Слушайте, расскажу я вам одну историю. А началось все с того, что подруга моя, Светка, работает в военкомате уже лет двадцать. И вот сидим мы как-то на кухне, чай пьем, она мне и рассказывает.
Был у них в части один лейтенант — Алексей Викторович Кравцов. Светка его еще призывником помнит, когда тот в военкомат документы нес. Паренек как паренек, ничего особенного. Только глаза горящие и мечта одна — в десантуру попасть. Ну попал, закончил училище, получил офицерские погоны. Жизнь только начиналась, можно сказать.
И знаете, что меня всегда удивляет? Как быстро все может перевернуться. Вот идет человек утром на службу, думает о своем, планы строит, а к вечеру — инвалид. Просто так, в одно мгновение.
Алеша тогда из увольнения возвращался. Дорога знакомая, тихая такая деревенька по пути попадается. Домов в ней с десяток, не больше. Старики одни остались доживать. Молодежь вся в города подалась — работы нет, жизни нет.
Идет, значит, лейтенант по этой деревне, и вдруг видит — дым столбом поднимается. Дом горит. А рядом мальчишка мечется, лет десяти. Кричит что-то, плачет. Подбежал Алеша ближе, понял — в доме девочка маленькая осталась, сестренка мальчика.
Взрослых рядом никого. Только вдали какая-то старушка с палочкой ковыляет — что с нее взять. Пожарных, наверное, вызвала, только пока они доедут... Да и едут ли вообще в такую глушь быстро, неизвестно.
Алеша даже не думал. Сколько раз мне Светка повторяла — не думал он, автоматически действовал. Военный все-таки, присяга дороже жизни. Кирпичом окно выбил, тряпку в воде смочил, приложил ко рту и нырнул в дым.
Представьте себе — комната вся в дыму, дышать нечем, жара адская. А он ползет по стене, на ощупь ищет кроватку. Нашел, слава богу. Девочка под одеялом забилась, кашляет от дыма, но живая.
Завернул ее в одеяло, к окну поволок. Вот только выход огнем уже отрезан. Пришлось в коридор лезть, а там пекло такое — лицо обжигает, руки. Кое-как добрался до окна, табуреткой стекло выбил, девочку наружу выбросил.
А сам только полез — бац! — и балка сверху рухнула. Горящая. А в ней штырь железный торчит. Прямо в бок ему и вошел, как нож в масло.
Очнулся уже в больнице. Три месяца лежал. Врачи сразу честно сказали — жить будет, но недолго. Внутренние органы повреждены серьезно. Года два-три, если повезет. А военная служба — все, крест поставили.
Медаль дали, конечно. Родители девочки на больничную койку приходили, благодарили, плакали. Хорошие люди. Но что толку? На медаль не проживешь, а работать нельзя — инвалидность первой группы.
Вот тут-то и проявились все наши армейские прелести. Был у них в части капитан один — Рогожин фамилия. Из тех командиров, что в одном звании застревают надолго. И не потому что способностей не хватает — хотя и этим не блещет — а потому что характер поганый. Пьет, подсиживает, завидует всем подряд.
А тут молодой лейтенант — умный, инициативный, со связями неплохими. Ясно же, что рано или поздно этот Алеша Рогожина обойдет. Может, даже скоро.
И вот когда Кравцов пришел за документами, на палку опираясь, еле ноги переставляя, этот капитан прямо просиял. Светка рассказывала — аж глаза заблестели у гада.
— Ну здорово, Лешенька! — говорит он таким фальшиво-бодрым тоном. — Вижу, за путевкой на родину пришел! Поздравляю! Теперь будешь на печи лежать в деревеньке своей. Красота! Природа, свежий воздух — глядишь, и подлечишься немного.
И еще добавил, мерзавец:
— Зато теперь ты настоящий герой! Ну и что, что не на войне ранение получил, а по дороге на службу. Это заслуг не уменьшает!
Алеша стоял, слушал эти «поздравления», а что сказать мог? Ничего. Только кулаки сжал да отвернулся. Понимал ведь — радуется капитан его беде. Радуется, что конкурент убран с дороги.
Такие вот у нас командиры иногда попадаются. Светка потом рассказывала — как Рогожин этот в кабинете начальства веселился после Лешиного ухода. Мол, теперь-то уж точно никто его с места не сдвинет.
Поехал Алеша в свою деревню — Петровка называется. Два дома там всего осталось. В одном он сам должен был поселиться — наследство от бабушки Анны Петровны. Единственной родственницы. Родители у него рано погибли, воспитывала его эта самая бабушка, пока в суворовское училище не отдала.
Дом встретил его... да что там говорить. Видели когда-нибудь заброшенные избы? Крыша в одной комнате провалилась, стены плесенью покрылись, половицы мхом поросли. Жить невозможно.
Хорошо, соседка оказалась — баба Катя. Сидела на лавочке у своего забора, машины считала. Развлечение такое в деревне — что еще делать-то.
Узнала она Алешу не сразу. Изменился парень сильно — осунувшийся, бледный, руки в рубцах от ожогов. А был красавцем когда-то.
