– Почему так мало?
– По акции. Хотя, ты не знаешь, что это такое.
– Значит я точно смогу прожить на деньги, которые получу от продажи украшений.
– Ты реально думаешь, что твой отец тебя не найдет?
– Реально.
– Маш, ты сбежала из дома только для того, чтобы не выходить замуж за какого-то старика? Кстати, сколько ему?
– Сорок. Он не то, что бы старик, просто для меня старый.
– Повторю вопрос, только для того, чтобы избежать этого «старика»? – демонстрирует кавычки.
– Нет, не только. Я давно хотела, но трусила. Да и как-то контроль был пожестче, а тут такой случай подвернулся.
– А для чего еще?
– Я хочу жить, как все обычные люди. Пользоваться компьютером и знать, что никто не просматривает после меня историю браузера. Пользоваться телефоном, зная, что никто меня не прослушивает. Хочу смотреть кино, которое выберу я. И книги! Как же я хочу прочитать любовные романы. Хочу ходить по обычным магазинам одна, без сопровождения. Хочу заниматься тем, что мне нравится, а не тем, что выбрал папа. Хочу сходить хоть раз на свидание, да… много таких «хочу».
– Тяжелый случай. И, кажется, безнадежный.
– Вот увидишь, через год ты меня не узнаешь. И папа меня не найдет.
– Как зовут твоего жениха?
– А зачем тебе?
– Хочу оценить степень катастрофы.
– Вячеслав Архангельский.
– Д-а-а, – протяжно произносит Миша, как только вбивает в телефоне имя моего несостоявшегося мужа. – Пишут, что ему тридцать девять.
– Не велика разница.
– И да, он прям очень мерзкий, – иронично произносит Миша, отодвигая телефон в сторону.
– Мерзкий, не потому что некрасивый. А потому что…
– Потому что что?
– Потому что я его не люблю. Я его не выбирала. Почему я должна спать с тем, кто мне неприятен? Я по любви хочу.
– Господи, ну как можно быть такой наивной?! Какая к черту любовь?!
– Обыкновенная.
– Я все могу понять, но как у такого человека как твой отец и при таком образе жизни, может быть такая дочь – нет. Что ты употребляешь, чтобы оставаться такой наивной мечтательницей?
– Ничего. Оно само как-то.
– Само, блин. Ну и какой план у просто Марии?
– А что, хочешь мне помочь?
– Да не дай Боже. Просто спущу тебя с небес на землю и переубежду… переубедю, ну ты поняла.
– Попытаешься меня переубедить. Но не переубедишь. Мой план должен сработать. Сначала я на несколько недель затихну, а дальше найду фиктивного мужа. Выйду замуж и все, Архангельскому не девственницей я не нужна, – улыбаюсь в тридцать два зуба.
– Машенька, я тебе сейчас такую вещь расскажу, но ты сильно не удивляйся. Чтобы лишиться этой самой девственности – замуж выходить не нужно. Достаточно просто сходить в какой-нибудь клуб и с твоей внешностью на тебя клюнет любой.
– Спасибо за комплимент, но мне это не подходит. Папа вернет эту девственность хирургическим путем. Ну не он, а врачи. Я знаю, что так делают. Я все предусмотрела. А вот, если я выйду замуж и, конечно же, об этом сообщу, тогда это сразу подразумевает консумацию брака.
– Чего?
– Плотские брачные отношения. Вступление в интимную связь.
– То есть секс.
– Да. Поэтому мне нужен фиктивный муж. Но не из агентства. А обычный мужчина. Как ты, например. Кстати, ты не хочешь быть моим мужем? Фиктивным, конечно. Ты меня как мужчина не привлекаешь.
– Всегда мечтал об этом. И вот в тридцать один мечта наконец-то может сбыться.
– Ммм… очень приятно, что я твоя мечта. Я понимаю, что ты шутишь. Я тоже пытаюсь. Просто не очень получается, да?
– А ты не шутишь.
– Да, не шучу. Жду твоего положительного ответа утром. Фамилия у тебя, конечно, не очень красивая, но придется взять.
– На тебя плохо влияет колбаса. Больше тебе не дам.
– А я сама куплю.
– Тебе, Машенька, пора баиньки.
* * *
Ночь выдалась отвратительная. Медведев, в отличие от меня, всю ночь спал как убитый. Не храпел и даже не касался меня. А вот я проворочалась всю ночь. А под утро начало чесаться все тело. Сейчас, кажется, что у меня горит каждый участок кожи. Еще немного и я раздеру себя до крови. От безысходности хочется завыть в голос и наконец разбудить Медведева.
То ли он почувствовал флюиды моей злости, то ли выспался, но через пару минут Миша начал ворочаться, а затем придвинулся ко мне. Закинул руку мне на талию и придвинулся к моей спине вплотную. Мы так не договаривались. Так, стоп, а это еще что такое?!
– Миша? – сжала его руку.
– Блин, это ты, – хриплым ото сна голосом произнес Медведев.
– Я – точно не блин, а Мария.
– Да, помню, просто Мария.
– А я тебя точно не привлекаю как женщина?
– Точно.
– Тогда, что это такое сзади.
– Хосе Игнасио.
– Отодвинься от меня сейчас же!
– Тихо, не буянь.
– Мне трудно не буянить, я почему-то вся чешусь. Наверное, белье некачественное.
Усаживаюсь на кровати и перевожу взгляд на Мишу. Вот такого Медведева я еще никогда не видела.
– Еп… етишкины пассатижи…
***
Алкашка. Причем со стажем. Вот именно так сейчас выглядит Маша, стойко напоминающая мне пропитую мать. Но Берсеньева явно и капли в рот не брала, папаша бы точно не разрешил. Это что такая рожа от аллергии на колбасу? Да хоть на постельное белье, сути не меняет, я по всем фронтам попал. Сколько ору-то будет…
– Почему ты так странно на меня смотришь?
– Любуюсь. Слушай, а ты когда-нибудь алкоголь пробовала? – встаю с дивана и включаю свет. Мать моя женщина. Лучше бы не включал. Одним лицом не обошлось. Ноги и руки в красных пятнах, благо не отечные как шея и лицо.
– Нет. А что?
– И не начинай. Иначе будешь выглядеть так, как сейчас.
– Как?
– Без паники. Это пройдет. Скорее всего у тебя аллергия на… колбасу.
– Как я выгляжу?! Дай мне зеркало.
Давать или не давать, вот в чем вопрос. Не дам – будет истерика, дам – сам получу в глаз и будем на пару ходить красавцами. Хотя, так и так истерика от хрустальной принцессы мне обеспечена.
– У меня нет зеркала, – наконец произношу я, осознавая, что оно реально отсутствует. Вещей тут раз два и обчелся. – Давай так, я сейчас быстро сгоняю в аптеку, попрошу что-нибудь от аллергии, а ты ляжешь и просто успокоишься.
Какая-то секунда и Маша вскакивает с дивана. Не успел даже подойти к двери, как она резко оттолкнула меня. Не ожидал, что при таком весе и в целом комплекции, у нее может быть столько сил.
Перевожу взгляд на часы – половина седьмого. Ну, супер. Сейчас своими криками, от увиденного в зеркале, всех соседей перебудит. Досчитал до десяти и… ничего. Тишина. Ревет скорее всего. Ну и хрен с ней, всяко лучше, чем вопли на весь дом.
Потянулся к Машиной сумке и, совершенно не стесняясь, начал проверять ее содержимое. То, что мне нужно как можно быстрее избавиться от этой девчонки – неоспоримый факт. Но просто так отпустить ее на все четыре стороны не могу. Совесть сожрет. По сути, Берсеньева – это ребенок. Причем самый беспомощный. Обдурить такую – много ума не надо.
В сумке, кроме нехилого количества украшений, на удивление, оказался паспорт, сменное белье и упаковка карандашей вместе с блокнотом. Бегло пролистнул последний. Ничего нового. Эта девчонка и пять лет назад неплохо рисовала. В принципе логично, чем еще можно себя занять, когда тебе все запрещают? Развлеки себя, так сказать, сам. Хотя странно, как вообще папаша мог дать ей согласие взять в руки карандаш, им так-то тоже можно пораниться.
Сложил вещи обратно в сумку и начал убирать диван. Замер, увидев коричневую точку на простыне. Вывернул все белье, осмотрел диван и конкретно так прифегел. Лучше бы это была аллергия на колбасу, но уж никак не клопы!
Быстро залез в телефон и стал читать про укусы этих тварей. Хорошего мало. С какой вероятностью эта девчонка входит в категорию людей, у которых будет самая что ни на есть задница от их укуса? Сто процентная, учитывая то, как она росла. Не дожидаясь, пока Маша выйдет из ванной, я пошел за ней, прихватив ее обувь. Тихонько стучу в дверь.– Маш, открой, пожалуйста. У меня для тебя хорошая новость.
