Из воспоминаний Павла Львовича Юдина
Солдаты и казаки так любили Михаила Дмитриевича Скобелева, так слепо верили ему во всем, что шли за ним и в огонь и в воду беспрекословно, без всякого принуждения или ропота.
Может быть, некоторые скажут, что в данном случае должную честь надо воздать, прежде всего, всегда покорной натуре русского человека, беззаветно преданного своей родине и вере своих отцов и свято чтущего свой долг и данную царю присягу, а уж потом выставлять на вид любовь солдат к своему начальнику.
Но ведь нельзя же и отнять того, что М. Д. Скобелев сумел вселить в своих подчиненных чувство беспредельного к себе уважения и неизменную преданность.
Причину этой безграничной преданности и любви, полагаю, надо искать в том, что Скобелев видел в каждом солдате человека, знал, любил его, заботился о нем и в мирное время жалел и берег.
В 1883-1884 гг. служил я в шестой сотне № 6 Оренбургского казачьего полка, под начальством войскового старшины Н. И. Петрова, участника Ахал-Текинской экспедиции 1881 года. Он мне рассказал такой случай, происшедший с ним.
Как-то раз Петров, в то время бывший еще есаулом, со своей сводной Оренбургско-Уральской сотней был послан на рекогносцировку. Едва только сотня его отделилась верст на 5-6 от лагеря, как перед казаками точно из-под земли выросла громадная толпа текинцев, скрывавшаяся до того за впереди лежащими бурханами.
Расстояние от неприятеля было настолько незначительно, что об отступлении нечего было и думать. По счастью недалеко в стороне находилось довольно значительное возвышение, которым Петров и воспользовался для прикрытия от неприятеля.
Мигом доскакали до бархана казаки, спешились, уложили на землю в каре своих коней и из-за этих импровизированных брустверов приготовились к обороне, уже заранее прощаясь с белым светом, в полной уверенности, что никто из них не останется в живых, перед, в 10 раз сильнейшей, против них шайкой отчаянных текинцев.
Сотенный же вахмистр (уралец) перетрусил до того, что стал подговаривать казаков сдаться текинцам: не то-де мы все погибнем.
У Петрова похолодело сердце, когда он услыхал это, волосы стали дыбом. А текинцы тем временем все теснее окружали казаков со всех сторон. Собрав около себя офицеров, Петров вынул из чушки револьвер и обратился к казакам:
- Что вы затеваете, изменники!
Казаки молчали.
- Вы хотите передаться неприятелю?! Я не могу видеть этого позора. Или жить, или умереть! Убейте прежде меня, а потом делайте, что хотите.
И Петров приставил дуло револьвера к своему виску.
- Ваше благородие! Мы все умрем с вами! - прослезились казаки и пали на колени.
Между тем неприятель уже открыл ружейную пальбу. Первая пуля, угодившая в казачий отряд, попала прямо в лоб сотенному вахмистру и уложила его на месте.
- Вот видите, сказал казакам Петров, - как Господь карает изменников.
Казаки перекрестились и энергично принялись за дело.
- Стрелять реже, целить лучше, берегите патроны! - удерживали их пыл офицеры. Патронов действительно было мало: всего один комплект.
После нескольких удачных выстрелов, текинцы почему-то вдруг снялись с позиции и быстро отступили в степь, увозя с собой до 20-ти мертвых тел. У нас же был убит только один вахмистр и тяжело ранен один казак.
Лишь только противник скрылся из вида, казаки вскочили на коней и на рысях возвратились в отряд, где Петров обо всем случившемся немедленно донес Скобелеву.
- А велика ли была численность неприятеля? - спросил его Михаил Дмитриевич.
- По крайней мере в 10 раз больше казаков, - отвечал Петров.
- Очень рад! Благодарю вас! Какую же вы желаете получить за это награду?
Такой любезностью, казачий офицер, привыкший к суровой субординации, был поставлен в тупик и мог только отвечать: - В этом случае я отдаю себя на волю вашего превосходительства!
- Постараюсь все сделать к лучшему, - подавая ему руку, сказал Скобелев.
Петров ушел, но только что он достиг своей кибитки и намеревался отдохнуть, как к нему является адъютант Скобелева с неотложным требованием объявить ему, какую есаул предпочитает иметь награду - чин или орден?
- Я ведь сказал главнокомандующему, - ответил Петров.
- Но вы поймите, - продолжал адъютант, за ваш подвиг, т. е. отражение неприятеля в десять раз превышающего ваши силы, вам можно исхлопотать и орден св. Георгия 4-й степени, и следующий чин.
- Да что мне пользы в ордене? Лучше чин.
- Так и будет, - промолвил адъютант, и недели через две есаул Петров был произведен в войсковые старшины, хотя в впоследствии очень жалел, что отказался от первой награды.
Приведу здесь кстати две песни по поводу дела под Геок-Тепе. Первая под названием "Геок-Тепе 12-го января 1881 года", видимо, написана кем либо из офицеров, а вторая вполне представляет собой произведение народного творчества, вылившегося из уст Оренбургских казаков так, как они видели и как чувствовали.
