рязань — немцы мечтали о целой сети "престолов" по всей стране. Демьянов не возражал, но предложил свой вариант, мол, а что, если начать с Горького? Там, мол, уже есть зачатки организации.
Абвер клюнул мгновенно. И снова послал курьеров прямо в объятия НКВД.
Немецкие курьеры приезжали в Москву как в командировку — с деньгами, техникой и заданиями, а уходили уже советскими агентами. Операция превратилась в своеобразную мясорубку, только перемалывала она не людей, а их лояльность.
За первые два этапа было арестовано 23 вражеских агента, изъято свыше 2 миллионов рублей, множество радиостанций и оружия. Но главное то, что немцы поверили дезинформации о предстоящих ударах под Ржевом и на Северном Кавказе. Перед Курской битвой Демьянов передал ложную информацию о маневренности, численности и планах советских войск, что сделало стратегическую оборону на Курской дуге полной неожиданностью для противника.
Двадцатого сентября 1943 года Указом Верховного Совета СССР Александр Демьянов был награжден орденом Красной Звезды. В тот же период в сейфе у Канариса лежал уже врученный "Максу" Железный крест первой степени. Впрочем, о советской награде в абвере не подозревали, как и о том, что их "лучший агент" каждый день помогал планировать разгром вермахта.
Березино: Армия призраков в белорусских лесах
Лето 44-го выдалось жарким не только по погоде. После триумфального наступления "Багратион" Белоруссия была практически очищена от захватчиков, но кое-где еще скрывались окруженные немецкие части. Именно тогда у вождя народов созрела гениальная идея.
Сталин вызвал к себе Кузнецова из военной разведки, Абакумова из "Смерша" и Судоплатова из диверсионного управления. Задача звучала почти фантастически: заставить немцев поверить, что в советском тылу орудует крупная группировка их войск.
Восемнадцатого августа "Макс" передал в Берлин сенсационные сведенья: у реки Березина обнаружено подразделение вермахта — больше двух тысяч штыков под началом некоего подполковника Шерхорна. Бойцы, мол, не сдаются и готовы сражаться до конца.
Настоящий Генрих Шерхорн к тому времени уже месяц как сидел в советском плену. Взяли его под Минском девятого июля. Когда ему объяснили суть предложения, он согласился без долгих уговоров, ведь финал войны был очевиден даже для убежденных нацистов.
В район озера Песочное выехала команда в составе: Эйтингон, Маклярский, Мордвинов, Серебрянский, Фишер (Абель) — весь цвет контрразведки. С ними прибыли 20 автоматчиков ОМСБОН и группа перевербованных немцев в форме вермахта.
На оставленной партизанами базе срочно оборудовали "штаб" Шерхорна. Для убедительности по периметру расставили замаскированные зенитные и пулеметные установки, а войсковые патрули охраняли район от случайных визитеров.
Целую неделю в Берлине проверяли данные, сверяли картотеки, уточняли биографии. Но пятнадцатого сентября решились, и в небе над Белоруссией появились три парашюта. Радисты, которые должны были стать связующим звеном между "окруженцами" и большой землей.
Их встретили как дорогих гостей и быстро доставили к "командиру". Новости, которые они привезли, звучали почти торжественно: сам фюрер в курсе положения дел, сам рейхсмаршал обещает помощь, все будет сделано для спасения героев.
Скорцени много лет спустя вспоминал тот момент с плохо скрываемой гордостью: "Эфир ожил. Сначала позывные, потом контрольный сигнал, наши вышли на связь без принуждения. Группа Шерхорна была жива и продолжала борьбу!"
Дальше события развивались как по нотам. Каждую неделю над белорусскими лесами появлялись транспортники с грузами. Радисты, диверсанты, медикаменты, оружие, продовольствие — все летело к мифическим героям. Большинство прилетевших быстро меняли ориентацию, к весне 45-го все понимали, кто победит в этой войне.
Сводки Совинформбюро аккуратно подтверждали легенду, периодически сообщая о вылазках "шерхорновцев". А немецкое командование исправно отчитывалось перед фюрером об успехах диверсионной группы в советском тылу.
Апогеем спектакля стало двадцать третье марта 45-го. Шерхорн получил полковничьи погоны и Рыцарский крест "за выдающиеся заслуги в борьбе с большевизмом". Награждали, правда, заочно.
Занавес опустился только в самом финале войны. Четвертого мая из разрушенного Берлина пришла последняя радиограмма: "Силы противника превосходят наши возможности. Доставка грузов воздушным путем более невозможна. Вынуждены с болью в сердце прекратить поддержку. Связь также прерываем."
Так закончился один из самых изящных обманов в истории войн.
Человек, который обманул немцев
Итоги операции "Березино" впечатляют: 39 самолето-вылетов, 22 арестованных германских разведчика, 255 мест груза с оружием и снаряжением, 1 777 000 советских рублей. Но главное то, что немцы до последнего дня верили в существование "армии Шерхорна".
Демьянов доказал, что в войне побеждает не тот, кто лучше стреляет, а тот, кто лучше лжет, при условии, что ложь основана на правде, поданной под нужным углом. После войны его пытались использовать в Париже, но эмигрантские круги не проявили интереса. Вернувшись в Москву, он стал обычным инженером-электриком в НИИ.
В 1975 году сердце Александра Петровича не выдержало во время прогулки на гребной лодке по Москве-реке.
В эпоху обмана и информационных войн искусство Демьянова актуально как никогда. Умение отличить мастерски поданную дезинформацию от правды становится вопросом выживания.
А что думаете вы: способны ли современные спецслужбы на операции такого масштаба и изящества, или эпоха по-настоящему великих обманов безвозвратно ушла в прошлое?