Как вы понимаете, я имею в виду, что речь идет о матери и её дочери, но в каком-то месте истории что-то пошло не так: две судьбы слиплись, как вареники в кастрюле, и вот уже трудно различить, где чьи края. Слово «девочка» подчёркивает незрелость, но и дарит надежду - единожды повзрослев, она сможет стать не только «дочкой», но и отдельной женщиной.
Представьте классическую русскую матрёшку. Большая расписная фигура — мать. Внутри, чуть меньше - дочка. В идеале внутренняя кукла постепенно вынимается и раскрашивает себя в те цвета, которые выбирает сама. Но если крышка заедает, матрёшка-дочка остаётся внутри, с одними и теми же узорами. Отсюда ощущение: ты вроде бы «есть», но твоё лицо и твой орнамент принадлежат кому-то другому.
Вы, наверное, встречали такие пары "мать-и-девочка". В кино, это, например, «Чёрный лебедь», «Осенняя соната», в жизни: пожилая дама и её мини-копия: то ли компаньонка, то ли клон. Два тела, одно «Я». Как так вышло? И можно ли «расклеиться», не порвавшись?
- Эдип: краткая шпаргалка для понимания «слипания»
Чтобы разобраться, почему некоторые дочери так и остаются «приклеенными» к матери, нужно вспомнить про эдипальный период. Концепцию, психосексуального развития, которая в ключает в себя эдипальный период предложил в свое время З. Фрейд
Что происходит в 3-5 лет (эдипальный период):
- Ребёнок хочет «обладать» родителем противоположного пола — быть для него единственным и самым важным
- Девочка «влюбляется» в папу и начинает видеть в маме соперницу (именно для девочек этот этап часто называют комплексом Электры)
- Возникает внутренний конфликт: хочется «победить» маму, но страшно её потерять
Здоровое разрешение эдипального конфликта:
Девочка постепенно понимает: «Папа всё-таки мамин, а я — их дочка». Немного погрустив, она перестаёт конкурировать с матерью и начинает с ней идентифицироваться: «Я тоже женщина, как мама, и когда-то у меня будет свой мужчина».
Сбой:
Фиксация на этом периоде. Девочка или остаётся «папиной принцессой» ( и тогда мама - вечная соперница), или растворяется в матери, жертвуя собственным «женским Я». В обоих вариантах сепарация откладывается на неопределённый срок.
- Почему иногда «расклеиться» не выходит
Слияние на старте жизни - физиологично: младенец буквально продолжение материнского тела, пара находится в состоянии симбиоза и это состояние нужно как младенцу, так и матери.
Но затем в диаду должен прийти «третий» , обычно это отец, но могут быть и «объекты», выполняющие "функцию отца": бабушка, дедушка, детсад, даже правила «ложимся спать в девять». Любая рамка, которая говорит: «Есть мир за пределами мамы».
Что мешает появлению «третьего»?
Материнская потребность в симбиозе:
Иногда мать сама не готова отпустить дочь. Причины могут быть разными, например:
- Собственная незавершённая сепарация от своей матери
- Страх одиночества после развода или потери партнёра
- Нереализованные амбиции, которые проецируются на дочь
- Тревога за безопасность ребёнка, переходящая в гиперконтроль
Отсутствие структурирующих фигур:
- Слабый или отсутствующий отец
- Изолированная семейная система без значимых родственников
- Недоверие к социальным институтам (детсад, школа)
- Переезды, частая смена окружения
Особенности самой девочки:
- Высокая чувствительность и эмпатия — «считывает» материнскую потребность
- Ранняя зрелость, когда ребёнок становится «маленьким взрослым»
- Страх потерять материнскую любовь при попытках отделения
Если же рамка «не пришла» или «пришла» слишком поздно, возникает «мать-и-девочка». Мать, сама нуждаясь в симбиозе, контролирует каждый вдох дочери. Девочка, чтобы сохранить любовь, отказывается от собственных желаний: проще жить мамиными.
3. Взгляд Франсуазы Дольто: слово как ножницы для спутавшихся нитей
Франсуаза Дольто (1908–1988) — французский психоаналитик и педиатр, которая рассматривала ребёнка как полноценного субъекта с рождения. Её подход к сепарации подчёркивает важность слова как инструмента, который помогает ребёнку и матери выстроить границы. Дольто считала, что ребёнок с первых лет жизни способен понимать и переживать свои чувства, если взрослые помогают их называть.
