— Ты издеваешься, что ли? — воскликнула Алиса, хлопая ресницами так, будто это поможет ей хоть немного успокоиться. — Опять «денег нет»?
— Нет, — буркнул Андрей, запинаясь у порога. Он скинул ботинки, не попадая в коврик, и бросил сумку. — Не дали. Всё.
— И что это значит — не дали? — Алиса продолжала следовать за ним по пятам, пока он тащился вглубь квартиры. — Ни аванса, ни остатка? Ты ведь сам говорил, что у вас стабильная компания!
— Я что, бухгалтер? — раздражённо бросил Андрей, сбрасывая рабочую куртку прямо на кресло. — Платят, когда хотят.
— А нам что делать? Воздухом питаться? Моя зарплата уходит на ипотеку, и ты это знаешь!
Он молча плюхнулся на диван, даже не переодевшись. От него пахло железом, машинным маслом и какой-то усталостью, которая, впрочем, не мешала ему закрыть глаза и потереться лбом о подушку.
Алиса сжала губы. Обычно она ворчала, если он не мыл руки перед тем, как ложился, но в этот раз даже не напомнила. Слишком накипело. Всё, как снежный ком.
Ночью она не могла уснуть — крутилась, как волчок, под пледом, который когда-то сшила сама. Их двушка в спальном районе Муромска казалась тесной, сырой, с облупленным потолком и затхлым воздухом, и всё из-за этой чертовой безысходности.
Наутро, умывшись ледяной водой (бойлер опять барахлил), Алиса набрала номер отца. Тот ответил не сразу.
— Алло... — сонно пробормотал он. — Что-то случилось?
— Пап, ты должен мне одолжить немного денег. Мы совсем впритык, — стараясь не дрожать голосом, проговорила она.
На том конце провисла тишина.
— А зачем тебе тогда муж? — наконец хмыкнул Семён Николаевич. — Я ж тебе говорил — Воронков твой ненадёжный. Всё на выпендреже, а в душе пустота.
Алиса проглотила обиду. Сколько раз она сама пыталась доказать себе, что Андрей изменится, что не всё так плохо. Что человек, умеющий красиво говорить, обязательно научится и поступать правильно.
Да, замуж она вышла поздно — в тридцать четыре. Считала, что упускать последний шанс глупо, а Воронков был как раз свободен, обаятелен и с машиной. И вроде работал на одном из крупных заводов в области — «МехКонтур», известном тем, что снабжал своей продукцией чуть ли не весь регион.
Но довольно быстро стало понятно: роскошь он любит больше, чем ответственность. Однажды Алиса застукала его, когда он за день потратил с карты более ста тысяч — купил кроссовки, часы и кожаную куртку. Потом долго оправдывался, рассказывал, что «инвестировал в стиль».
После бурной сцены он пообещал, что впредь будет с ней всё обсуждать.
Он действительно перестал делать крупные покупки. Но и зарплату домой не носил.
То оклад урезали. То вообще не платят. Алиса терпела, пока не начала замечать мелочи — Андрей стал чаще задерживаться, приносил с собой пакеты, которые тут же прятал в шкаф. Иногда — мешки с одеждой, которую ни разу не надевал. Когда она спрашивала — отшучивался.
В один из субботних дней Алиса, не разбудив мужа, спустилась во двор — ей вдруг нестерпимо захотелось ананас. Сама себе удивилась — вроде не беременна, но желание было настолько сильным, что она тут же накинула пальто и вышла к машине.
Когда открыла заднюю дверь их видавшей виды «Киа-Соренто», чуть не села прямо в салатового цвета пакет из бутика.
В пакете — свитера, джинсы, пуховик, ярко-красные кроссовки. Всё новое, с бирками. И всё — не из дешёвых торговых центров, а настоящие бренды, которые она знала лишь по рекламе. В отдельном конверте лежали чеки. И, что было особенно противно, все они — датированы днями, когда Андрей якобы «сидел без денег».
Алиса почувствовала, как у неё в животе закипает злость. Она готова была взорваться, ворваться обратно и кинуть эти тряпки ему в лицо. Но — не стала.
Вместо этого, собрав волосы в тугой пучок, поехала по адресу бутика, указанному в чеке — «Marelli House», на улице Липовой.
Продавщица оказалась вежливой, с идеальной укладкой и накрашенными ресницами.
— Увы, — развела руками она, — мы можем сделать возврат только по последнему чеку. И то — при наличии упаковки и в идеальном состоянии.
— Он даже не распаковывал, — с трудом улыбнулась Алиса. — Оформляйте.
Сдала пуховик. Получила сто тысяч. Купила ананас, кофе и новую чашку себе, розовую — с надписью «I don’t chase, I attract».
Вечером она была спокойна как удав. Андрей носился по квартире, обшаривал все углы, рылся в багажнике.
— Ты трогала мои вещи? — наконец ворвался он на кухню.
Алиса лениво откусила кусочек ананаса.
— Какие вещи?
— Те, что были в машине! Где они?!
— А, эти? Сдала назад. Уж очень хотелось фруктов, — пожала плечами она. — Ну и поесть.
— Ты не имела права! — лицо Андрея побагровело. — Это мои вещи!
— А я твоя жена. И кормить тебя больше нечем. Деньги закончились. Ты их носишь, а я хожу голодная? Отличная сделка!
— Да хоть бы сказала! — он буквально трясся от злости. — Ты с ума сошла!
— А ты со мной посоветовался, когда покупал их?
Он сорвался. Закричал. Громыхнул дверцей шкафа. Сказал, что уйдёт.
Алиса не спорила.
На следующее утро Андрей проснулся голодный. На кухне — пусто. В холодильнике — только кусочек масла и бутылка воды.
— А где завтрак?
— В бутике, — сухо ответила она.
— Ты издеваешься?!
— Нет. Просто следую твоей философии: лучше быть стильно одетым, чем сытым.
Вечером он пришёл с пакетиком пельменей. Жарил их сам. Потом надулся, сел с ними на диван, уставившись в телевизор.
Через день исчез. Оказалось — уехал к матери в Обмянск.
Но через три дня Алиса получила от свекрови СМС: «Если хочет жить красиво — пусть сам себе зарабатывает!»
Спустя неделю Андрей вернулся.
— Ты была права, — не глядя в глаза, сказал он, протягивая ей мятый конверт. — Сдал остальные вещи в секонд-хенд. Получил чуть больше сотни. Купишь, что нужно.
— А ананас мне можно? — усмехнулась она.
— Можно... Даже два.
С тех пор он больше не прятал покупки. В магазин они ходили вместе. Иногда спорили, но всегда приходили к решению. Алиса не надеялась, что он стал совсем другим, но был первый раз, когда он попытался не оправдаться, а поступить по-человечески.
И ананас с тех пор всегда был в их холодильнике.