Дверь в квартиру на пятом этаже распахнулась так резко, что с петель чуть не слетела. На пороге стояла Лидия Павловна — невысокая, крепко сбитая женщина с короткой стрижкой, выкрашенной в какой-то невразумительный красно-рыжий цвет. Её глаза метали молнии, а в руках она крепко сжимала пакет с продуктами.
— Мама, — Сергей вскочил с дивана, где они с Алиной смотрели фильм, — ты чего без звонка?
— А что, мне теперь к собственному сыну по записи приходить? — Лидия Павловна прошла в коридор, бросив пакет на тумбочку. — Или ты меня стесняешься?
Алина поднялась с дивана, поправила волосы и натянуто улыбнулась:
— Здравствуйте, Лидия Павловна.
Свекровь окинула её оценивающим взглядом с головы до ног и только потом кивнула в ответ. Сергей неловко переминался с ноги на ногу.
— Мам, мы собирались тебя на выходных навестить. Что-то случилось?
— Случилось, — отрезала Лидия Павловна, снимая пальто. — Соседка твоя, Клавдия Семёновна, в магазине встретила. Говорит, у тебя девушка поселилась. Думаю — как так? Сын мне ничего не сказал, я последняя узнаю.
Алина невольно вздрогнула. Они с Сергеем встречались почти год, но съехаться решились только три недели назад. Официально они ещё ничего не объявляли. Хотели сначала освоиться, а потом уже ставить родителей перед фактом.
— Мам, мы хотели...
— Квартира-то у тебя есть? — перебила его Лидия Павловна, обращаясь к Алине. — Или ты к моему сыну собралась переехать насовсем?
— Есть, — тихо ответила Алина. — Я сдаю её.
— Сдаёт она, — передразнила Лидия Павловна. — Сергей у меня не богач, чтобы тебя содержать. Он, между прочим, на свою квартиру пять лет копил. Я ему помогала, каждую копейку откладывала.
Сергей побледнел:
— Мама, перестань. Мы оба работаем. И вообще, это наше дело.
— Да? — Лидия Павловна прищурилась. — А когда ты болеть начнёшь, как в прошлом году, с твоей язвой, кто за тобой ухаживать будет? Она? — кивнула на Алину. — Знаю я таких. Сначала переедут, потом начинают права качать. А ты у меня доверчивый.
Алина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Вот так просто в один момент её превратили в охотницу за чужим имуществом. Она взглянула на Сергея, надеясь, что он скажет что-то ещё, защитит их отношения, но тот молчал, опустив голову.
— Почему ты ничего не сказал? — спросила Алина, когда они остались одни. Лидия Павловна уехала, но перед этим успела проинспектировать всю квартиру, открыть холодильник, заглянуть в шкафы и даже проверить аптечку.
— А что я должен был сказать? — устало произнёс Сергей. — Ты же её знаешь. Спорить с ней бесполезно.
— Знаю? — Алина горько усмехнулась. — Я её видела раз пять за всё время, и каждый раз она смотрела на меня как на врага народа. Но сегодня... сегодня она просто перечеркнула всё, что между нами есть. А ты молчал.
— Не драматизируй, — Сергей поморщился. — Она всегда так реагирует на перемены. Потом привыкнет.
— К чему привыкнет? К мысли, что я не охочусь за твоей квартирой? Или что я не собираюсь сесть тебе на шею? — Алина чувствовала, как внутри всё кипит. — Я, между прочим, зарабатываю не меньше тебя. И свою квартиру сдаю не потому, что мне негде жить, а потому что хочу быть с тобой.
Сергей потёр переносицу:
— Давай не будем ссориться из-за этого. Мама просто волнуется за меня.
— Волнуется? — Алина покачала головой. — Она меня унизила. А ты стоял и смотрел.
Она прошла в спальню и начала собирать вещи. Руки дрожали, но решение было принято.
— Ты что делаешь? — Сергей появился в дверях.
— Возвращаюсь к себе.
— Из-за одной ссоры с мамой? Ты серьёзно?
