Ирина Павловна нарочито громко вздохнула и пошевелила мизинцем правой ноги, на котором красовался свежий педикюр цвета спелой вишни. Звук вышел совсем тихим, почти неслышным, а она так надеялась привлечь внимание сына. Тот, однако, не отрываясь смотрел в экран ноутбука, отстукивая что-то по клавиатуре. Его жена, Наталья, сидела в соседней комнате, делая вид, что читает, хотя на самом деле прислушивалась к каждому шороху в гостиной.
— Сашенька, — протянула Ирина Павловна нараспев, — я из-за тебя на дачу не попала, а у меня там кабачки. Кто их поливать будет?
Александр оторвался от экрана и устало потёр переносицу. Его лицо с тонкими чертами, доставшимися от матери, на мгновение исказилось, словно от внезапной боли, но он быстро взял себя в руки.
— Мама, — голос его звучал мягко, но в интонации чувствовалась сталь, — мы обсуждали это вчера и позавчера. И даже в прошлое воскресенье. Если бы ты позвонила соседке Валентине Степановне, как я предлагал, кабачки были бы в полной безопасности.
— Валентине? — Ирина Павловна презрительно фыркнула. — Этой сплетнице? Чтоб она потом рассказывала всему посёлку, что я огород запустила? Что я за кабачками не ухаживаю? Нет уж, увольте.
В комнате повисла тишина. Наталья перевернула страницу книги, хотя не прочитала ни строчки. За окном шумел весенний дождь, прибивая к земле первую пыль. Капли сползали по стеклу неровными дорожками, создавая причудливые узоры.
— Мама, — после долгой паузы произнёс Александр, — ты же знаешь, что мы с Наташей не можем отвезти тебя на дачу. У меня сроки горят, проект нужно сдать через три дня. А у Наташи...
— Да-да, я помню, — перебила его Ирина Павловна, — у Наташи какие-то там дела. Вечно у вас дела. А я? Я, значит, должна сидеть тут взаперти и смотреть, как мои кабачки пропадают?
Наталья зажмурилась. Раздражение поднималось откуда-то из глубины, заставляя сердце биться чаще. Она поймала себя на мысли, что считает удары пульса, чтобы успокоиться. «Раз, два, три...» Это всегда помогало. Правда, в последнее время — всё хуже.
История с кабачками тянулась уже третью неделю. С тех пор, как Ирина Павловна переехала к ним из своей двухкомнатной квартиры в центре города. Переезд был вынужденным — в доме начался капитальный ремонт, и жить там стало невозможно. Ремонт планировался на полгода, но опыт соседей по подъезду подсказывал, что растянется он минимум на год.
— Как ты можешь это терпеть? — спросила Лида, подруга Натальи, когда они встретились в кафе через неделю после переезда Ирины Павловны. — Я бы на твоём месте давно уже съехала куда-нибудь. Хоть в гостиницу.
Наталья размешивала сахар в чашке с зелёным чаем. Ложечка мерно постукивала о фарфоровые стенки.
— Не всё так просто, — ответила она, глядя в окно. — Саша — единственный сын. Квартиру она сдать не может — там ремонт. Денег на съём другой у неё нет.
— А дача? — подняла брови Лида.
— На даче нет отопления. Там сейчас холодно, да и добираться неудобно.
Лида пожала плечами и откусила кусочек пирожного.
— Всё равно. Это же ненормально — жить с родителями мужа.
Наталья вздохнула. «Если бы только с родителями», — подумала она. — «Если бы со свекровью можно было найти общий язык».
Общий язык не находился. Ирина Павловна была из тех женщин, которые абсолютно уверены в своей правоте всегда и во всём. Она точно знала, как правильно выдавливать зубную пасту из тюбика, в какой день недели нужно стирать постельное белье и сколько минут варить яйца всмятку. Она знала, какую музыку следует слушать интеллигентным людям и какие книги читать. Она помнила все дни рождения дальних родственников и никогда не забывала их поздравить. Она была просто невыносима.
