Я лишь подумал, что она обрекла на беды не только себя, но и близких. Вслух этого говорить не стал — просто отвар Варвары теперь придётся делить на всех.
— Сейчас проведу ритуал, вызову Берегиню. Она должна присниться тебе в течение трёх ночей. Запомни, что она будет делать во сне — то же самое тебе нужно повторять наяву. Ты поймёшь, когда она с тобой заговорит.
Совсем убрать последствия поступка Натальи уже нельзя. Но облегчить — можно.
Глава 12 / Начало
— Интересно, а чем так пахнет? Освежитель воздуха? — потянула носом Василиса, оглядывая отдел.
— А чем пахнет? — принюхался я. Для меня здесь обычно витает аромат пирожков, иногда сирени. А однажды я явно уловил запах морского прибоя. От чего зависят эти запахи? Надо бы приметить.
— Не знаю… Не могу определить, — пожала плечами Васёна. — Но мне нравится. Пахнет… домом.
— Привет! — встретила нас на кухне Варвара Ильинична. Она стояла у плиты, помешивая что-то в котелке. — Василиса, ты вовремя. Добавляй чистотел своей рукой и запоминай наговор.
— Варвара Ильинична, — обратился я к ведьме, — а что делать после кладбищенской воды?
— Ой, слышала уже! Митрий Митрыч рассказал, — перебила меня Варя. — Берегиню вызывать надо.
— А я тебе говорил! — раздалось из рюкзака.
— И домового бы… Да где его взять? В жилой дом молодого вызывать нет смысла — пока повзрослеет, пока в делах разберётся. Если только при строительстве, на фундамент… Тогда да, с домом расти будет. А так… — Варвара махнула рукой, что-то зашептала Василисе и тут же снова повернулась ко мне. — Берегиня сама разберётся. Найдёт спящего домового или изгоя какого-нибудь, приведёт. А сейчас мы отвар для хозяйки варим. Дай ей мой телефон — эти капли ей долго принимать, если жить хочет. — Сюда, вот, — переключилась она на Василису. — Теперь помешивай. Добавлять в жидкое мыло и шампунь, по паре капель. — И снова ко мне: — Кладбищенская аура в тело проникает, но дозы будут меньше, если можно так выразиться.
Она склонилась над котелком, шепча заклинания. Василиса внимательно слушала, повторяя некоторые слова.
— Долго ждать? — поинтересовался я.
— Нет, минут десять. Потерпи, — ответила Варвара. — Чего такой скромный? — повернулась она ко мне. — Или рецепт неинтересен? Сразу скажу — варить два часа. С добавлением росы.
— Так знаю же, что поделишься, — улыбнулся я и подошёл ближе.
В это время ведьма склонилась над котелком и зашептала:
«На море на Окияне, на острове Буяне
Лежит бел-горюч камень Алатырь.
Возле того камня Алатыря
Стоит стар-матёр человек, трем сынам отец.
Как достает стар-матёр человек свой булатный нож,
Режет-сечет он им все хвори да болезни,
Все ломоты да сухоты у внучки Даждьбоговой Натальи,
Кладет их под бел-горюч камень Алатырь,
Запирает тремя золотыми ключами,
Бросает те ключи в Окиян-море синее.
Кто бел-горюч камень Алатырь изгложет,
Тот слова мои превозможет!
Слова мои полны-наговорны, как Окиян-море.
Слова мои крепки и тверды, как Алатырь-камень!
Гой!»
— А рецепт прост, — продолжила ведьма.— Чертополох, желтушник, душица, барвинок. Чистотел — уже в самом конце, перед наговором. Понятно?
Варвара глянула на меня, затем на Василису, чему-то кивнула и принялась разливать горячий отвар в тёмные бутылки.
Прихватив одну из них, я вышел на улицу. Нужно было ехать по адресу — вызвать Берегиню, дать Наталье наставление, как пользоваться отваром. Да и поинтересоваться, осталось ли у неё желание заниматься «практиками», как она выразилась.
Зачем? Каждая женщина — сама по себе Берегиня. Зачем убивать в себе эту силу? А Наталья своими неумелыми действиями именно это и сделала. Теперь счастливой семьи у неё не будет. Да и материнства она вряд ли ощутит — даже если современная медицина поможет ей родить.