Алина остановилась и посмотрела на него:
— Не из-за ссоры с твоей мамой. А из-за того, что ты не способен отстоять наши отношения. Если сейчас промолчал, то что будет дальше? Она будет решать, как нам жить, когда заводить детей и какого цвета покупать занавески?
— Ты преувеличиваешь, — Сергей покачал головой. — Мама просто старой закалки. Её не переделаешь.
— А тебя? — тихо спросила Алина. — Тебя можно переделать?
Он не ответил, и этот ответ был красноречивее любых слов.
Вера Николаевна, соседка Алины по лестничной клетке, удивлённо посмотрела на открывшуюся дверь напротив.
— Алина? Ты разве не съехала? А квартирантов твоих вчера видела, славная пара.
— Здравствуйте, Вера Николаевна, — устало улыбнулась Алина. — Я ненадолго. Нужно кое-что забрать.
Вера Николаевна понимающе кивнула, но от расспросов не удержалась:
— С парнем поссорились? Тем, высоким?
— Не поссорились, — Алина вздохнула. — Просто выяснили отношения.
— А-а-а, — протянула соседка. — Ну, бывает. Молодые ещё, притрётесь. А может, и к лучшему. Мой вот Витя в молодости тоже маменькиным сынком был. Еле отвадила. Теперь, правда, уже тридцать лет как отвадила... — она вздохнула. — А ты заходи, если что. Чаем напою.
Алина благодарно кивнула и скрылась в квартире. Она не планировала оставаться здесь надолго. Квартирантам она уже позвонила и договорилась, что переночует в гостевой комнате, а утром решит, что делать дальше.
Телефон разрывался от звонков Сергея, но она не отвечала. Что тут скажешь? «Прости, что ушла, но твоя мама меня ненавидит, а ты боишься ей перечить»? Глупо.
Вечером в дверь постучали. На пороге стоял Сергей, взъерошенный и какой-то потерянный.
— Можно войти?
Алина молча отступила, пропуская его. Он прошёл в комнату, огляделся. Квартирантов не было — ушли в кино, оставив им возможность поговорить.
— Я не должен был молчать, — наконец произнёс он. — Ты права.
Алина скрестила руки на груди:
— И что теперь?
— Не знаю, — честно признался Сергей. — Я всю жизнь жил с мамой. После смерти отца она меня одна тянула. Работала на двух работах, недосыпала, недоедала... Я ей многим обязан. И да, я привык уступать. Так проще.
— Проще для кого? — тихо спросила Алина. — Для тебя? Для неё? А как же мы?
Сергей провёл рукой по волосам:
— Я поговорил с ней сегодня. Серьёзно поговорил. Сказал, что люблю тебя и что мы будем жить вместе, нравится ей это или нет.
— И?
— Она плакала. Говорила, что я неблагодарный, что она всю жизнь мне отдала, а я её предаю. — Он тяжело вздохнул. — А потом сказала, что если я выберу тебя, то могу забыть о ней.
Алина почувствовала, как сжалось сердце. Как бы она ни относилась к Лидии Павловне, ставить Сергея перед таким выбором было жестоко.
— И что ты решил? — спросила она, внутренне готовясь к любому ответу.
— Я выбрал тебя, — просто сказал Сергей. — Но я не знаю, как жить дальше. Она же моя мать.
Алина подошла к нему и взяла за руки:
— Она остынет. Дай ей время.
— А если нет?
— Тогда мы что-нибудь придумаем. Вместе.
Прошло три месяца. Алина и Сергей снова жили вместе, в его квартире. Лидия Павловна не звонила и не приходила. Сергей пытался связаться с ней несколько раз, но она либо не отвечала, либо говорила сухо и отстранённо. На предложение встретиться отвечала отказом.
— Может, нам самим к ней приехать? — предложила как-то Алина за ужином. — Без предупреждения. Она не сможет нас не впустить.
— И что это даст? — Сергей покачал головой. — Она только сильнее обидится.
— А так она не обижается? — Алина вздохнула. — Серёж, это не может продолжаться вечно. Она твоя мать, и я не хочу быть причиной вашего разлада.
— Ты не причина, — возразил он. — Причина в том, что я впервые за тридцать два года решил жить своей жизнью. Она просто не готова это принять.