С первого дня совместного проживания Ирина Павловна начала переставлять вещи в квартире на «правильные» места. Кухонные полотенца переехали из ящика в шкаф, специи выстроились по алфавиту, а любимая кружка Натальи оказалась задвинута в самый дальний угол верхней полки — Ирине Павловне она казалась «безвкусной».
— Знаешь, Сашенька, — говорила она сыну, не понижая голоса, когда Наталья была в соседней комнате, — я всегда мечтала, что ты женишься на девушке, которая умеет создавать уют. Которая понимает, что дом — это продолжение души его хозяйки.
Наталья делала вид, что не слышит. Она всегда гордилась тем, что умеет держать себя в руках. «Я выдержу и это», — повторяла она про себя, когда Ирина Павловна переставляла её косметику на туалетном столике или «случайно» выбрасывала пакетики с любимым травяным чаем.
Но история с кабачками стала последней каплей.
— Мама, — Александр наконец закрыл ноутбук, — что если мы наймём тебе такси до дачи? Ты сможешь провести там день, полить кабачки и вернуться к вечеру.
Ирина Павловна посмотрела на сына с таким выражением, будто он предложил ей пробежаться голой по центральной площади.
— Такси? — переспросила она. — Ты хочешь, чтобы я, женщина в возрасте, ехала одна с каким-то незнакомым водителем за город? А если он маньяк? А если он решит меня ограбить? Ты об этом подумал?
Александр с трудом сдержал вздох.
— Мама, это официальное такси, а не случайная машина с обочины. У них есть лицензии, страховки, их проверяют.
— Ах, Сашенька, — Ирина Павловна покачала головой, — ты такой доверчивый. Весь в отца. Он тоже всегда всем верил. И чем это закончилось? Тем, что его обманули с повышением, а потом и вовсе сократили. А потом он от горя...
Она не договорила и промокнула глаза кружевным платочком, который всегда носила с собой. Платочек был безупречно чистым и пах лавандой.
Наталья вошла в комнату, захлопнув книгу громче, чем следовало.
— Саша прав, Ирина Павловна, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Такси — отличный вариант. Если хотите, я могу заказать машину прямо сейчас. Поедете завтра утром, проведёте день на свежем воздухе, польёте ваши кабачки. А вечером — обратно. Я даже могу собрать вам с собой термос с чаем и бутерброды.
Ирина Павловна смерила невестку холодным взглядом.
— Я вижу, ты очень хочешь от меня избавиться хотя бы на день, — произнесла она с плохо скрываемым ядом в голосе. — Неужели я настолько мешаю?
Наталья открыла рот, чтобы ответить, но Александр опередил её:
— Мама, перестань. Никто не хочет от тебя избавиться. Мы просто ищем решение проблемы с твоими кабачками.
— Моими кабачками, — повторила Ирина Павловна с таким видом, будто речь шла о королевских регалиях. — Ты знаешь, Сашенька, эти кабачки — особенный сорт. Мне их твой отец ещё привёз, когда в командировку в Краснодар ездил. Двадцать лет назад. И я их с тех пор выращиваю. Они сладкие, как мёд, и нежные, как... как твоё детство.
Наталья почувствовала, как к горлу подкатывает ком. «Если я сейчас что-нибудь скажу, то пожалею», — подумала она и быстро вышла из комнаты.
На кухне она включила чайник и уставилась в окно. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Струи воды барабанили по карнизу, создавая монотонный гул. Наталья смотрела на размытые очертания домов напротив и думала о том, как странно сложилась её жизнь.
Пять лет назад, когда они с Александром познакомились на конференции по маркетингу, она и представить не могла, что их отношения зайдут так далеко. Он казался ей просто симпатичным парнем, с которым приятно поболтать за кофе. Потом — интересным собеседником, с которым можно обсудить последний нашумевший фильм. Потом — близким человеком, с которым хочется делиться своими мыслями и страхами. А потом она поняла, что влюбилась.
Их свадьба была скромной — расписались в ЗАГСе и устроили небольшой ужин для самых близких. Ирина Павловна тогда впервые показала своё истинное лицо, заявив, что «приличные люди венчаются в церкви, а не просто ставят подписи в бумажке». Но Александр настоял на своём, и мать отступила. Впрочем, это была единственная его победа.
