Тоня вновь сидела перед майором Чеботарёвым. Волосы растрёпаны, платка на них нет. Потерялся где-то в коридорах НКВД, пока вели её после допроса, оглушённую. Губы Антонины разбиты, и больше не казался ей майор красивым мужчиной. Внутри всё замирало и готовилось к боли, когда вводили её в кабинет этого жестокого человека.
Он не церемонился, не делал скидку на то, что Тоня женщина. Да он и не видел в ней женщину, он видел врага! В очередной раз склонился над ней низко—низко и орал в самое ухо: — Подписывай, я говорю! Подписывай, все уже доказано. Просто подпиши и пойдешь в камеру. — Нет, — мотала головой Тоня. — Не подпишу. Я не делала этого, не передавала сведения фашистам. Тоня говорила, и жмурилась. Готовилась к очередной порции боли, зная, что всё стерпит, но ни за что не подпишет, не признается в том, чего не делала! Возникало ли в ней искушение взять в руки ручку, которую так настойчиво всовывал ей Чеботарёв, подписать и уйти в камеру, которую Тоня сейчас считала чуть ли не рай
Публикация доступна с подпиской
ПремиумПремиум