В этот момент зазвонил телефон. Сергей взглянул на экран и побледнел:
— Это соседка мамы.
Разговор был коротким. Когда Сергей опустил телефон, руки у него дрожали.
— Мама в больнице. Сердечный приступ.
В палате интенсивной терапии было тихо. Лидия Павловна лежала, опутанная проводами и трубками, неестественно бледная, с заострившимися чертами лица. Сергей сидел рядом, держа её за руку. Алина осталась в коридоре — врач сказал, что лучше не волновать пациентку.
— Мам, — Сергей осторожно сжал ледяные пальцы. — Ты меня слышишь?
Лидия Павловна медленно открыла глаза. Увидев сына, попыталась улыбнуться, но вышла только болезненная гримаса.
— Серёженька... — голос был слабым, еле слышным. — Ты пришёл.
— Конечно, пришёл. Как ты? Что врачи говорят?
— Ничего хорошего, — она попыталась пошутить, но закашлялась. — Говорят, инфаркт. Сильный. Хорошо, что соседка вовремя скорую вызвала.
Сергей стиснул зубы, чтобы не расплакаться:
— Почему ты не позвонила? Почему скрывала, что тебе плохо?
— А зачем? — Лидия Павловна слабо пожала плечами. — У тебя своя жизнь теперь. Своя семья.
— Мама, ты тоже моя семья.
Она отвернулась, пряча глаза:
— Я веду себя как эгоистка, да? Всю жизнь только о себе думала. О том, что мне будет плохо одной, что ты меня бросишь...
— Мам...
— Нет, дай договорить, — она с усилием повернулась к нему. — Я не хотела тебя отпускать. Мне казалось, что если ты уйдёшь к другой женщине, то забудешь обо мне. Что я останусь одна. И я... я пыталась тебя удержать. Любыми способами.
Сергей молчал, не зная, что сказать.
— Твоя девочка... Алина, да? Она хорошая? — неожиданно спросила Лидия Павловна.
— Хорошая, — кивнул Сергей. — Очень. И она любит меня.
— А ты её?
— Да.
Лидия Павловна закрыла глаза:
— Позови её.
Алина нерешительно вошла в палату. Сергей встал, уступая ей место у кровати.
— Здравствуйте, Лидия Павловна, — тихо произнесла она. — Как вы себя чувствуете?
— Паршиво, — честно ответила та. — Но это не важно. Я хотела... хотела попросить у тебя прощения. За всё, что наговорила тогда. И потом. Я была неправа.
Алина растерянно взглянула на Сергея. Тот выглядел не менее удивлённым.
— Вам не за что извиняться, — осторожно сказала Алина. — Вы беспокоились о сыне. Это нормально.
— Нет, — Лидия Павловна покачала головой. — Не нормально. Я не беспокоилась — я боялась. Боялась остаться одной. Всю жизнь боялась. После смерти мужа Серёжа был моим смыслом жизни. Я ради него жила, дышала... А когда он вырос, я не смогла его отпустить. Эгоистка.
Она тяжело вздохнула и закрыла глаза. Монитор рядом с кроватью пискнул, и в палату заглянула медсестра:
— Ей нужен отдых. Вы можете прийти завтра.
Дома Сергей долго молчал, сидя на кухне с чашкой давно остывшего чая. Алина не торопила его, понимая, что ему нужно время, чтобы осмыслить произошедшее.
— Знаешь, я никогда не видел её такой... открытой, — наконец произнёс он. — Она всегда была сильной, властной. Всегда знала, как лучше. А сегодня... словно другой человек.
— Может, она просто впервые задумалась о том, что может потерять тебя не из-за меня, а из-за своего упрямства, — предположила Алина. — Иногда людям нужно оказаться на краю, чтобы понять, что действительно важно.
Сергей кивнул:
— Наверное. Я всю жизнь делал то, что она хотела. Учился там, где она советовала, работал там, где она считала нужным... Она всегда говорила, что лучше знает, как мне будет лучше. И я верил. А сейчас думаю — может, я просто боялся её разочаровать? Боялся, что она перестанет меня любить, если я буду не таким, каким она хочет меня видеть?