С тех пор Ирина Павловна методично и настойчиво вмешивалась в их жизнь. Сначала — редкими визитами и «полезными» советами по телефону. Потом — всё более частыми появлениями в их квартире под предлогом то принести домашнего варенья, то показать новый шарф, то просто «проведать любимого сыночка». А теперь — ежедневным присутствием в их жизни, в их пространстве, в их отношениях.
Чайник вскипел и отключился. Наталья достала из шкафа чашку — не свою любимую, которую Ирина Павловна спрятала подальше, а обычную белую, без рисунка. «Нейтральную», как сказала бы свекровь. Залила кипятком пакетик чёрного чая и снова уставилась в окно.
«Может, Лида права?» — подумала она. — «Может, нужно просто уехать? Снять квартиру на время, пока не закончится ремонт у Ирины Павловны? Но это же полгода минимум. Или год. А деньги? У них с Сашей была неплохая подушка безопасности, но съём квартиры в их городе стоил дорого. К тому же, Саша никогда не согласится оставить мать одну. Он слишком правильный, слишком ответственный».
Наталья вздохнула и отхлебнула чай. Он показался ей безвкусным.
Следующее утро выдалось на удивление солнечным. Дождь прекратился ночью, оставив после себя свежесть и запах мокрой земли. Наталья проснулась рано — Александр ещё спал, обняв подушку. Она тихо выскользнула из постели и направилась на кухню.
К её удивлению, Ирина Павловна уже была там. Одетая в строгий костюм песочного цвета, с идеально уложенными седеющими волосами и неизменным жемчужным ожерельем на шее, она стояла у плиты и что-то жарила. Пахло яичницей с луком.
— Доброе утро, — сказала Наталья, стараясь, чтобы голос звучал доброжелательно.
Ирина Павловна обернулась и окинула невестку оценивающим взглядом.
— Я бы не сказала, что оно доброе, — ответила она, возвращаясь к плите. — Я всю ночь не спала, думая о своих кабачках. И решила, что поеду на дачу, даже если мне придётся добираться на перекладных.
Наталья почувствовала укол раздражения, но постаралась его скрыть.
— Я же предлагала вам заказать такси, — сказала она, наливая себе воду из фильтра.
— Я подумала об этом, — кивнула Ирина Павловна. — И решила, что это, пожалуй, приемлемый вариант. Но ехать одной мне всё равно страшно. Вдруг мне станет плохо? Вдруг я упаду? Кто мне поможет?
Она выключила плиту и переложила яичницу на тарелку.
— Это Сашеньке, — пояснила она, видя взгляд Натальи. — Он всегда любил яичницу с луком на завтрак. С детства.
Наталья промолчала. Она знала, что Александр терпеть не может лук, особенно по утрам. Но спорить с Ириной Павловной было бесполезно.
— Так вот, — продолжила свекровь, — я решила, что ты могла бы поехать со мной.
Наталья чуть не поперхнулась водой.
— Я? — переспросила она. — Но у меня сегодня встреча с клиентом. Я не могу её отменить.
— Встреча? — Ирина Павловна подняла бровь. — С каким ещё клиентом? Ты же не работаешь уже полгода.
Это был удар ниже пояса. Наталья действительно потеряла работу полгода назад, когда фирма, в которой она трудилась дизайнером, обанкротилась. С тех пор она перебивалась фрилансом, но заказов было мало, и деньги приходили нерегулярно. Сегодняшняя встреча была важной — потенциальный клиент хотел обсудить редизайн сайта своей компании. Это мог быть крупный и долгосрочный проект.
— Я работаю, — твёрдо сказала Наталья. — На фрилансе. И сегодня у меня действительно важная встреча.
Ирина Павловна фыркнула.
— Фриланс — это не работа. Это так, баловство. Настоящая работа — это когда у тебя есть офис, коллектив, начальник. Когда ты приносишь стабильный доход в семью, а не сидишь дома и не рисуешь картинки.
Наталья сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Вы ничего не понимаете в современном рынке труда, — сказала она, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Дизайн — это не «картинки». Это профессия, которая требует навыков, знаний и опыта. А фриланс — это просто формат работы. И да, он может приносить стабильный доход. Если, конечно, не срывать встречи с клиентами.
