Звонок раздался таким пронзительным кваканьем, что у белки Люси чуть не выпал из лапок только что вычищенный до блеска желудь-брелок.
– Алло? Ква-ква? – неслось из трубки. – Люсь, это я, Квалентина! Мишка только что выиграл три билета в кино! На премьеру! "Приключения Огромного Оранжевого Опоссума"! Вечерний сеанс! Мы идем!
Люся, чей мир обычно вращался вокруг идеально сложенных запасов и расписания чистки хвоста, почувствовала легкую панику. Кино? Вечером? С лягушкой и медведем? Это был рецепт хаоса. Но... "Огромный Оранжевый Опоссум"! Говорили, там потрясающие спецэффекты и трогательная сцена с ореховым пирогом. Искушение было велико.
– Минуточку, Квалентина, – попыталась вставить она. – А что насчет...
– Все решено! – перебила лягушка с энтузиазмом паровоза. – Встречаемся у Большого Дуба через час! Мишка уже тренируется вставать с дивана без стона! Прыг-скок! До встречи! Клик.
Час спустя у Большого Дуба царило оживление. Квалентина, облаченная в миниатюрные зеленые "вечерние" плавательные ласты и блестящую тиару из фольги, прыгала на месте. Люся, в аккуратной бархатной жилетке и с крошечной сумочкой через плечо (внутри – дезинфицирующие салфетки, запасные орешки и мини-щеточка для хвоста), нервно поправляла бантик на ухе. И наконец, тяжело дыша и чуть запыхавшись, подкатил Мишка. Он был... величественен. На нем был его лучший (и единственный) пиджак, который едва сходился на мощной груди. Галстук-бабочка напоминала перетянутую гусеницу. В лапе он сжимал три билета, смятых в его огромном кулаке.
– Приве-е-ет, компания! – проревел Мишка, смахивая с пиджака случайную бабочку. – Готовы к культпоходу?
Дорога до кинотеатра "Экран-Бор" была приключением сама по себе. Квалентина, решив срезать путь, повела всех через Поляну Ромашек. Для Мишки это означало постоянное "Ой, простите!" цветам, которые он нечаянно вытаптывал. Люся ехала у него на плече, чтобы не запачкать лапки, и непрерывно комментировала: "Миша, левее! Там лужа! Осторожно, муравейник! Нет, не *на* муравейник!". Квалентина же прыгала по головам высоких ромашек, крича: "Выше! Быстрее! Вперед к искусству!".
У кассы началось первое испытание. Кассирша, строгая тетя Сова в очках-полумесяцах, уставилась на троицу.
– Три билета на "Огромного Оранжевого Опоссума", пожалуйста! – звонко проквакала Квалентина, пытаясь дотянуться до окошка.
– Для... разных видов? – уточнила Сова, медленно переводя взгляд с крошечной лягушки на гигантского медведя.
– Мы вместе! Компания! – проревел Мишка, гордо выпячивая грудь в тесном пиджаке. Пуговица издала жалобный писк.
– Билеты продаются поштучно, без учета габаритов, – пробурчала Сова, выдавая билеты. – Но учтите, медвежьи места – последний ряд.
Потом была битва за попкорн. Мишка, глазами полными слез умиления, заказал "Самый Большой Ведерко". Когда ему его вручили, оно напоминало не ведерко, а детский бассейн, полный воздушных зерен.
– Это же море попкорна! – завизжала Квалентина в восторге. – Я могу в нем плавать! *Прыг!* – И она исчезла в белоснежных глубинах.
– Квалентина! Не гигиенично! – завопила Люся, хватаясь за голову. – И не ешь весь! Это на троих!
– Ква-а-ак?! – раздалось из ведерка, сопровождаемое хрустом. – Я просто... дегустирую!
Люся, дрожа от негодования, стала аккуратно насыпать себе попкорн в крошечный бумажный стаканчик, который выглядел как наперсток рядом с Мишкиным "бассейном". Мишка же, увлекшись процессом, попытался засунуть в рот сразу полведра. Попкорн взметнулся фонтаном, осыпав Люсю, Квалентину (вынырнувшую как раз в этот момент) и пару мирно сидевших рядом ежиков.
– Ой! – смущенно пробурчал Мишка. – Простите... Он какой-то... непослушный. Не резиновый!