В своей практике, например, в «Зелёном доме» (La Maison Verte) - пространстве для общения матерей и детей, - Дольто создавала условия, где ребёнок мог встретить «третьего»: другого взрослого, сверстника или даже правила, которые отличались от материнских. Она наблюдала, как матери, проговаривая с ребёнком его эмоции («Ты грустишь, потому что я ухожу, но я вернусь»), помогали ему пережить разлуку без страха утраты. Это «слово» становилось «ножницами», разрезающими эмоциональное слияние.
Дольто говорила: чтобы диада «мать-дочь» превратилась в треугольник «мать-дочь-мир», нужна символическая «кастрация» -это не травма, а цивилизованное «нет» идее тотального обладания.
Как эти "ножницы символизма" работают в повседневности:
Материнские «нет», которые освобождают:
- «Нет, ты не можешь спать в моей кровати каждую ночь»
- «Нет, я не буду делать за тебя домашнее задание»
- «Нет, мы не можем быть всегда вместе — у мамы есть свои дела»
Введение языка различий:
- «Ты злишься, а я устала — это разные чувства»
- «У тебя своё мнение, у меня своё»
- «Твоё тело принадлежит тебе, моё — мне»
Признание ограничений:
- «Я не могу дать тебе всё, что ты хочешь»
- «Есть вещи, которые ты должна решать сама»
- «Я не всегда права, и ты тоже можешь ошибаться»
Именно «слово» (мамино и собственное, личное) разрезает путы. Когда чувства названы («ты сердишься», «тебе обидно, что мама ушла»), их можно пережить, а не слиться с тем, кто их вызвал. Так постепенно выстраивается граница: «Мамина злость — её, моя грусть — моя».
Что происходит, когда слова нет?:
- Чувства остаются слипшимися и непереваренными
- Дочь не учится различать, где её переживания, а где материнские
- Формируется эмоциональная созависимость
- Собственная идентичность не развивается
4. Пара кинематографических иллюстраций
Приведу 2 примера из кино:
«Черный лебедь» (2010 год) . Нина живёт в розовой детской в 28 лет. Мать укладывает её спать, кормит, стрижет ногти, решает, с кем дружить. За кадром - почти невидимый отец; «третьего» нет. Режиссёр балета пытается стать теми самым «ножницами», но делает это грубо- через давление и сексуализированную манипуляцию. Психика Нины не выдерживает: отделение воспринимается как смертельный разрыв. Художественная гипербола, конечно, но механизмы там показаны узнаваемо.
«Приходи на меня посмотреть» (2000) показывает, как 40-летняя Тася, живущая при парализованной матери Александре, застревает в роли «вечной девочки», пока инсценированное материнское знакомство с инспектором Гришиным не вводит в их закрытую диаду «третьего», позволяя Тасе почувствовать себя желанной женщиной и начать процесс отделения.
5. Как понять, что «слипание» актуально именно для вас?:
Все важные решения согласовываю с мамой, даже если мне 30+.
Ловлю себя на том, что использую мамину интонацию, произношу «мы поедим», «мы пойдём» вместо «я».
В отношениях с партнёром чувствую вину, будто «предаю» мать.
Одновременно раздражаюсь на маму за контроль и боюсь её потерять.
Если откликаются несколько пунктов, проанализируйте свои отношения с материснким субъектом.
6. Что предлагает терапия
Кабинет психолога - безопасное «третье пространство», ведь там есть:
- Чёткие границы времени и правил (заменяют недостающую отцовскую функцию).
- Возможность «называть» чувства, а не проживать их бессловесно.
- Психолог, который выдержит и вашу злость, и вашу любовь к матери, не требуя выбрать что-то одно.
- Постепенное открытие «своего» желания: «Чего хочу «я», когда не стараюсь понравиться маме?»
Сепарация — это не побег из родительского дома и не «разрыв отношений ради здоровья». Это рождение нового «я», которое может стоять рядом с матерью, а не в ней или вместо неё. Болезненно? Да. Необходимый ли это шаг к свободе? Тоже да.
Ваш психолог-психоаналитик, Волошина Елена Владимировна.
wa +7 913 012 18 02
Автор: Волошина Елена Владимировна
Психолог, Онлайн Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru