Сижу сейчас, пью чай с вареньем, и все думаю — а ведь могло бы и не быть этой истории. Совсем. Проехал бы мимо, не заметил, и жили бы дальше каждый своей жизнью. Но не проехал. И слава богу.
Рассказала мне эту историю соседка, Тамара Ивановна. А ей — подруга детства, которая теперь в том самом городе живет, где все и произошло. Говорит, до сих пор местные жители об этом судачат. Еще бы — не каждый день такое случается.
Значит, ехал как-то Степан Михайлович с дочкой по делам в соседний город. Бизнесмен он, торговлей занимается. Магазинчики у него небольшие, но честные — никого не обманывает, цены справедливые ставит. Мужчина уже немолодой, за пятьдесят перевалило. В молодости военным был, десантником. В Чечне воевал, там и хромоту заработал — пулей в ногу зацепило.
Дочка у него приемная — Анютка. Из детдома взяли когда-то с женой. Жена... вот тут история печальная началась. Звали ее Наташей. Работала в его фирме бухгалтером, тихая такая, спокойная женщина. Степан на нее сразу глаз положил, а она поначалу внимания не обращала. Ну, мало ли, начальник есть начальник.
А он за ней ухаживал по-старинке — цветы дарил, в театр приглашал. Танцевать, правда, не мог — нога подводила. Но Наташа и не требовала. Сама разведенка была, от пьяницы-мужа ушла. Понимала, что хороший мужчина — это дорогого стоит.
Поженились они, детей завести не получалось. У Наташи проблемы были — в молодости наглупила. Ну, бывает. Решили из детдома ребенка взять. Так и появилась у них Анютка — тощенькая такая, с глазищами огромными. Трех лет была, а выглядела младше. Недокормленная, видно.
Но зато как расцвела в семье! Наташа материнством прямо преобразилась, а Степан души в девочке не чаял. Анютка росла умницей, в школе хорошо училась. Жили душа в душу.
И тут — бац! — судьба поворот крутой сделала.
Зимой это было. Январь, холодрыга собачья. Наташа поехала на встречу с клиентами в соседний район. Дело важное, договор подписать надо было. Вечером должна была вернуться, ужин уже готовый стоял. А ее все нет и нет.
Степан сначала не забеспокоился — мало ли, задержалась где. Встречи эти деловые затягиваются часто. Но когда полночь пробило, а Наташи все не было, понял — что-то случилось.
Звонил на телефон — не отвечает. К знакомым обращался — никто ничего не знает. Утром в милицию заявление подал. И началось...
Искали всем городом. Машину нашли быстро — в реке, под мостом. А вот тело... Спасатели неделю прочесывали русло, водолазы ныряли. Ничего. Течение сильное было, лед тонкий. Могло куда угодно унести.
Но Степан чуял — тут что-то нечисто. И не ошибся. Вместе с Наташей исчез управляющий Григорий Леонтьев. Тип еще тот — пройдоха и хитрец. Степан его терпеть не мог, но на работе держал. Уж очень ловко умел с банкирами договариваться, кредиты выбивать.
А тут выяснилось — исчез Леонтьев не с пустыми руками. Прихватил с собой кругленькую сумму из кассы. Картина сложилась простая: Наташа что-то заподозрила в отчетности, стала разбираться, он ее и... Да что говорить, все понятно было.
Но доказать ничего не смогли. Леонтьев как в воду канул. А может, и правда в воду... Кто знает.
Похороны справили. Гроб пустой опускали в землю — страшное это дело. Анютка плакала навзрыд, маму звала. А Степан держался из последних сил. Мужчина же, нельзя раскисать.
Но по ночам бродил по дому как неприкаянный. Заходил в детскую, смотрел на спящую дочку и плакал беззвучно. Пять лет так прошло. Анютка подросла, в школе хорошо училась. Степан к одиночеству привык, на работе с головой закопался.
Домработница у них была — Марья Семеновна. Женщина золотая, и за хозяйством следила, и с девочкой занималась. Совсем родной стала.
Вот решил Степан как-то дочку с собой в командировку взять. Соскучился по ней — работа заела совсем. А ехать надо было в старинный город, туристический. Думал, Анютке интересно будет, древности посмотрит.
Едут они, значит, не спешат. Анютка в окошко смотрит, восхищается. Храмы старинные, крепостные стены, красота неописуемая. Степан специально медленно ехал, чтобы дочка все рассмотреть успела.