Алина взяла его за руку:
— Она любит тебя. Просто по-своему. И ей тоже страшно.
— Знаешь, что врач сказал? — Сергей поднял на неё глаза. — Что если бы её нашли на полчаса позже, было бы поздно. И я бы никогда не успел с ней поговорить. Никогда не смог бы сказать, как сильно я её люблю, несмотря ни на что.
— Но ты успел.
— Да. И теперь не знаю, что делать дальше. Она не сможет жить одна после выписки. По крайней мере, первое время.
Алина глубоко вздохнула:
— Она может пожить с нами.
Сергей удивлённо посмотрел на неё:
— Ты серьёзно? После всего, что она тебе наговорила?
— Серьёзно, — кивнула Алина. — Она твоя мать. И она часть твоей жизни, хочу я этого или нет. А значит, и часть моей. К тому же... — она слабо улыбнулась, — я думаю, мы сможем найти общий язык. Особенно теперь, когда она готова слушать.
Сергей притянул её к себе:
— Я не заслуживаю тебя.
— Ещё как заслуживаешь, — Алина обняла его в ответ. — И она тоже заслуживает шанс.
Лидия Павловна сидела на краю больничной кровати, когда Сергей и Алина вошли в палату. Она выглядела лучше, чем вчера, но всё ещё была бледной и измождённой.
— Мама, тебя сегодня выписывают? — удивился Сергей. — Так быстро?
— Нет, что ты, — она покачала головой. — Ещё минимум неделю здесь держать будут. Я просто... просто хотела посидеть. Устала лежать.
Алина подошла ближе:
— Мы принесли вам фруктов и домашний бульон. Серёжа сказал, вы его любите.
Лидия Павловна посмотрела на неё с удивлением:
— Сама варила?
— Сама, — кивнула Алина. — По вашему рецепту. Сергей подсказал.
— Не думала, что он помнит... — Лидия Павловна неловко улыбнулась. — Спасибо.
Они устроились рядом — Сергей на стуле, Алина на краю подоконника. Разговор не клеился, каждый боялся сказать что-то не то.
— Мам, — наконец решился Сергей. — Мы хотели тебе предложить... После выписки тебе нельзя будет оставаться одной. Первое время точно. И мы подумали... может, ты поживёшь у нас? Пока не окрепнешь.
Лидия Павловна застыла:
— У вас? В твоей квартире?
— Да, — кивнул Сергей. — Место есть, ты знаешь. А мы с Алиной будем за тобой присматривать. Врач сказал, что тебе нужен будет постоянный контроль, измерение давления, приём лекарств по часам...
— Нет, — твёрдо сказала Лидия Павловна. — Не нужно. Я справлюсь сама.
— Мама...
— Я сказала — нет! — она вдруг резко побледнела и схватилась за сердце. Монитор запищал чаще.
Алина быстро подошла к ней, помогая лечь:
— Лидия Павловна, вам нельзя волноваться. Дышите глубже.
— Не указывай мне, что делать, — процедила та сквозь зубы, но лекарство под язык положила. — Я не собираюсь быть обузой. Не для того я вас мирила, чтобы теперь встрять между вами.
— Вы не обуза, — мягко возразила Алина. — И не между нами. Вы с нами. Это разные вещи.
Лидия Павловна посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом:
— Почему ты так добра ко мне? После всего, что я наговорила?
Алина пожала плечами:
— Потому что вы важны для Сергея. А значит, и для меня.
— А если я снова начну? — Лидия Павловна прищурилась. — Снова буду лезть в вашу жизнь, указывать, как жить?
— Тогда мы вам об этом скажем, — спокойно ответила Алина. — Напрямую. А вы подумаете и, может быть, поймёте, что мы уже взрослые люди и сами можем решать, как нам жить.
Лидия Павловна неожиданно рассмеялась — хрипло, надсадно, но искренне:
— А ты не такая тихоня, какой кажешься.
— Не такая, — согласилась Алина. — И никогда не была. Просто не хотела обострять ситуацию.
