Я не люблю, когда решают за меня. Даже если трижды правы. Особенно – если трижды правы. Это как выпить чужой кофе – вроде и кофе, но не твой.
Свекровь Галина Петровна собирала «совет старейшин» каждую среду. Две её сестры, Нина и Вера, приходили с пирогами и категоричностью в голосе. Они садились на кухне, разливали чай и решали судьбы.
– Мы тут посоветовались и решили, что ваша спальня будет в маленькой комнате, – сказала Галина Петровна через неделю после нашей с Андреем свадьбы.
– В маленькой? – переспросила я. – Там же кровать едва помещается.
– Зато окна на север. Будет прохладно летом.
До лета ещё нужно дожить. Сейчас апрель.
Но я промолчала. Мы с Андреем жили у его родителей временно, пока ищем квартиру. Ссориться со свекровью в её доме – себе дороже.
Нина, старшая сестра Галины Петровны, вязала безразмерный шарф и кивала в такт словам сестры. Вера, младшая, всегда приносила пирог с яблоками. Слишком сладкий, но никто не говорил ей об этом.
Совет собирался регулярно. Они решали, какие занавески повесить в гостиной, какой стиральный порошок лучше для цветного белья, и что подарить соседке на день рождения. Когда у меня был ход, я просто двигала фигуру туда, куда они уже решили.
Но в июне предстоял юбилей свёкра, Виктора Михайловича. Пятьдесят лет – не шутка.
– Мы тут посоветовались и решили, что празднуем дома, – объявила Галина Петровна. – Я делаю холодец и оливье, Нина – винегрет и мясо, Вера – пироги и торт. Марина, на тебе салаты – крабовый и «Мимоза». Только по нашим рецептам.
Виктор Михайлович сидел в соседней комнате и смотрел телевизор. Он никогда не участвовал в совете, предпочитая футбол семейным совещаниям.
Я кивнула, хотя ненавижу «Мимозу».
Вечером, проходя мимо комнаты свёкра, я услышала его телефонный разговор:
– Да, Петрович, пятьдесят... Нет, дома будем отмечать. Какая рыбалка? С Галей не поспоришь... А помнишь, как на Ладоге ловили? Эх, повторить бы...
Он говорил с такой тоской, что у меня защемило сердце. Я тихо вернулась на кухню и села за стол.
Андрей мыл посуду.
– Что с тобой? – спросил он, не оборачиваясь.
– Твой отец хочет на рыбалку.
– Все мужики хотят на рыбалку.
– На юбилей. Вместо застолья.
Андрей выключил воду и повернулся.
– И что?
– И ничего. Совет уже решил – дома, холодец, оливье.
– Так всегда было, – пожал плечами Андрей. – Чего ты завелась?
Я не ответила. Во мне уже созревал план.
На следующем совете сестры обсуждали список гостей.
– Михалыча звать будем? – спросила Нина. – Он в прошлый раз напился и пел частушки.
– Нет, – отрезала Галина Петровна. – Только семью. И Петровича – он Витин армейский друг.
– Сколько людей? – спросила я невинно.
– Двенадцать.
– Как раз для ресторана, – вздохнула я.
– Какого ресторана? – Галина Петровна даже очки сняла. – Мы дома празднуем.
– Я просто подумала...
– Мы уже всё решили, – перебила Вера. – Дома спокойнее и экономнее.
Я кивнула. План требовал тишины.
Через неделю я взяла отгул и поехала на озеро, про которое говорил свёкор. Небольшая турбаза, деревянные домики, лодки у причала. Управляющий, услышав про юбилей, оживился.
– Пятьдесят! Отличный возраст для хорошего клёва! Сделаем всё в лучшем виде.
На обратном пути я заехала в ресторан недалеко от дома. Хозяйка, полная женщина с яркими волосами, выслушала меня и кивнула:
– Рыбацкий юбилей? Интересно! Сделаем. После рыбалки у нас отпразднуете.
Оплатила аванс, взяла расписку. Потом позвонила Петровичу, армейскому другу свёкра.
– Сюрприз? – хмыкнул тот в трубку. – А твоя свекровь не убьёт тебя?
– Имею право на последнее желание.
– Ладно, я с вами. И жену возьму, она у меня спокойная, даже если Галя будет бушевать.
В среду перед юбилеем совет собрался в полном составе. Обсуждали, какие цветы купить для стола.
– Мы тут посоветовались и решили, что хризантемы будут в самый раз, – сказала Галина Петровна. – Нина купит белые, я – жёлтые.
Я глубоко вздохнула.
– Прекрасно. А я всё равно сделаю по-своему.
