Варю уху. Эдик для этого дела прикупил благородную голову и не менее шляхетный хвост. Куба, Ляля и лысая Маняха сидят рядышком. Собаки на полу, кошка на столешнице. — Вонь на всю квартиру, — комментирует Маняха. — Это мама рыбу варит, — поясняет Куба, как будто непонятно, что у меня булькает в кастрюле. — Хорошая была рыба, — вздыхает Ляля, — Жила себе в водичке, пила, курила, танцевала... а потом раз! и попала к нам в суп. — Разве рыбы танцуют? — вытаращила глаза Маняха. — Если рыба пила, то она точно танцевала. — И наверняка курила, — уверен Куба, — Все, кто пьёт, обязательно курят. — Рыба?! — отвисла у Маняхи челюсть. — А почему нет... — философски смотрит Куба на синенький огонёк газа под кастрюлей, — Если рыба пила, то почему бы ей не покурить? Хотя это, конечно, вредно. Лялька тоже поддалась философии. — Если бы она не пила и не курила, а только танцевала, то она была бы здоровая и сумела бы убежать от папы, который её поймал. А так... сама виновата. Уха в кастрюльке кипела, рыба