Вечерний Урал объят зноем. Испаряющаяся вода почти зримо висит над крутым, левым «корытным», берегом.
Всё живое по-новому переживает за-тридцатиградусную жару: приспосабливается к полузабытым, почти субтропическим обстоятельствам.
Самый просто способ пережить жару и высокую влажность: спрятаться от них. Бобрам проще всего. Их убежища готовы давным-давно, и в них мало что изменилось: бобровые хатки омываются холодными придонными потоками. Кондишн! Бобрам давно пора приниматься за работу, но они медлят. Работа – двойное дерево с бобровыми надгрызами – стоит. Бобры прохлаждаются. У меня тоже простой. Фотоаппарат наготове, но главных героев речной мизансцены – хвостатых лесорубов – нет и нет.
Солнце ещё ниже. Из-под берега видно, как оно, отведя вверх своими лучами свисающие деревенские провода, поднырнуло под них и покатило к линии горизонта. Резче стали запахи. Тот обычный речной – запах тины, скользких рыбьих тел, гниющих водорослей, – прибит к самому урезу воды. А над бортом речного «корыта» стоят другие ароматы, более могущественные.
Основная нота – медвяная. К ней примешиваются точечные хвойные оттенки. И полынная горечь!.. Я опускаюсь в гущу травы и тотчас обнаруживаю источник медового аромата: цветёт смолёвка обыкновенная.
Вот кто на всю катушку использует вечерний зной. Нет, не на катушку – на всю «хлопушку»! Чашечки цветков (дети любят ими перехлопываться) хорошо оформились. Они молочно-зеленоватые. Покрыты сверху красноватыми расплывами.
Кажется, что прямо на глазах «хлопушки» наполняются влагой, становятся тугими. В тканях растения идут на закате дня бурные процессы: наполняются содержимым желёзки-нектарники, основа медвяного запаха, вырабатывается смолка, которая выступит в междоузлиях стебля и защитит растения от мошкары, от муравьев.
На ветках, за пазухами листьев смолёвки – паучки. Они развесили по всему растению ловчие сети и помогают бороться с ненасытными мошками-сокопийцами. Гвардейцы смолёвки! Защищают её, а заодно радуются гонорару – сладкому запаху, источаемому цветками и окутавшему растение.
Но главные благополучатели медового запаха – ночные бабочки. Смолёвке обыкновенной нужно опыление, вот она и готовится, вкачивает в себя теплую влагу, чтобы накопить побольше нектара-угощения для ночных красавиц-чешуекрылых. «Бражники, я почти готова к опылению, летите», – и ещё шире раскрываются цветки с чашечкой-хлопушкой. Сочится из них сладкий аромат мёда.
Я, опьяненный, припадаю к крутому берегу на колено. Чувствую, как вплетает в симфонию запахов своё игольчатое арома-дыхание соседний шалфей. Как приправляет горечью вечерние коктейли утомлённая зноем полынь. Почти как истинный поклонник трав и запахов исполняю вечерний ритуал: опустившись на оба колена, тяну шею вверх, чтобы увидеть над линией берега ажурные травяные узоры, траву на фоне остывающего неба.
Зной спадает над вечерним Уралом, над Батюшкой. Завтра река будет другой. В мгновениях речного существования, в миллиардах и миллиардах тонов, запахов и звуков речной жизни, похожих нет. И твое настроение здесь, на берегу великой реки, никогда не повторится, превратив жизнь в невообразимо разнообразное развертывание впечатления и чувств.