Наступила тишина. Такая, что было слышно, как на другом конце квартиры Виктор Михайлович переключает каналы.
– Что значит – по-своему? – Галина Петровна смотрела на меня как на восьмое чудо света. Не восхищённо, а озадаченно.
– Юбилей уже организован. Рыбалка на озере, потом ужин в ресторане. Все приглашены, всё оплачено.
Нина выронила спицу.
Галина Петровна сжала губы так, что они превратились в тонкую ниточку.
Вера подавилась чаем.
– Отменишь всё. Немедленно, – тихо сказала свекровь.
– Нет, – я тоже говорила тихо. – Рыбалка – мечта Виктора Михайловича. Вы можете кричать на меня, обижаться, но отменять ничего не буду.
– Откуда ты знаешь про его мечту? – подозрительно спросила Нина.
– Услышала разговор с Петровичем. Виктор Михайлович так грустно говорил...
– Подслушивала? – ахнула Вера.
– Случайно услышала.
Я встала. Ноги дрожали – ругаться я не умею и не люблю.
– Можете не ехать. Но Виктор Михайлович поедет. И Андрей. И я.
И вышла из кухни.
Ночью не спала. Андрей уехал на ночную смену, и я ворочалась одна, представляя, как завтра Галина Петровна попросит нас съехать.
Утром свекровь не вышла завтракать. Виктор Михайлович пил чай и читал газету.
– Может, ей плохо? – спросила я тихо.
– Обидчивый у неё характер, – пожал плечами свёкор. – Пройдёт.
Я набралась храбрости.
– Виктор Михайлович, вы не думали, как отметить свой юбилей?
– А что думать? Галя всё решила.
– А если бы сами решали?
Он посмотрел на меня поверх очков.
– Я бы на рыбалку уехал. С Петровичем. Без этих... – он обвёл рукой кухню, имея в виду торжественное застолье.
– С ночёвкой?
– Зачем с ночёвкой? – он усмехнулся. – Я старый уже для ночёвок. День порыбачить, вечером домой. В идеале.
Я улыбнулась.
– Интересное совпадение.
И рассказала ему про сюрприз. Он слушал, наклонив голову, и по его лицу было невозможно понять, рад он или сердится.
– И когда всё это будет? – спросил наконец.
– Послезавтра. В ваш день рождения.
– А Галя?
– Она решает, ехать ей или нет.
Свёкор допил чай и поставил чашку.
– Ты смелая, – сказал он. – Кто ещё против Гали пойти решился.
– Я не против. Я за вас.
– Хм, – он помолчал. – Спасибо.
В день юбилея все сели в автобус. Все – включая Галину Петровну, Нину и Веру. Они демонстративно не разговаривали со мной, но меня это уже не пугало.
День выдался тёплый. Небо было высоким и чистым. На озере пахло свободой.
Свёкор менялся на глазах. Щурился от солнца, смешно прицокивал языком, разматывая снасти, шутил с Петровичем. Мужчины уехали на лодках, а мы остались на берегу – жарить шашлык и накрывать на стол.
Галина Петровна помогала молча. Нарезала хлеб, раскладывала вилки. Потом вдруг сказала:
– Ему нравится.
– Что? – не поняла я.
– Вите. Ему нравится здесь.
– Да, – я улыбнулась. – Он ведь этого хотел.
Она посмотрела на озеро, где мужчины в лодках казались маленькими тёмными точками.
– Я бы никогда не додумалась.
К вечеру все оттаяли. В ресторане было шумно, но по-доброму. Свёкор сидел во главе стола – загоревший, с блестящими глазами.
Виктор Михайлович встал с бокалом.
– Я хочу выпить за невесток, – сказал он. – Они приходят в наши семьи чужими. Но если повезёт, становятся роднее родни. Мне повезло.
Андрей сжал мою руку под столом.
Через месяц мы нашли квартиру. Собрали вещи, и Андрей повёз первую партию на новое место. Я осталась заканчивать сборы.
Галина Петровна помогала складывать книги.
– Мы тут с сёстрами посоветовались, – сказала она, не глядя на меня. – И решили, что ты должна знать рецепт нашего фирменного пирога. Андрею он нравится.
Она протянула мне сложенный вчетверо лист.
– Тут всё написано. Звони, если что непонятно.
Я взяла рецепт – её выцветшие глаза смотрели прямо и серьёзно.
– А можно я добавлю корицу? По своему вкусу?
Галина Петровна на секунду задумалась.
– Можно, – сказала она. – Иногда это даже лучше – по-своему.
Большое спасибо за вашу поддержку! За каждый 👍, за каждую строчку в комментарии 💖