— Хорошо, — Лидия Павловна кивнула. — Я подумаю над вашим предложением. Но ничего не обещаю.
Через месяц Лидия Павловна всё же переехала к ним — временно, как она подчёркивала при каждом удобном случае. Первые дни были непростыми. Она критиковала всё — от расположения мебели до способа варки макарон. Но теперь это выглядело иначе — без прежней язвительности, скорее по привычке.
Алина научилась не принимать близко к сердцу её замечания, а Сергей — вовремя останавливать мать, когда та заходила слишком далеко. Постепенно они нашли баланс.
Однажды вечером, когда Сергей задержался на работе, Алина и Лидия Павловна остались вдвоём. Они сидели на кухне — Алина работала за ноутбуком, Лидия Павловна листала журнал.
— Знаешь, — неожиданно произнесла Лидия Павловна, — я ведь тоже когда-то была невесткой.
Алина подняла голову:
— Правда?
— Да. И свекровь у меня была... — она усмехнулась, — похлеще меня. Всё контролировала, во всё лезла. Как готовить, как убирать, как с мужем разговаривать... Я её ненавидела.
— И что вы делали? — осторожно спросила Алина.
— Терпела, — пожала плечами Лидия Павловна. — А что ещё оставалось? Муж мой, Серёжин отец, был таким же маменькиным сынком. Всё матери в рот смотрел. Я думала, вот рожу ребёнка, всё изменится. Но стало только хуже. Она и к Серёже со своими правилами лезла. — Она помолчала. — А потом Саша, муж мой, погиб. Авария. И мы с ней остались вдвоём — я с маленьким Серёжей и она, его бабушка. И знаешь что?
— Что? — Алина затаила дыхание.
— Мы сблизились. Общее горе, общая забота... Она нянчилась с ним, пока я работала. Я научилась её слушать. Она научилась уважать мои решения. И в какой-то момент я поняла, что она не враг мне. Просто человек, который тоже любит моего сына. По-своему. — Лидия Павловна вздохнула. — А потом я стала такой же, как она. Даже хуже. Потому что знала, как больно это может быть, но всё равно делала.
Алина не знала, что сказать. Это признание было настолько неожиданным, что она растерялась.
— Я не прошу прощения, — продолжила Лидия Павловна. — Просто хочу, чтобы ты знала: я понимаю, каково тебе. И я... я постараюсь быть лучше. Ради Серёжи. И, может быть, немного ради тебя.
Алина улыбнулась:
— Спасибо. Это много значит для меня.
Лидия Павловна кивнула и вернулась к журналу. Но что-то изменилось — словно невидимая стена между ними стала тоньше.
Прошло полгода. Лидия Павловна давно вернулась в свою квартиру — здоровье восстановилось, и она решила, что достаточно злоупотребляла гостеприимством молодых. Но теперь они виделись часто — Сергей и Алина приезжали к ней на обеды, она заглядывала к ним на чай.
Однажды, когда они втроём сидели в гостиной у Лидии Павловны, Сергей неожиданно поднялся и откашлялся:
— Мам, Алина... У меня новость.
Обе женщины настороженно посмотрели на него.
— Меня повысили на работе, — сказал он. — Теперь я буду руководить отделом. Больше ответственности, больше зарплата.
— Поздравляю! — Алина вскочила и обняла его. — Я так рада за тебя!
Лидия Павловна тоже улыбнулась:
— Молодец, сынок. Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь.
— Это ещё не всё, — Сергей помедлил. — Меня отправляют руководить филиалом в Новосибирске. На два года минимум.
Повисла тяжёлая тишина. Лидия Павловна застыла с чашкой в руке, а Алина медленно отступила на шаг.
— Когда? — только и спросила она.
— Через месяц, — Сергей опустил взгляд. — Я узнал неделю назад, но хотел быть уверенным, прежде чем говорить вам.
— И что теперь? — Лидия Павловна поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся на скатерть. — Ты уедешь, а мы останемся здесь?
— Мам, это огромная возможность для меня, — Сергей покачал головой. — Я не могу её упустить.
— А как же... — она кивнула в сторону Алины, которая застыла у окна, обхватив себя руками.