Ирина Павловна поджала губы.
— В моё время девушки гордились тем, что могут создать уют в доме и позаботиться о семье, — сказала она. — А не бегали по каким-то встречам. Особенно когда их свекрови нужна помощь.
В этот момент на кухню вошёл Александр, сонный и взъерошенный.
— Доброе утро, — пробормотал он, зевая. — Что за шум?
— Никакого шума, Сашенька, — мгновенно преобразилась Ирина Павловна. — Я просто приготовила тебе завтрак. Твою любимую яичницу с луком.
Александр посмотрел на тарелку и слегка поморщился.
— Спасибо, мама, но я, пожалуй, ограничусь кофе. Что-то нет аппетита с утра.
Ирина Павловна всплеснула руками.
— Как это — нет аппетита? Ты же всегда любил мою яичницу! Помнишь, как в детстве просил: «Мамочка, сделай мне яичницу с лучком»?
Александр потёр висок, как будто у него начиналась головная боль.
— Не помню такого, если честно. Но всё равно спасибо.
Он подошёл к кофемашине и начал готовить себе эспрессо. Ирина Павловна обиженно поджала губы и отставила тарелку с яичницей в сторону.
— Я тут как раз говорила Наташе, — сказала она после паузы, — что сегодня собираюсь на дачу. К своим кабачкам. И мне нужна компания.
Александр обернулся, держа в руках чашку с кофе.
— Мама, мы вчера это обсуждали. Я не могу поехать с тобой — у меня дедлайн. А у Наташи встреча с клиентом.
— Встреча, — передразнила Ирина Павловна. — Какая может быть встреча, когда речь идёт о родной матери?
Наталья почувствовала, что ещё немного — и она сорвётся. Сорвётся и наговорит такого, о чём потом будет жалеть. Она глубоко вздохнула, досчитала до десяти и произнесла максимально спокойным тоном:
— Ирина Павловна, я с радостью поеду с вами на дачу в любой другой день. Но сегодня я действительно не могу отменить встречу. Это вопрос моей профессиональной репутации.
— Профессиональной репутации, — снова передразнила свекровь. — Громкие слова. А как насчёт репутации хорошей невестки? Или хорошей жены? Или просто хорошего человека, который готов помочь пожилой женщине?
— Мама! — Александр повысил голос. — Хватит давить на Наташу. Она имеет право на свою работу и свои планы.
Ирина Павловна посмотрела на сына с таким выражением, будто он её предал.
— Значит, вот как теперь? — спросила она дрожащим голосом. — Ты выбираешь её сторону против родной матери?
— Здесь нет никаких сторон, мама, — устало сказал Александр. — Есть просто взрослые люди со своими обязательствами и планами. И если ты так беспокоишься о своих кабачках, то я повторяю: мы можем заказать тебе такси туда и обратно. Или попросить соседку Валентину...
— Только не Валентину! — воскликнула Ирина Павловна. — Эта женщина только и ждёт момента, чтобы залезть в мой огород и всё там разнюхать. Знаешь, что она сделала прошлым летом? Она «случайно» сломала веточку моей смородины. Самую плодоносную! А потом ещё имела наглость утверждать, что это для черенка. Как будто я поверю, что она не могла попросить у меня нормально!
Наталья и Александр переглянулись. История со сломанной веточкой смородины они слышали уже раз десять, не меньше.
— Хорошо, не Валентину, — согласился Александр. — Может быть, Николая Петровича? Он вроде нормальный мужик, и у вас с ним никогда не было конфликтов.
Ирина Павловна задумалась.
— Николая? — переспросила она. — Ну, не знаю... Он, конечно, не такой сплетник, как Валентина. И руки у него вроде не кривые. Но всё-таки мужчина. А мужчины, знаешь ли, не очень-то разбираются в огородных делах.
— Мама, — Александр начал терять терпение, — тебе нужно просто полить кабачки. Не пересадить их, не скрестить с тыквой, не вывести новый сорт. Просто полить. С этим справится даже ребёнок.
Ирина Павловна поджала губы.
— Ты всегда был таким же, как твой отец, — сказала она с горечью. — Никогда не понимал тонкостей. Думаешь, полить кабачки — это просто взять шланг и направить на них воду? А если перелить? А если недолить? А если полить в неподходящее время дня, когда солнце слишком активное? Ты об этом подумал?
Александр молча отхлебнул кофе. Было видно, что он изо всех сил старается сохранять спокойствие.
— Хорошо, мама, — сказал он наконец. — Давай сделаем так. Я отвезу тебя на дачу в субботу. Послезавтра. Проведём там весь день, польём твои кабачки, прополем грядки, сделаем всё, что нужно. А сегодня ты останешься дома. Идёт?
Ирина Павловна помолчала, рассматривая свои ухоженные ногти с нежно-розовым маникюром.
— А если они засохнут до субботы? — спросила она тихо. — Если будет жарко? Ты готов взять на себя такую ответственность?
— Сегодня и завтра обещают дожди, — вмешалась Наталья. — Я специально смотрела прогноз погоды. Так что ваши кабачки будут в порядке.
Ирина Павловна бросила на невестку острый взгляд.
— Ты так уверена? А если прогноз ошибается? Такое бывает, знаешь ли.
Наталья сдержала вздох.
— Ирина Павловна, если вы настаиваете, я могу перенести свою встречу и поехать с вами на дачу. Но тогда я рискую потерять клиента и, соответственно, деньги, которые могла бы заработать.
— Ах, деньги, — протянула свекровь. — Всё сводится к деньгам. В моё время семейные ценности были важнее материальных благ.
— В ваше время женщины были экономически зависимы от мужчин, — не выдержала Наталья. — И не имели возможности построить собственную карьеру.
В комнате повисла тишина. Александр смотрел на жену с удивлением — обычно она избегала прямой конфронтации со свекровью. Ирина Павловна выглядела так, будто её ударили.
— Что ж, — сказала она наконец ледяным тоном, — я вижу, что вам обоим наплевать на мои кабачки. И на меня. Я поеду одна. На такси, как вы и предлагали. И если со мной что-то случится — это будет на вашей совести.
Она резко встала из-за стола и вышла из кухни, громко хлопнув дверью.
Александр и Наталья остались сидеть в тишине. За окном снова начинался дождь.
Такси для Ирины Павловны было заказано на десять утра. Наталья специально выбрала проверенную службу и водителя с высоким рейтингом. Она даже позвонила диспетчеру и объяснила ситуацию, попросив назначить самого внимательного и вежливого сотрудника.
— Вы уверены, что хотите ехать? — спросил Александр мать, когда она вышла из своей комнаты, одетая как на светский раут — в бежевый костюм, жемчужное ожерелье и туфли на невысоком каблуке. — На улице дождь.
— Я абсолютно уверена, — отрезала Ирина Павловна. — Мои кабачки не могут ждать.
Она поправила причёску и бросила взгляд на часы.
— Такси опаздывает, — заметила она. — Я так и знала, что нельзя доверять этим службам.
— Мама, ещё только 9:55, — мягко возразил Александр. — Такси заказано на десять.
Ирина Павловна поджала губы, но промолчала. Наталья, сидевшая за ноутбуком в углу комнаты, старалась не поднимать глаз, чтобы не встретиться взглядом со свекровью.
Ровно в десять часов телефон Натальи завибрировал — пришло сообщение от таксиста, что он ждёт у подъезда.
— Машина приехала, — сообщила она. — Водителя зовут Геннадий, у него серебристая Тойота.
Ирина Павловна кивнула, взяла приготовленную сумку с бутербродами, термосом и зонтом и направилась к выходу. У двери она обернулась и посмотрела на сына.
— Позвоню, когда доберусь, — сказала она, и в её голосе звучала такая обреченность, будто она отправлялась не на дачу, а минимум в экспедицию на Северный полюс.
Александр помог матери спуститься по лестнице и посадил в такси. Водитель, пожилой мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, вежливо поприветствовал пассажирку и пообещал доставить её до места в целости и сохранности.
