FLB: «Чтоб сказать ему: «Что ж ты, сопляк, наделал?»... Ибо переслал письмо его родителей по ПБ. Но мне не позвонил – ни об этом, ни о чём другом». Что было в Кремле 14 июня в 1975, 1984 и 1987 годах
Из дневников Анатолия Черняева - заместителя заведующего
Международного отдела ЦК КПСС (1970-1986 гг.), помощника Генерального
секретаря ЦК КПСС и помощника президента СССР Михаила Горбачёва
(1986-1991 гг.). См. предисловие здесь.
«Я НЕ ДОСТАВЛЮ ВАМ УДОВОЛЬСТВИЯ РАЗБИРАТЬ МЕНЯ. Я САМ ЗАЯВЛЯЮ, ЧТО ВЫХОЖУ ИЗ ЭТОЙ ПАРТИИ»
14 июня 1975 г. Вчера выступал Брежнев перед избирателями.
Хотелось пойти, но как только сообразил, что каждая фраза будет
сопровождаться аплодисментами (так оно и было), стало неприятно, и не
пошёл. Мне очень стыдно (и перед собой, и вообще) за эти
«ладушки-ладушки» в серьёзном деле. Говорит (т.е. произносит) он всё
хуже и хуже. Текст по внутренним делам очень банален – банальнее прежних
(хотя писали по-прежнему Бовин, Блатов...). По внешней – новое. Врезал
он и Форду и НАТО’вцам за ужесточение позиции (после Вьетнама), за
всякие угрозы и нажим, за раздувание военных бюджетов. Это правильно.
Язык построже ничего не попортит, но вό время показать кулак в
современной борьбе полезно.
Все обратили внимание, что появление Кириленко перед своими
избирателями (причём, в Ленинграде) произошло позже Суслова (в
Ульяновске), непосредственно перед Косыгиным. Все задают вопрос – что бы это значило?
Б.Н. (Пономарёв) вынудил-таки меня сочинить реплику для
«Правды» на ужесточение позиции Запада после Вьетнама с акцентом на
социал-демократию. Я сделал ещё в прошлое воскресенье. Но он, как и
следовало ожидать, положил под сукно. Пора бы уже привыкнуть, что его
сверхактивность сразу затухает, когда от шума в наш адрес, приходится
переходить к делу на уровне политики. И тут он сразу чувствует «пределы
своей компетенции».
11-го июня состоялась «шестёрка» соцстран в Волынском-I. О конференции
компартий Европы и о положении в Португалии. Обсуждался и «французский
казус», большинство было склонно приписывать причину «престижности»,
гонору французов. Однако, это на поверхности. На самом деле – за этим
политика, которая в более резких и уверенных формах (чем у итальянцев,
испанцев и многих других, имеющих реальные позиции в стране) всё больше
опирается на «не московскую» ориентацию, как главный фактор выживания и
движения вперёд. Вот буквально позавчера «Юманите» самым грубым образом
отчитала поляков «за дифирамбы» в адрес Жискара д’Эстэна, который
вот-вот должен приехать в Польшу: мол, мирное сосуществование не
предусматривает в качестве обязательной нормы восхваление лидеров
империализма, которые на самом деле ведут лживую политику и каждый день
занимаются антикоммунизмом, называя социалистические государства
«фашистскими», «тоталитарными» и проч.
Обсудить Португалию предложил Аксен, ещё когда приезжал отдельно. Б.Н.
охотно согласился и произнёс длинную поучающую речь. Однако, из
выступлений Аксена, Телалова, Фрелека, Денеша выяснилось, что их страны и
партии имеют более активные и действенные связи с Португалией и
помогают ей не только относительно (своих размеров по сравнению с
нашими), но и абсолютно гораздо больше нашего. Я написал записку Вадиму
об этом, а он её взял и передал Б.Н.’у. Тот грустно согласился.
Неделю или больше до этого он мне вдруг заявил (в связи с почестями,
которыми удостаивались у нас во время официальных визитов в СССР Великий
герцог Люксембургский Жан и элегантная Маргарита II Датская). «Чёрти
кого принимаем и обхаживаем, а на Португалию, которая имеет колоссальное
значение для всего нашего дела, никто как следует не хочет обращать
внимания!»
Между прочим, Костиков, зав. сектором Польши в катушевском отделе,
рассказал мне о встречах Герека с Пальме. Герек был в Швеции с
официальным визитом. С Пальме они встретились один на один (оба
превосходно знают французский язык). А потом Герек подробно рассказал
Костикову о разговоре.
Герек: Зная, что предстоит тема Португалии, я ещё из самолёта позвонил
Брежневу. Л.И. ему сказал: Ты скажи, мол, ему (Куньялу), что мы не
вмешиваемся и не будем вмешиваться, что мы сдерживаем коммунистов
Португалии в их увлечениях социалистическими преобразованиями и в
отношениях с другими партиями. Никакие нам базы в Португалии не нужны и
мы не собираемся этим заниматься.