— Я хочу, чтобы Алина поехала со мной, — твёрдо сказал Сергей. — Мы можем пожениться перед отъездом.
Алина резко обернулась:
— Что? Ты делаешь мне предложение сейчас? Вот так?
— Я... — Сергей замялся. — Я думал, ты обрадуешься.
— Обрадуюсь? — она горько усмехнулась. — Ты неделю держал это в секрете, а теперь ставишь перед фактом. "Выходи за меня и брось всё — работу, друзей, квартиру — ради моей карьеры". Прекрасное предложение, ничего не скажешь.
— У тебя своя квартира сдаётся, работаешь ты удалённо, какие проблемы? — не выдержала Лидия Павловна. — Серёжа ради тебя старается, а ты нос воротишь!
— Мама, не вмешивайся, — резко оборвал её Сергей.
— Нет, пусть говорит, — Алина скрестила руки на груди. — Это же она тебя научила так поступать — принимать решения за других, а потом удивляться, почему они недовольны.
— Не смей так говорить о моей матери! — повысил голос Сергей.
— А ты не смей решать за меня! — Алина почти кричала. — Ты хоть раз спросил, хочу ли я в Новосибирск? Хочу ли замуж? Или тебе всё равно?
Лидия Павловна поднялась с места:
— Я, пожалуй, оставлю вас. Разбирайтесь сами.
— Нет, — Алина покачала головой. — Не нужно. Я ухожу.
Она направилась в прихожую, Сергей двинулся за ней:
— Алина, подожди. Давай поговорим нормально.
— О чём? — она обернулась, натягивая пальто. — Ты уже всё решил. Ты всегда всё решаешь сам. Год назад ты выбрал меня, сегодня выбрал карьеру. Что будет завтра? И где в этих планах место для меня, для моих желаний?
— Я думал, ты поддержишь меня, — тихо сказал Сергей. — Я думал, мы вместе.
— Вместе — значит советоваться, а не ставить перед фактом, — Алина застегнула пальто. — Прощай, Серёжа. Желаю удачи в Новосибирске.
Дверь за ней захлопнулась. Сергей стоял в прихожей, не зная, что делать. Из комнаты вышла Лидия Павловна:
— Не стой столбом. Догони её, извинись.
— Зачем? — он повернулся к матери. — Она права. Я всё решил сам, не спросив её. Эгоист чёртов.
— И что теперь? Откажешься от повышения?
Сергей посмотрел на мать долгим, тяжёлым взглядом:
— А знаешь, что самое паршивое? Это повышение — не только моя заслуга. Начальник выбрал меня, потому что я «не обременён семьёй» и «могу сорваться в любой момент». Я даже не подумал, как это прозвучит для Алины.
Лидия Павловна опустила глаза:
— Сынок, все делают ошибки. Но это не повод отказываться от возможностей.
— Даже если ценой этих возможностей становятся отношения?
— Всё наладится, — она неловко похлопала его по плечу. — А не наладится — значит, не судьба. Ты молодой, красивый, с карьерой. Ещё встретишь свою половинку.
Сергей отстранился:
— Ты ничего не поняла, мама. Совсем ничего.
Через месяц Сергей улетел в Новосибирск. Один. Он звонил Алине несколько раз, но она не отвечала. Потом перестал.
Лидия Павловна осталась в своей квартире. Иногда она проходила мимо дома, где жила Алина, но ни разу не решилась позвонить. Что тут скажешь? «Прости, что мой сын поступил как эгоист»? «Возвращайся, он без тебя страдает»? Глупости.
Однажды зимним вечером Лидия Павловна возвращалась из магазина. Метель разыгралась не на шутку, ветер сбивал с ног. Она поскользнулась на обледенелом тротуаре и упала, больно ударившись бедром. Сумка с продуктами перевернулась, апельсины раскатились по снегу.
— Чёрт возьми, — прошипела она, пытаясь подняться, но резкая боль пронзила ногу.
— Вам помочь? — раздался знакомый голос.
Лидия Павловна подняла голову. Над ней стояла Алина — в пуховике, с шарфом до глаз, но узнаваемая.