Подъехал Колобок, сердито хлопнул дверцей и молча сел на лавочку у крыльца. Показал мне на место рядом — приглашая присоединиться.
— Вот что с нами делает переизбыток информации, — без предисловий начал Митрич. — Ты думаешь, она ведьма? Или в ней хоть капля силы есть? Нет. Блогерша. Решила денег заработать — дело пошло, она и рада. Что ночью кто-то на кладбище попрётся — даже не думала. Да и никто не пошёл… кроме твоей клиентки. Все мозги включили. А у неё, видимо, включать нечего. Варварушка всё дала?
— И дала, и рассказала,— подтвердил я. — Так я поехал?
— Я тебя держу? — махнул он рукой.
Трогаясь со стоянки, я заметил, как над машиной пролетела сорока.
Квартира Натальи оказалась большой — четырёхкомнатной, на втором этаже старого двухэтажного дома советской постройки. Трёхметровые потолки, просторные комнаты…
— Ты одна здесь живёшь? — поинтересовался я.
— С чего? С родителями и братом, — ответила она.
Я лишь подумал, что она обрекла на беды не только себя, но и близких. Вслух этого говорить не стал — просто отвар Варвары теперь придётся делить на всех.
— Сейчас проведу ритуал, вызову Берегиню. Она должна присниться тебе в течение трёх ночей. Запомни, что она будет делать во сне — то же самое тебе нужно повторять наяву. Ты поймёшь, когда она с тобой заговорит.
Совсем убрать последствия поступка Натальи уже нельзя. Но облегчить — можно.
— Ты посиди тихо или выйди. Я недолго.
Я перестал осматривать квартиру и взглянул на Наталью. В её глазах стояли слёзы, но плакать при мне она не решалась.
А что теперь? Хоть плачь, хоть нет…
Пока ехал, хотел сказать ей, что она единственная из всей группы совершила такую глупость. Но сейчас передумал.
Стало жалко женщину.
— Заботушка-лебедушка, – Как только Наталья вышла из квартиры, я забормотал заговор. — Не отмахнись — появись, от нас не таись. Где непорядок — укажи, любо да лепо в дом наворожи. Пусть будет у нас не уедно, да улежно. На нас не серчай, добра нам желай, а мы не обидим.
Прошёлся по всем комнатам, повторяя одно и то же. Затем позвал Наталью.
Она вернулась заплаканная — глаза припухшие, нос красный. Но смотрела на меня уже сухими глазами.
— Сегодня развесь по дому бусы и колокольчики, где это уместно. Для красоты. А завтра начни уборку со слов:
«Заботушка-матушка, научи меня держать дом в чистоте легко и без тягости. Подскажи, как сделать, чтобы воздух всегда был свеж, а пространство — наполнено добрыми надеждами. Пусть порядок блюдут и стар и млад, и будет в доме мир и лад».
— Поняла? — Она кивнула. — Берегиня станет общаться с тобой через тепло, солнечные зайчики… Ты почувствуешь. Если захочешь.
— Захочу, — вздохнула она. — Приезжал твой начальник. Всё мне рассказал.
— Что именно? — не понял я.
— Что я всю семью счастья лишила. — Наталья отвернулась. — Почему я такая?
Я не стал её утешать. Митрич уже прочитал ей лекцию — дальше пусть разбирается сама.
У машины меня ждала та же сорока. Она сидела на тротуаре, опустив крыло.
— Так, милая, — заговорил я, глядя на птицу. — Ты не ранена, и хлеба тебе не надо. Ты меня куда-то зовёшь?
Сорока легко взлетела и отпорхнула вперёд, явно показывая, чтобы я следовал за ней.
— Ну, поехали.
Птица вела меня вдоль дороги, на перекрёстке снова села, выставив крыло — будто боялась, что я перепутаю её с другой сорокой.
— Понятно, милая. Мне налево.
Вскоре мы оказались у кладбища. Сорока привела меня к могиле ведьмы, которую мы так старательно «упаковали». Кто-то снова пытался её раскопать, но не довёл дело до конца.
— Кто тебя послал — не знаю, но спасибо.
Птица стрекотнула и улетела, будто сказала: «Моя работа сделана, дальше твои заботы».
До темноты ещё есть время — схожу за гостинцем для погостника да поем. Похоже, ночь будет бессонной… Продолжение