Обсуждали они и Чехословакию. Пальме будто бы был крайне удивлён,
когда узнал, что Гусак был одним из руководителей словацкого восстания, а
после войны сидел «за национализм» и в то время как Дубчек требовал
«повесить всех таких, как Гусак». Пальме был убеждён, что Гусак из
сталинской школы Готвальда.
Я, кстати, во время «шестёрки» был приставлен к полякам
(Фрелек-Суйка). Несмотря на мою откровенность и открытость в обращении,
обратной «ласки» я не получил. Загладин и Жилин (который обоих их знает
меньше моего) пользовались у них на прощальном вечере гораздо большим
расположением, не говоря о Шахназарове, который их «шеф» в отделе
Катушева. Видно, я не располагаю к фамильярности, а значит и к
«партийной душевности». И Фрелек, хотя он при том, что Секретарь ПОРП,
ещё и поэт, и сценарист, и художник больше (как и все) подвержен грубой
лести.
Б.Н. мне сообщил, что когда Карпинского вызвали в КПК, он заявил: «Я
не доставлю вам удовольствия разбирать меня. Я сам заявляю, что выхожу
из этой партии». (См. ещё на эту тему запись Анатолия Черняева от 24 мая 1975 года «Особая папка». «Об антипартийной деятельности Л. Карпинского, Глотова и Клямкина»).
Завалилась поездка делегации КПСС к лейбористам – то, с чем мы
волынили два года, несмотря на настояния Хейворда. Причина очень
простая: Суслов отнёсся к этому плево, ему Пономарёв нужен здесь, чтоб
общаться с американскими сенаторами. А Пономарёв, хотя и понимает, что
отказываясь от визита, мы заваливаем очень важный канал на Англию и на
европейское социал-демократическое движение, списываем работу, которую
сами же начали и за два с лишним года немало в неё вложили, - тем не
менее не настаивает, уверенный, что Суслов его подозревает «просто в
желании съездить в Англию». Таков уровень политических отношений между
ними!
Хейворду и вообще всему левому крылу лейбористов, как и Вильсону и Ко,
конечно, и в голову не придёт искать объяснения отказа в таких «простых
вещах». Они будут думать о повороте в нашей политике по отношению к
лейбористскому движению и к социал- демократии вообще, а может – и к
Англии.
Грустно ещё и потому, что помимо Пономарёва (и ещё, может быть, самого
Суслова) некому во всем ЦК возглавить такую делегацию. Ибо там надо
сходу говорить о самых разных вопросах, надо их знать и уметь этим
знанием распорядиться в полемике с острыми и злыми англичанами. А по
заготовленным в Москве бумажкам, как этого потребовал, например,
Капитонов, такую полемику вести нельзя – это значило бы поднять на смех
всю нашу партию.
Беседа моя с Моррисом (зам. Гэс Холла). Казус с избирательной речью
Андропова – «Нью-Йорк таймс» спекульнула на одной фразе из его речи:
мол, при всей американской демократии безработные сколько угодно могут
протестовать у Белого Дома, но от этого ничего не изменится. Гэс Холл
взбесился и потребовал от ЦК объяснений: мол, как так, - мы тут боремся,
жертвуем собой, в нас даже стреляют во время таких демонстраций, а с
вашей точки зрения всё это – пустое занятие, которое ничего не стоит и
ничего не даёт! Что же, мол, нам сидеть и ждать революции, социализма?
Б.Н., потом и я долго объясняли Моррису, но всё же пришлось послать
Холлу и письменное объяснение, подготовленное самими андроповцами с его
ведома.
Моррис, а до него Каштан и Уоддис во время визита сюда официально
протестовали против статьи некоего Дм. Жукова в «Огоньке» в октябре 1974
года – как явно антисемитской. Уоддис даже встречался с Сафоновым,
редактором «Огонька». Тот признал, что статья плохая и что Жуков
«подвёл» и что его даже не приняли «за это» в Союз журналистов.
Я тоже всем говорил, что статья плохая, «не отражает» и проч. Они мне:
хорошо, но ведь никто, кроме нас с вами, не знает этой вашей оценки, а
статью Жукова буржуазная печать разнесла по всему миру.
В этом духе я доложил и Пономарёву. Он велел «вместе с агитпромом»
принять меры по этому случаю. Буду принимать, но уверен, что о том, что
статья Жукова антисемитская, останется «между нами» с Моррисом,
Уоддисом, Каштаном и ещё председателем компартии Израиля Вильнером
(который на недавнем приёме у Б.Н.’а также резко протестовал против
неё).
ГОРБАЧЁВ - УМНЫЙ, ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК И НАДЕЖДА НАШЕЙ ПАРТИИ
14 июня 1984 г. Был сегодня в Итальянском посольстве на процедуре, которую чуть не сорвал Пономарёв – для выражения соболезнований по поводу Берлингуэра. Б.Н.’а опять «поправили»: он тянул целый день, чтоб согласовать,
рассчитывая, что пройдёт день похорон и вообще «отменят». Но послали не
только его самого, но Соломенцева и Капитонова.
