Я вчера стал смотреть фильм Петра Тодоровского «Здоровый человек» (1922) и не смог досмотреть. Душевных сил не хватило сопереживать. Герой, Егор Погодин, слишком нежный. Кругом столько личных несчастий, а он – благополучен. И не может это перенести. И вот за окнами женский крик: «Помогите!». И конкретно сейчас он это не может перенести. И одевается, чтоб пойти на улицу и помочь. А жена бросается на дверь: «Мне нужен муж живой, а не мёртвый!» Но он её отстраняет. И уходит. И выбивает ногой нож из рук какого-то гада. И того арестовывает полиция. И спасённая девушка бросается, благодарная, ему на грудь. Это становится известно на его работе – он диктор на ТВ – и его плохо понимают. Сослуживец говорит, что, если б он шёл мимо, он, может, и вмешался бы, но, будучи дома, одеться, выйти и… Он этого не понимает. Это какой-то изъян души. Другая сослуживица на него просто молча непонимающе и неодобрительно смотрит, так что ему мимикой (он с ней сейчас будет в кадре ТВ) приходится извиняться. А тут назавтра возле дома он натыкается на финал трагедии. Полиция кончает свою работу, а на асфальте лежит накрытый чем-то труп. Егор приподнимает покрывало – вчерашняя спасённая им девушка. Не просто убита, а лицо исполосовано ножам. И он не может оставаться работать на ТВ. – Товарищ-сослуживец его прикрывает, говорит на работе, что тот попал в больницу, чтоб Егору пойти попробовать себя волонтёром. – А там работа не для слабонервных. Первого же испытания Егор не выдерживает. Он с напарницей оделись Помидором и Чебуреком и пошли к детям, больным раком. И стали петь весёлые песни. Ну большинство завелись и стали подпевать и подтанцовывать, кроме обречённых на смерть. – Егор не выдержал и выбежал из комнаты. Благо, его подменил один больной старшего возраста и пока не безнадёжный насчёт выздоровления. – Потом Егор опять не выдержал второго испытания. Искали девочку в лесу – нашли труп её. Потом был момент счастья. Искали пропавшего парня в каком-то жутко заброшенном заводе. Егор провалился в яму. Вылез. Посветил в темноту фонариком, и увидел парня. И он ещё живой. И Егор, счастливый, звонит жене. И она им гордится. Но. Всё идёт по плохому. – Егор и врать не умеет. Пришёл на работу и признался, что волонтёрил, а не болел. И его уволили. А жена забеременела вторым ребёнком. И на что они станут жить?
И я не выдержал. И смотреть прекратил.
А сегодня читаю, как один цитирует моего кумира, Выготского, как не чуждого музыке, и понимаю лишний раз, что я совершенно верно развил Выготского, что катарсис у восприемника искусства – это подсознательный идеал автора:
«Если музыка не диктует непосредственно тех поступков, которые должны за ней последовать, то все же от ее основного действия, от того направления, которое она дает психическому катарсису, зависит и то, какие силы она придаст жизни, что она высвободит и что оттеснит вглубь. Если музыка не диктует непосредственно тех поступков, которые должны за ней последовать, то все же от ее основного действия, от того направления, которое она дает психическому катарсису, зависит и то, какие силы она придаст жизни, что она высвободит и что оттеснит вглубь. Искусство есть скорее организация нашего поведения на будущее, установка вперед, требование, которое, может быть, никогда и не будет осуществлено, но которое заставляет нас стремиться поверх нашей жизни к тому, что лежит за ней. Поэтому искусство можно назвать реакцией, отсроченной по преимуществу, потому что между его действием и его исполнением лежит всегда более или менее продолжительный промежуток времени» (https://cyberleninka.ru/article/n/l-s-vygotskiy-i-muzyka).
Так последние ж слова – это определение идеала, а вначале («не диктует») – означает на данность сознанию. Вместе получается подсознательный идеал.
Вспоминаю себя семилетнего.
Кто-то из взрослых сказал, чтоб я больше рисовал с натуры, чем по воображению. И я пошёл рисовать угол того дома, в котором была наша комната, наше окно.
Дом каким-то образом пережил войну. Но в его цоколе прямо под нашим окном на углу не было нескольких кирпичей при обвалившейся тут же штукатурке.
Так я это скрыл. Идеализировал изображаемое. Делал красяво.
А это близко к идеалу…
И я подумал: а какой «промежуток времени» до того момента, когда в нашем доме этот цоколь починят (я дом через 3 года навсегда покинул и больше никогда в тот город не приезжал)? Гуглокарта сейчас, спустя 80 лет, невнятно показывает, тот ли это дом или перестроенный (он в глубине двора). Но он был каменный. Может, оставили?
И, если оставили, то выпавшие камни в цоколь вставили и это место оштукатурили. То есть моя идеализция на рисунке, сохранившемся только в моей памяти (но предположим, что он сохранился), краткосрочная. Она не тянет на ранг идеала. Я рисовал, как я теперь выражаюсь (грубо), чтоб было красяво. Я рисовал так, какою хотел иметь жизнь Егор Погодин из кино «Здоровый человек», то есть человек – нездоровый. Именно, чтоб быстро становилось то, что суть идеал. А таким людям выжить немыслимо. Потому что плохого кругом слишком много. Спасение – идеал, т.е. то, что сбывается здорово не скоро.
Но!
А реализм?
А настоящим реализмом я считаю то в социуме, что уже родилось, а никто, кроме автора, ещё не заметил.
Настоящий реализм, получается, с коротким «промежутком времени» Даже с мгновенным. Ибо его идеал истина (и не в счёт, если истиной она только показалась, например, как Бабелю: что достаточно отменить частную собственность, как люди похорошеют с очень большой скоростью – потому с такой сластью всяких гадов живописал).
Чем же настоящий реализм отличается от живописания красяво?
Может, не данностью истины имярек сознанию (того самого «не диктует»)? (При красяво сознанию всё дано.)
То есть я с Выготским, получается спорю насчёт «промежутка времени».
И правда. Взять философское ницшеанство. У него «промежуток времени» равен минус-бесконечности: метафизическое иномирие принципиально недостижимо.
Кстати: а как оно тогда позволяет автору довольно долго жить? Ведь «промежуток времени» не предполагает для себя минус-бесконечности. – Разве что работает впечатление сегодняшней достижимости идеала, когда его сумеешь выразить… Подсознательный идеал теряет тогда свой вдохновляющий к творчеству ЧЕГО-ТО, словами невыразимого, потенциал. В сознание прорывается чувство удовлетворения. (А ЧЕМ именно – остаётся сознанию не известным.)
У всех остальных подсознательных идеалов с «промежутком времени» всё в порядке: он довольно большой. Особенно – у христианоподобного: плюс-бесконечность.
14 июня 2025 г.