– Какая? – ну супер, от слез еще больше отекла. Зато дверь открыла и на том спасибо.
– Снег на улице закончился.
– И что здесь хорошего? Я люблю снег. Да и если бы не он, я бы лицом об асфальт стукнулась и тут бы уже не стояла.
– Надень кеды, пол холодный, да и грязный.
– Спасибо, – надевает обувь и вновь переводит взгляд в зеркало. Громко шмыгнув носом, прикладывает пальцы к лицу. – Я вообще не понимаю, где мой правый глаз?
– Справа.
– Действительно, как это я не догадалась. Почему я не почувствовала, что он заплыл?
– Наверное, потому что ты была увлечена чесанием. Успокойся. Посмотри на это с положительной стороны: в таком виде тебя ни отец родной не узнает, ни его охрана.
– Спасибо, ты умеешь подбадривать.
От созерцания пятен на теле Маши и от того, как она чешется, невольно сам начал чесаться.
– Пожалуйста, не чешись.
– Да у меня вся кожа горит, кажется, и горло уже царапает. Не могу не чесаться!
Этого мне еще не хватало. Точно какой-то отек!
– У меня для тебя есть все же одна хорошая новость и одна плохая. С какой начнем?
– Конечно, с хорошей. После плохой я могу умереть и не узнать хорошую.
– Резонно. У тебя нет аллергии на колбасу. Так что, когда все пройдет, можешь хоть килограмм сожрать.
– Спасибо. А на что у меня тогда аллергия?
– А это плохая новость. Ничего страшного, просто немного неприятно. В общем, ночью тебя покусали. И, видимо, от этих укусов у тебя пошла сильная аллергическая реакция.
– Кто?
– Бабайка.
– Ты еще скажи домовичок. Так кто меня покусал? – на удивление, спокойно произнесла Маша, заправляя за уши волосы.
– Да ты, наверное, не слышала о таких маленьких насекомых.
– Кто это?
– Клоп. Точнее клопы. Много клопов.
Я сотни раз видел женские истерики, но такую как у Маши – нет. От услышанного она завопила как резаная. Ничего другого, как закрыть ей рот ладонью – не придумал. А затем она начала конкретно задыхаться, от чего я реально труханул.
– Успокойся. Дыши глубже, все нормально, – включаю воду и беру первое попавшееся полотенце.
Смачиваю его холодной водой и обтираю им Машино лицо. Сам не понимаю, надо ли оно, но это первое, что пришло на ум. И, кажется, это приводит ее в чувство.
– У меня для тебя снова хорошая новость: теперь у тебя появился правый глаз. Надеюсь, у тебя не как у мопсов проблема.
– А какие у них проблемы?
– Проптоз. Глаза выпадают. Да я шучу, чтобы ты немного отвлеклась. Неудачно. Так, все, я сейчас принесу твою одежду, и мы поедем в клинику.
– Нет! Во-первых, там нужен паспорт. Во-вторых, я ненавижу врачей! Купи какие-нибудь таблетки и все пройдет.
– Боюсь, что не пройдет. Я тут кое-что почитал, пока тебя не было и, мне кажется, ты из тех людей, у которых сильные проявления, требующие срочного врачебного вмешательства.
– Нет, я лучше так умру. Ни в какую клинику я не поеду, меня так быстро вычислят.
– Маша…
– Я сказала не поеду!
– Прекрати чесаться!
– Не могу! – отчаянно бросает она, усаживаясь на бортик ванной. – Дай почитать, что там пишут, как унять зуд.
– Ладно, сиди тут, я на минутку, - передаю ей мобильник, сам же иду на кухню.
Дешевая колбаса у тетки Жени обошлась мне как самый что ни на есть хамон, представляю сколько у этой жадной бабы будет стоить головка лука. Разрезаю его на маленькие куски и возвращаюсь в ванную.
– Купи мне, пожалуйста, антигистаминные препараты, а пока можно что-то народное от зуда. Тут пишут про подорожник, череду или мяту. У тебя ничего нет из этого?
– Первый в списке был лук, если ты не заметила. Вот он у меня есть.
– Заметила, но пахнуть им мне не хочется.
– А придется, у меня нет описанных трав. Мажь, где особо чешется. Дальше мы поедем к врачу. Не в клинику. У моего начальника жена – врач, я сейчас договорюсь, она тебя посмотрит и откапает, – даже не успел развернуться, как Маша схватила меня за руку.