Когда машина отъехала, Александр постоял ещё несколько минут под дождём, глядя ей вслед, а потом медленно вернулся в квартиру.
— Ну вот, — сказал он, стряхивая капли с волос, — мама поехала спасать свои кабачки.
Наталья подняла глаза от ноутбука и внимательно посмотрела на мужа.
— Саш, нам надо поговорить, — произнесла она неожиданно твёрдым голосом.
Александр замер на пороге комнаты.
— О чём? — спросил он, хотя по выражению лица жены уже понимал, о чём пойдёт речь.
— О твоей маме. О нас. О том, как мы будем жить дальше.
Александр тяжело вздохнул и опустился в кресло напротив.
— Я знаю, что тебе нелегко, — начал он. — Но ты же понимаешь, что я не могу оставить её одну. Она моя мать.
— Я не прошу оставлять её одну, — покачала головой Наталья. — Я прошу установить границы. То, что происходит сейчас — это не нормально. Она не просто живёт с нами под одной крышей — она пытается управлять нашей жизнью. Нашим пространством. Нашими отношениями.
Александр потёр переносицу — жест, который он всегда делал, когда нервничал.
— Она просто привыкла всё контролировать, — сказал он. — Так было всегда. После смерти отца она осталась одна и...
— Саша, — перебила его Наталья, — твой отец умер пятнадцать лет назад. Пятнадцать. Я понимаю её горе, правда. Но это не оправдание для того, чтобы превращать жизнь окружающих в ад.
Александр вскинул голову.
— Ты преувеличиваешь, — возразил он. — Какой ад? Да, она бывает сложной. Да, у неё есть свои причуды. Но она не со зла. Она просто хочет, как лучше.
Наталья горько усмехнулась.
— Как лучше? — переспросила она. — Для кого? Для тебя? Для меня? Или для себя? Она переставляет мои вещи. Она критикует мою работу. Она постоянно вмешивается в наши планы. Она не даёт нам жить нашей собственной жизнью.
— Это временно, — попытался успокоить её Александр. — Как только закончится ремонт в её квартире, она вернётся домой, и всё станет как прежде.
— Как прежде? — Наталья покачала головой. — Саш, я тебя умоляю. Даже когда она жила отдельно, она умудрялась влезать в нашу жизнь. Постоянные звонки, визиты, советы. А теперь, когда она попробовала жить с нами, ты думаешь, она просто так уйдёт?
Александр молчал, глядя в окно. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень.
— Я люблю тебя, — сказала Наталья тихо, но твёрдо. — Но я больше не могу так жить. Мне нужно пространство. Мне нужно уважение. Мне нужны нормальные, здоровые отношения без третьего человека между нами.
— Что ты предлагаешь? — спросил Александр после долгой паузы.
— У меня есть два варианта, — ответила Наталья. — Первый: мы снимаем отдельную квартиру до конца ремонта у твоей мамы. Второй: мы остаёмся здесь, но устанавливаем чёткие правила совместного проживания. И ты, — она сделала ударение на этом слове, — ты следишь за тем, чтобы твоя мать их соблюдала.
Александр поморщился.
— Снимать квартиру — это дорого. Особенно сейчас, когда у тебя нестабильный доход, а у меня половина зарплаты уходит на кредит за машину.
— А моё психическое здоровье ничего не стоит? — тихо спросила Наталья.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только стуком дождя по карнизу.
— Хорошо, — сказал наконец Александр. — Давай попробуем второй вариант. Какие правила ты предлагаешь?
Наталья достала из ящика стола лист бумаги.
— Я подготовила список, — сказала она. — Первое: никто не трогает чужие вещи без разрешения. Второе: общие помещения — кухня, ванная, гостиная — используются по договорённости. Третье: никаких обсуждений за спиной. Если есть претензии — говорим открыто. Четвёртое: уважение к работе и планам друг друга. Пятое...
— Достаточно, — прервал её Александр. — Я понял идею. Но ты же понимаешь, что моя мать не будет следовать этим правилам? Она просто их проигнорирует.
— Именно поэтому я говорю, что ты должен следить за их соблюдением, — настойчиво повторила Наталья. — Она твоя мать. Она тебя слушает. По крайней мере, больше, чем меня.