И тут Анютка как закричит с заднего сиденья: — Папа, стой! Там мама!
У Степана сердце екнуло. Какая мама? Мамы же нет уже пять лет... Но затормозил, развернулся. Подъехал к остановке, где дочка показывала.
Сидит на скамейке монахиня в черном платке, руки на коленях сложены. Обычная деревенская богомолка, каких тут много. Степан из машины вышел, присмотрелся...
И обомлел. Это была Наташа. Его жена, которую пять лет назад хоронили.
— Наташенька, — прошептал он, подходя ближе. — Ты меня узнаешь?
А она смотрит на него как на чужого: — Простите, вы ошиблись, наверное. Я вас не знаю.
Но тут Анютка выскочила из машины — не послушалась отца — и бросилась к монахине: — Мама! Мамочка! Это же ты!
И чудо произошло. Женщина вдруг заплакала, обняла девочку и заговорила: — Анюточка... моя девочка... как же ты выросла...
Память вернулась. Не сразу, кусочками, но вернулась.
Наташа — теперь уже сестра Агафья — рассказала им все. Пять лет назад она действительно раскрыла аферу Леонтьева. Долго в документах копалась, суммы сверяла. Что-то не сходилось в отчетности. Прижала его к стенке доказательствами.
— Верну все! — умолял он. — Поедем, покажу тайник. Только без свидетелей, прошу!
Наташа согласилась. Доверчивая была, не подумала о подвохе. Поехали они за город, к заброшенной даче. Перед самым мостом Леонтьев попросил остановиться — мол, плохо стало, укачало.
А дальше она помнит только удар по голове и темноту. Очнулась уже в больнице, ничего не понимает. Кто она, откуда, как зовут — пустота в голове.
Врачи диагноз поставили — потеря памяти от черепно-мозговой травмы. Лечили как могли, но память не возвращалась.
А нашла ее настоятельница местного монастыря — матушка Елизавета. Как раз возвращалась из соседнего села, где детский приют опекала. Микроавтобус сломался, пошла пешком за помощью. Смотрит — под мостом женщина лежит, еле живая.
— Господь меня направил, — говорила потом матушка. — Полынья большая была, течение сильное. Как ее на берег выбросило — одному богу известно.
Отвезли Наташу в больницу, а когда выписали — матушка к себе в монастырь взяла. Некуда больше было идти. Стала она послушницей, сестрой Агафьей назвалась. Трудилась в огороде, на кухне помогала, молилась. Хорошая была помощница.
Только сердце все время ныло. Сны странные снились — какая-то девочка плачет, мужчина седой по дому бродит. Но связать не могла, что это значит.
А тут увидела Анютку и словно ток ударил. Все сразу вспомнилось — и дом, и муж, и дочка.
Матушка Елизавета, когда узнала, что к Наташе родные приехали, не стала удерживать: — На то воля божья. Семья — святое дело. Дочери мать нужна.
Благословила всех троих, напутствовала: — Живите в любви и согласии. Господь вам второй шанс дал — не растеряйте его.
Домой возвращались как во сне. Наташа к мирской жизни привыкала постепенно. Монастырские привычки остались — рано вставала, молилась, постилась. Но радость материнства взяла свое.
Леонтьева, кстати, нашли через полгода. Загорал на турецком курорте, деньги транжирил. Экстрадировали, судили. Срок приличный дали — и поделом негодяю.
Анютка в школе теперь еще лучше училась — счастье прибавило сил. А потом Степан с Наташей решили еще детей взять из детдома. Двойняшек усыновили — мальчишек-сорванцов. Дом ожил, детским смехом наполнился.
Марья Семеновна с ними осталась — совсем родной стала. Говорит, лучшей семьи и желать нельзя.
Вот такая история. Слушала я Тамару Ивановну и думала — а ведь чуть что не так, и не было бы этого счастья. Проехал бы Степан мимо остановки, не узнала бы Анютка маму... Но сложилось все именно так, как должно было.
Верю я в такие чудеса. В нашей жизни столько необъяснимого происходит, что диву даешься. Главное — не опускать руки, когда совсем плохо становится. Господь видит наши страдания и в нужный момент помощь пошлет.
А у вас случались в жизни такие неожиданные повороты? Когда казалось — все кончено, а потом вдруг открывалась новая страница?
Очень интересно почитать ваши истории в комментариях. Жизнь такая удивительная штука — у каждого найдется что рассказать.