— Алина? — удивилась Лидия Павловна. — Ты ещё здесь?
— А где я должна быть? — Алина помогла ей подняться. — Моя квартира, моя работа, моя жизнь — всё здесь.
Она собрала раскатившиеся продукты и подхватила Лидию Павловну под руку:
— Давайте я вас домой провожу. Вы хромаете.
Они медленно шли по заснеженной улице. Лидия Павловна искоса поглядывала на бывшую невестку:
— Как ты?
— Нормально, — коротко ответила Алина. — А вы как? Сердце не беспокоит?
— Нет, теперь берегусь. Лекарства пью, диету соблюдаю.
Они замолчали. Алина довела Лидию Павловну до подъезда:
— Вот и пришли. Дальше сами справитесь?
— Справлюсь, — кивнула та. — Спасибо.
Алина повернулась, чтобы уйти, но Лидия Павловна окликнула её:
— Он звонит. Каждую неделю. Спрашивает о тебе.
Алина застыла, не оборачиваясь:
— И что вы ему говорите?
— Что не знаю. Что не видела тебя.
— Вот и правильно, — Алина наконец обернулась. — Не нужно ему знать.
— Почему? — Лидия Павловна прищурилась. — Он страдает. Ты тоже, я вижу.
— Иногда страдание — единственный способ чему-то научиться, — Алина пожала плечами. — Ему нужно научиться думать не только о себе. Мне — не растворяться в чужой жизни.
— А если он не вернётся? — тихо спросила Лидия Павловна. — Если останется там?
— Значит, такова цена, — просто ответила Алина. — Я не брошу всё и не побегу за ним. И вы это знаете.
Она развернулась и пошла прочь, оставив Лидию Павловну стоять у подъезда. Метель усиливалась, и вскоре силуэт Алины растворился в снежной круговерти.
Лидия Павловна смотрела ей вслед и думала, что, возможно, впервые в жизни встретила человека сильнее себя. И что Серёжа, её мальчик, совершил самую большую ошибку в своей жизни, упустив такую женщину.
Она достала телефон и набрала номер сына:
— Серёжа? Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить.
Весной Сергей вернулся — ненадолго, по делам компании. Он пришёл к Алине без предупреждения, позвонил в дверь и замер, не зная, что скажет, если она откроет.
Дверь открылась, но на пороге стоял незнакомый мужчина — высокий, с приятным лицом и внимательным взглядом.
— Вам кого? — спросил он.
— Алину, — растерянно ответил Сергей. — Она здесь живёт?
— Жила, — мужчина улыбнулся. — А сейчас я тут живу. Квартиру купил три месяца назад.
— А где она? — Сергей почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Не знаете?
— Понятия не имею, — пожал плечами мужчина. — Риелтор говорила, что хозяйка переезжает в другой город. То ли в Питер, то ли за границу. Извините.
Дверь закрылась. Сергей стоял, оглушённый новостью. Телефон в кармане завибрировал — звонила мать.
— Да, мам, — устало ответил он.
— Ну что, нашёл её? — в голосе Лидии Павловны звучало беспокойство.
— Нет, — Сергей сглотнул комок в горле. — Она продала квартиру и уехала.
— Вот так сюрприз, — Лидия Павловна помолчала. — И что теперь?
— Не знаю, — честно признался Сергей. — Правда не знаю.
Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Весна была в разгаре — яркое солнце, цветущие деревья, щебет птиц. Но на душе у Сергея была зима — холодная, безжизненная, бесконечная.
«Всё проходит», — вспомнились ему слова матери.
Но почему-то он не был в этом уверен. И, шагая по знакомой улице, по которой они когда-то гуляли с Алиной, понимал только одно: некоторые ошибки исправить нельзя. Можно только жить дальше — с ними, благодаря им, вопреки им. И надеяться, что когда-нибудь они превратятся в уроки, а не в сожаления.
А где-то далеко Алина начинала новую жизнь — без оглядки на прошлое, без компромиссов с собой. И, может быть, это и было настоящей победой — не героическое воссоединение, а мужество отпустить то, что больше не приносит счастья. Мужество выбрать себя.