Александр невесело усмехнулся.
— Ты плохо знаешь мою мать, если думаешь, что она кого-то слушает.
— Значит, тебе придётся научиться быть более настойчивым, — парировала Наталья. — Потому что альтернатива — это развод.
Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неотвратимое, как грозовая туча. Александр вздрогнул и посмотрел на жену так, будто увидел её впервые.
— Ты не можешь говорить серьёзно, — произнёс он. — Мы же любим друг друга.
— Любви недостаточно, — покачала головой Наталья. — Нужно ещё уважение. И свобода. И возможность быть собой, а не только чьей-то женой или чьим-то сыном.
В этот момент телефон Александра зазвонил. На экране высветилось имя: «Мама».
— Да, мама, — ответил он. — Ты доехала?
Ирина Павловна что-то говорила на другом конце линии. Судя по выражению лица Александра, новости были не из приятных.
— Хорошо, мама, — сказал он после долгой паузы. — Да, конечно. Я понял. Не волнуйся.
Он отключил телефон и посмотрел на Наталью.
— Такси не может подъехать к самой даче — дорогу размыло дождём. Маме придётся идти около километра пешком. По грязи. Она в ярости.
Наталья молча смотрела на мужа, ожидая продолжения.
— Она требует, чтобы я немедленно приехал и забрал её, — сказал Александр. — Говорит, что не может идти по такой грязище в туфлях на каблуках.
— И что ты собираешься делать? — спросила Наталья, хотя уже знала ответ.
Александр виновато развёл руками.
— Понимаешь, я не могу оставить её там одну. Особенно в такую погоду.
— А как же твой дедлайн? Проект, который нужно сдать через три дня?
— Придётся поработать ночью, — вздохнул Александр. — У меня нет выбора.
Наталья молча смотрела на мужа. В её глазах читалось разочарование, усталость и что-то ещё — решимость.
— У тебя всегда есть выбор, Саша, — сказала она наконец. — Просто ты его уже сделал. Много лет назад.
Она встала, закрыла ноутбук и направилась в спальню. Через несколько минут она вышла оттуда с небольшой дорожной сумкой.
— Что ты делаешь? — растерянно спросил Александр.
— То, что должна была сделать давно, — ответила Наталья. — Я еду к Лиде. Поживу у неё, пока не найду квартиру.
— Ты не можешь просто так уйти, — Александр поднялся с кресла. — Нам нужно обсудить это. Найти компромисс.
— Мы обсуждаем это уже пять лет, — устало сказала Наталья. — И каждый раз всё заканчивается одинаково: ты выбираешь мать, а я остаюсь одна разгребать последствия. Я устала, Саш. Мне нужна пауза.
Она подошла к нему и легко коснулась его щеки.
— Я не говорю, что это конец, — сказала она мягче. — Просто мне нужно пространство. Чтобы подумать. Чтобы решить, могу ли я так жить дальше.
Александр стоял молча, не находя слов. Где-то глубоко внутри он понимал, что Наталья права, но признать это означало бы пойти против матери, против привычного уклада всей его жизни.
— Твоя мама ждёт, — напомнила Наталья. — Тебе пора ехать.
Она взяла сумку, накинула плащ и направилась к двери. На пороге обернулась.
— Позвони мне, когда будешь готов к настоящему разговору, — сказала она. — Не о правилах проживания с твоей мамой, а о нас. О том, есть ли у нас будущее.
Входная дверь тихо закрылась за ней. Александр остался стоять посреди комнаты, слушая, как затихают её шаги на лестнице. Телефон в его руке снова зазвонил. «Мама» высветилось на экране.
За окном продолжал лить дождь, размывая дорожки в саду на даче, где Ирина Павловна ждала сына, чтобы он спас её от грязи и сырости. В другом конце города Наталья садилась в такси, назвав водителю адрес подруги. А где-то на грядке росли кабачки — обычные кабачки, не знавшие, что стали причиной разлада в семье, которая и без того держалась на честном слове.
Александр глубоко вздохнул и ответил на звонок.
— Да, мама. Выезжаю.