Вечером встречал Горбачёва и Загладина. М.С. разговорился. Было видно,
что на него произвело впечатление: и открытость итальянцев (его
принимали все скопом – все руководство ИКП), и двухмиллионная толпа на
панихиде. (Горбачёв ездил на похороны лидера итальянской компартии Энрико Берлингуэра – прим. FLB).
«Такую партию нельзя бросать. И надо с ней обращаться как подобает».
(Видно, намёк на Пономарёва). Или: «Много знаешь ведь так или иначе. Но
вот, когда сам увидишь – совсем другое дело!»
Словом, я очень доволен, что этот умный, живой человек и надежда нашей партии, соприкоснулся с этой партией. И, может быть, так доложит и Черненко, и на ПБ, что что-то сдвинется.
НА ПОЛИТБЮРО ПРИ ОБСУЖДЕНИИ «ПАМЯТИ» НИКТО НЕ ПРЕДЛОЖИЛ ЗАЖИМАТЬ...
14 июня 1987 г. Был в ЦК лишь 6 часов. М.С. явно прочёл моё предложение встретиться с Рустом (чтоб сказать ему: «Что ж ты, сопляк, наделал?»)... Ибо переслал письмо его родителей по ПБ. Но мне не позвонил – ни об этом, ни о чём другом, в том числе по поводу намёка, что его «Книге», которую затеяли, нужен обещанный им импульс.
Кажется, его сбил Квицинский (посол в ФРГ), который поднял шум по
поводу Рейгана у «стены» и заварушки ГДР’овскоий молодёжи из-за рока на
той стороне Брандербургских ворот. М.С. подвержен иногда мгновенным
эмоциям (по частным случаям), но на линии это не сказывается. Он
обуздывает себя... потом признается, что эмоции – не для политики.
Иногда и меня осаживал, когда я предлагал огрызнуться на что-то с
Запада.
В трёх номерах «Огонька» - заключительные главы Эренбурга («Люди, годы, жизнь»). Описывает хрущёвские годы. И какими же идиотами выглядим мы все – наше общество, закомплексованное на догмах, страхах, подозрительности,
ненависти. Страшное политическое безкультурье при уникальном духовном
богатстве внутри почти каждого причастного к интеллигентской среде.
Да... здорово Сталин и сталинизм поломали наш народ. Но то, что он
оставался здоровым и свободным «внутри», в тайниках своей духовности и
душевности, показывает происходящее сейчас: стоило дать отдушину –
гласность, как прорвалось всё наружу. И остановить теперь можно,
пожалуй, только рецессиями.
Но я уже записал: на ПБ при обсуждении «Памяти» никто не предложил
зажимать... Даже оговаривались специально (Рыжков, Лигачёв), что ни в
коем случае они не за это, хотя как с главарями «Памяти», так и «Шмелевыми», которые предлагают безработицу, «надо что-то делать».
Но упаси Бога не так, чтобы сорвать, остановить, пресечь демократию и
гласность М.С. подвёл этому итог так: пока другие механизмы перестройки
ещё не налажены и не работают, одна только гласность поддерживает
процесс.
Каждодневно имея дело с западной информацией, видишь, какой огромный
переворот в мозгах во всем мире вызвал Горбачёв. Собственно, уже положил
начало новой эпохе в международных отношениях. И те, кто не хочет
нового мышления и боится его, вынуждены de-facto участвовать в игре на
этой платформе. «Семёрка» в Венеции и реакция на неё в мире – очень
убедительно показывают это. И опросы общественного мнения по всей
Западной Европе: Горбачёв превзошёл Рейгана в качестве «властителя»
политической атмосферы в мире.
Был в музее изобразительных искусств на русско-французской выставке.
Как же некрасивы были наши графья, князья и их дочери и супруги. Кроме
Шуваловых – лица с «нерусским выраженьем». Поделки из серебра, золота с
бриллиантами: совсем другая жизнь, если в такое вкладывалось столько
труда, терпенья, дарования, времени и денег! А сейчас это вызывает у
нормального человека единственный вопрос – зачем? И ещё – обратил
внимание на платья и камзолы времён Петра и Екатерины (в том числе её
собственные платья) – какой мелкий народ был два века назад! В
Екатеринино платье, а она считалась крупной женщиной, не влезет
мало-мальски средняя современная женщина, даже девушка, а то и девчонка.
Впрочем, на улицах и в толпе очень мало красивых женщин.
Читал Пушкина. То и дело натыкаешься на стихи, превращённые потом в
романсы, которые бывает дают по радио. И плеваться хочется. Я бы
запретил. Поздно: Чайковский и Глинка начали опошление, вульгаризацию
Пушкина. И продолжается это до сих пор. И восторгаются: мол, вдохновил
того-то и того-то... А на самом деле - следствие прикосновения к гению
посредственности или чего-то инородного.
См. предыдущую публикацию: «Товстоногов привёз премьеру – «История лошади». Театралы льют слюни. Так что я «подготовился» посмотреть. У Льва Николаевича – это мощно и с тройным подтекстом. Жутковато». Что было 13 июня 1977 года.