— Господи, Алешенька! — всплеснула руками старушка. — Что ж это с тобой стряслось, дитятко мое?
Пригласила к себе, накормила. Оладьи горячие, борщ настоящий, на сметане. Рассказал он ей свою историю за кухонным столом. И старушка заплакала — жалко ей стало парня, да и себя тоже. Одна ведь в мире осталась.
— Переезжай ко мне жить, — говорит. — Что тебе в развалинах маяться? Одни мы с тобой, как перст остались. Вместе веселей будет.
Но Алеша решил сначала свой дом в порядок привести. Упрямый, гордый. Не хотел обузой быть.
И вот убирает он в доме мусор — листья прошлогодние, куски шифера с провалившейся крыши. И заметил в углу прихожей — доски странно прогнулись. Присмотрелся — а под ними дверца потайная, с замком навесным.
Удивился парень. При нем никакого подвала в доме не было. От любопытного мальчишки ничего не скроешь, а тут — на тебе!
Сбил замок — спустился вниз. А там... Представьте себе — целая подземная аптека! Полки с баночками, связки сушеных трав развешаны, тетради исписанные — инструкции всякие, рецепты.
И что самое удивительное — среди всего этого богатства нашлись именно те травы, что ему нужны были. Для внутренних органов, от ожогов. Будто специально кто-то приготовил.
Побежал Алеша к бабе Кате за объяснениями.
— А, так это дедушка Василий постарался, — махнула рукой старушка. — Помню, как ты в училище уехал, так он у нас и появился. Странный мужик был — высокий, бородатый, всегда про себя что-то шептал. Молитвы, наверное.
Рассказала баба Катя, что жил этот Василий у бабушки Анны целых пять лет. Ничего про себя толком не помнил. Только говорил, что деда его в тридцатые годы власти забрали, и больше ничего. Память, видимо, отшибло чем-то.
Травы он собирал по полям и лесам, снадобья всякие готовил. Людей лечил. И очень боялся, что его тоже заберут когда-нибудь. Потому и погреб этот выкопал — на всякий случай.
— Не простой знахарь был, — задумчиво сказала старушка. — Я думаю, доктором настоящим был когда-то. Только что с ним случилось, отчего память потерял — одному богу известно.
И добавила:
— Помогали его лекарства. Я вот язвой мучилась годами, врачи руками разводили. А он дал мне отвар попить из каких-то корешков. Через месяц прихожу в поликлинику — а язвы как не бывало! Врачи глазам не верили, консилиум собирали. Куда она подевалась, никто понять не мог.
А когда бабушка Анна умерла, исчез дедушка Василий в тот же день. Как растворился. Только погреб с лекарствами остался.
Алеша подумал — а что терять-то? Все равно помирать скоро. Стал пить отвар по инструкции, мазаться от ожогов. На всякий случай.
Прошел год.
А тем временем капитан Рогожин совсем распоясался. Пил не просыхая, скандалы устраивал, на начальство кричал. Терпение у командования лопнуло — заставили писать рапорт на увольнение.
Думал капитан — остынут, вернут. Заменить-то его некем, опытный все-таки офицер. Как бы не так!
И вот входит он в кабинет к начальнику, а там... Алеша сидит. Живой, здоровый, в новеньких погонах.
Рогожин едва в обморок не грохнулся. А больше всех врачи удивились. Обследовали Кравцова с ног до головы — внутренние органы полностью восстановлены, от ожогов только мелкие шрамы остались.
— Травы помогли, — просто ответил Алеша на все вопросы. — В правильных пропорциях заваривал.
Не поверили, конечно. Думали — за границей лечился втихаря, современными препаратами. Но что поделаешь — факт есть факт. Отказать в восстановлении на службе не могли.
И пошла карьера в гору. Такие офицеры стране нужны — герои, которые жизнью рискуют ради других.
А Алеша теперь мечтает об одном — найти того загадочного дедушку Василия и спасибо сказать. Человек ведь жизнь ему спас, сам того не подозревая.
Светка рассказывала — нашел он его в итоге. Но это уже другая история.
Знаете, что меня в этом рассказе больше всего поразило? Не чудесное исцеление и не подвиг молодого лейтенанта. А люди. Как по-разному они на чужую беду реагируют.
Капитан Рогожин радовался — конкурент убран, можно спокойно дальше служить. Баба Катя приютила, накормила, не бросила в беде. А дедушка Василий вообще — через годы помог человеку, которого в глаза не видел.
И еще думаю я — сколько вокруг нас таких «дедушек Василиев» живет? Людей, которые делают добро незаметно, не ожидая благодарности. Оставляют после себя что-то полезное, нужное.
А мы часто мимо проходим, не замечаем. Или замечаем, да не ценим. Травки какие-то, бабушкины рецепты — ерунда все это, думаем. Науке доверяем больше.
А жизнь показывает — не всегда наука права. Иногда простые вещи оказываются самыми действенными.
***
А как вы думаете — бывают ли такие чудеса в реальной жизни? Или это все сказки для доверчивых?
Поделитесь в комментариях своими историями — может, у кого-то тоже были встречи с такими загадочными целителями. Очень интересно послушать!