Найти свои места в полумраке зала – это был квест. Ряд "М" для Мишки оказался на галерке. Его кресло скрипело под его весом, как раненый лось. Квалентина, чье место было в первом ряду ("Чтобы видеть Опоссума в полный рост!"), вдруг поняла, что с высоты лягушачьего роста она увидит только гигантские ноги героя и пыль на полу. Люся, чье место было идеально по центру, металась между друзьями.
– Миша, ты не помещаешься! – прошептала Люся, подлетая к нему. – Твои локти занимают два кресла! И твоя... эээ... медвежья задница свисает в проход!
– А мне удобно! – прошептал Мишка, пытаясь втянуть живот. Кресло ответило угрожающим скрипом.
– Квалентина! Ты там ничего не видишь! – долетел до галерки жалобный шепот Люси.
– Вижу! – донесся звонкий ответ из бездны первого ряда. – Вижу удивительную фактуру ковра! И заблудившуюся жвачку! Очень атмосферно!
Люся вздохнула. Пришлось импровизировать. Она уговорила пару благосклонных зайцев поменяться местами с Квалентиной. Теперь лягушка сидела на специально сложенной стопке салфеток Люси прямо перед ней, на своем законном кресле. А Люся... Люся устроилась на Мишкиной шляпе, которую он предусмотрительно снял ("Чтобы не мешать обзору, я же культурный медведь!"). Шляпа была теплая, просторная и давала отличный обзор. Если не считать того, что Мишка иногда невольно почесывал голову, и Люся вместе со шляпой взлетала на полметра вверх с тихим "Ой!".
Фильм начался. "Огромный Оранжевый Опоссум" был действительно эпичен. Мишка рыдал в платок размером с парус при каждой трогательной сцене (а их было много), его всхлипы сотрясали весь ряд. Квалентина комментировала боевые сцены громким шепотом: "Вжух! Тра-та-та! А вот так бы прыгнула я! Ква-Бам!". Люся пыталась следить за сюжетом, но ее постоянно отвлекала необходимость уворачиваться от Мишкиных слезинок размером с виноградину и следить, чтобы Квалентина не упала с салфеточной горы от восторга.
Апогеем стал момент, когда герой Опоссум спасал гигантский ореховый пирог от злодеев. Люся, забывшись, выхватила из сумочки свой идеально отполированный желудь и крикнула: "Держись, Пирог! Я помогу!". Весь зал обернулся. Мишка от неожиданности громко икнул, выронив из ведерка гору попкорна прямо на голову мирно дремавшему барсуку впереди. Квалентина, пытаясь разглядеть, что случилось с пирогом, сделала мощный прыжок с салфеток... и приземлилась прямиком в Мишкин попкорн, который он держал на коленях. Раздалось громкое "БУЛТЫХ!" и довольное: "О! Мягкая посадка!".
Когда свет в зале зажегся, троица представляла собой живописное зрелище. Люся была взъерошена и слегка влажна от Мишкиных слез. Мишка был весь в попкорне (часть которого теперь была мокрой от Квалентины), его пиджак окончательно сдался, и пуговица отлетела в неизвестном направлении. Квалентина сидела у него на плече, выковыривая зерна попкорна из-под тиары, и сияла.
– Ну как?! – спросила она, сверкая глазами. – Понравилось?! Я же говорила – будет грандиозно!
– О-о-очень! – всхлипнул Мишка, вытирая последнюю слезу огромной лапой. – Особенно когда пирог... такой большой... и ореховый... Всхлип.
– Спецэффекты были на высоте, – кивнула Люся, пытаясь привести в порядок свой хвост. – Хотя сцена спасения пирога была немного... нелогична с точки зрения физики ореховой начинки. И... – она посмотрела на друзей, на Мишкин растерзанный пиджак, на попкорн в своей шерстке и улыбнулась. – И это было самое веселое кино в моей жизни. Даже без идеального обзора ковра.
Они вышли из кинотеатра под удивленные взгляды. Мишка нес на спине Квалентину (чтобы она "лучше видела звезды"), Люся сидела у него на голове, поправляя свой бантик. В лапе Мишка бережно сжимал пустое ведерко из-под попкорна ("На память!"). По дороге домой они громко спорили о сюжете, перебивая друг друга, Мишка ревел от смеха над шуткой Квалентины про "нерезиновый попкорн", а Люся тихонько подгрызала припасенный орешек, думая о том, что культурный поход – это вам не запасы на зиму. Это что-то более... липкое, шумное, попкорновое и совершенно незабываемое. Особенно если идти туда с друзьями, которые умеют превратить даже падение в попкорн в мягкую посадку.