– Ты помнишь, что, если ты отвезешь меня к папе, я тебе с того света не дам покоя?
– Я не везу тебя к твоему отцу. Угомонись. Мажь кожу и одевайся.
* * *
Краем глаза наблюдаю за Машей. И с каждым секундой ее лицо становится все мрачнее и мрачнее.
– Что опять? – не выдерживаю, останавливаясь на светофоре.
– Здесь пишут, что проявление признаков сильной аллергической реакции на клопов являются не только их укусы, но и частички их экскрементов. То есть меня не просто покусали клопы, но на меня и… накакали?
– Ну, возможно, они просто тебя куснули и убежали. Побоялись делать это на такую принцессу, как ты. Хотя, нет, думаю, они все же сделали это грязное дело, судя по масштабу аллергии.
– Почему я сейчас так тебя ненавижу?
– Скорее всего, потому что на меня клопы не насрали. В смысле не покусали.
– Ненавижу, – буркнула Маша и отвернулась к окну.
– Это хорошо.
– Что здесь хорошего?
– Когда подрастешь, тогда поймешь.
Терпеть не могу смешивать работу и личную жизнь. И вот сейчас я чувствую себя крайне паршиво из-за то, что повелся на капризы Берсеньевой и привел ее в дом начальника. Об этом вообще никто не должен был знать. Теперь же я чувствую на себе заинтересованные взгляды начальника. Я привык беседовать с ним исключительно о его жизни.
– Что-то хотите спросить, Петр Васильевич?
– Конечно, хочу. Ты, зая моя, что-то себе однозначно роешь.
– Яму?
– Хуже. Сразу могилу. Я тебя не раскопаю, нынче морозы обещают и снова снег. Я не понимаю, почему ты не отдал ее в отцовские руки.
– Жалко стало. Человек не будет просто так прыгать со второго этажа.
– Жалко? Серьезно?
– Да, жалко. Она как ребенок.
– Кстати, о детях и не только. Я тут справочки навел. Ты знаешь, что старший сын Берсеньева умер от лейкоза, средний от несчастного случая, а жену заказали?
– Про среднего сына не знал. Сути это не меняет.
– Ты же понимаешь, что вот эта девчонка…
– Понимаю.
– Так отдай ее ему, пока не поздно.
– Нет. Мне ее жалко.
– Дурак. А вообще она страшненькая, так еще и вонючая.
– Вообще-то она красивая, это все из-за аллергии.
– Так она ребенок или красивая, а, Мишка? – за четыре года тесного общения с этим человеком, я прекрасно его изучил. И вот сейчас открыто попался на его провокацию со «страшненькой». Дурак.
– Одно другому не мешает. И она не вонючая. Просто я ее луком намазал, чтобы зуд унять. Точнее она сама себя мазала.
– Рыцарь, блин. Значит она просто ребенок?
– Да.
– Еще один удочеритель, – закатывает глаза. – Ну и что ты будешь делать с ней дальше?
– Ничего. Аллергия пройдет, и я ее отпущу. Точнее дам ей денег на первое время и отпущу. Может, помогу куда-нибудь поселить.
– Тебя, если что, сжигать, если я труп твой найду или в гробу похоронить?
– Второе. И памятник поставьте, пожалуйста. Ну и фото покрасивее выберете.
– Что-нибудь еще?
– Остальное я в завещании напишу, не буду сразу вас пугать.
– А впрочем, знаешь что, это все даже очень интересненько, – радостно потирает руки.
– У меня к вам еще просьба. Может, у вашей жены есть какая-нибудь ненужная одежда?
– Вся ненужная, колобочек ни во что не влезает. Только выберу я тебе что-нибудь пострашнее, что меня бесит, но на нее налезает. Окей?
– Да мне все равно.
– Ну и договорились.
***
Лучше бы и не просил, ей-Богу. Теперь и отказаться не получится. Смотрю на этот ворох одежды и тихо охреневаю. Ладно было бы что-то симпатичное, так нет же, реально убожество какое-то отдает. Как вообще можно было это купить?
– Петр Васильевич, мне не нужно столько одежды. Какой-нибудь кофты, одних брюк и куртки будет достаточно. Просто для того, чтобы Маша смогла выйти на улицу. Дальше она сама купит себе нужные вещи.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Юнина Наталья