Мой муж изменил мне на моих глазах. Я решила отомстить, но через 2 недели я очень пожалела об этом…
В ту октябрьскую ночь возле клуба "Империал", я и представить не могла, что этот едва стоящий на ногах мужчина в помятой одежде станет отцом моего ребёнка.
В тот момент я знала лишь одно: мой муж, Игорь, страстно целовался с юной двадцатилетней девушкой прямо на корпоративном мероприятии нашего салона красоты, не скрываясь и не стыдясь того, что это зрелище наблюдает половина нашего коллектива. Десять лет брака рухнули в одно мгновение, годы, в течение которых мы вместе создавали бизнес, делили ложе и мечтали о детях, которым так и не суждено было появиться. Игорь всегда говорил: "У нас ещё много времени, Лин, не торопись". Оказывается, он спешил, но только в объятия к молодой стажёрке-визажисту.
Я пулей вылетела из клуба, забыв про пальто, и ледяной декабрьский воздух обжёг моё лицо, словно удар. У служебного входа лежал мужчина, не старый, около тридцати лет, весь избитый, пьяный, с разбитой губой. Охранники стояли над ним, обсуждая, что с ним делать. "Документы при нём, жив – пусть полежит", – проговорил один. "Да выкинуть его за ворота, чего возиться", – ответил другой. Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло. Возможно, в его лице я увидела ту же боль, что испытывала сама. Может быть, мне просто захотелось совершить какой-то безумный поступок, который причинил бы Игорю такую же боль, какую он причинил мне. "Это мой знакомый", – заявила я охранникам, – "Я его заберу".
Мужчина едва держался на ногах, но когда я взяла его под руку, он удивлённо посмотрел на меня ясными глазами. "Спасибо", – прохрипел он. "Не стоит благодарности, просто пойдёмте", – ответила я. Мы поймали такси, и он назвал адрес на Васильевском острове, тихую улочку со старинными домами. В машине он молчал, прислонившись к окну, а я лихорадочно размышляла о том, что творю, совершаю что-то непоправимое. Но мысль о том, что Игорь, возможно, сейчас ищет меня по клубу, заставляла меня двигаться дальше.
Его квартира оказалась на удивление чистой для холостяка. Книги по медицине, аккуратная кухня, свежее постельное бельё на кровати. Он извинился и удалился в душ, а я стояла посреди чужой гостиной, не понимая, зачем пришла сюда. Когда он вышел, чистый, в домашней одежде, с влажными волосами, я увидела совершенно другого человека: уставшего, но привлекательного. "Меня зовут Дамир", – представился он, – "И я не понимаю, почему вы мне помогли".
Я не нашлась, что ответить. Вместо этого я подошла к нему и поцеловала. Он не сопротивлялся, но и не проявлял инициативы. Просто позволил мне делать то, что я хотела. Мы предавались любви медленно, осторожно, словно оба понимали, что это всего лишь способ забыть о боли, а не обрести счастье. Утром я проснулась от аромата кофе. Дамир стоял на кухне, уже одетый, и что-то читал в телефоне. На столе стояли две чашки и тарелка с бутербродами. "Доброе утро", – поздоровался он, не поднимая глаз. "Я даже не знаю, как вас зовут".
Меня захлестнула волна стыда. Что я натворила? Изменила мужу с первым встречным из-за того, что сама застукала его с другой девушкой. Это же абсурд, какой-то детский сад. "Алина", – ответила я, хватая свои вещи. "Мне нужно идти". Он попытался меня остановить: "Может быть, вы расскажете, что случилось вчера? Вы выглядели расстроенной". "Ничего не случилось". Я уже обувала туфли. "Простите, это была ошибка". Я выбежала на улицу, не дослушав его ответа.
Игорь встретил меня дома, сидя на кухне с чашкой чая, словно ничего не произошло. Он даже улыбнулся, когда я вошла. "А вот и моя беглянка", – произнёс он, – "Испугалась корпоратива? Нужно было предупредить, я бы тебя проводил". Я стояла в дверях и смотрела на этого человека, с которым прожила десять лет. Как он может так спокойно разговаривать со мной, когда ещё несколько часов назад целовался с другой? "Игорь…", – начала я. Но он перебил меня. "Я тут подумал, может, нам действительно пора заводить детей? Ты же хотела. Салон теперь приносит стабильный доход, можем себе позволить".
Он говорил так непринуждённо, что я на мгновение заколебалась. Видела ли я то, что видела? Может быть, мне показалось? Может быть, это была не измена, а просто дружеское общение, которое я неправильно истолковала? "Что ты думаешь?", – спросил Игорь, подходя ко мне. "Алин, ты какая-то странная. Всё в порядке?" Он обнял меня, и я почувствовала знакомый запах его одеколона, смешанный с чужими духами. Тонкий, сладковатый аромат, который точно не был моим. "Где ты был вчера ночью?", – спросила я. "Искал тебя", – ответил он, не моргнув, – "Потом поехал домой, думал, ты уже здесь. А ты где была?". Ложь, самая наглая, циничная ложь. И он даже не пытался сделать её правдоподобной.
Последующие недели превратились в какую-то странную игру. Игорь изображал идеального мужа, дарил цветы, предлагал романтические ужины, говорил о нашем будущем. А я притворялась, что верю ему, и пыталась забыть ту ночь с Дамиром. Но забыть не получалось. Не потому, что я влюбилась в незнакомца. Нет, это была именно ошибка, минутная слабость. Но теперь между мной и Игорем стояла тайна, которая с каждым днём становилась всё тяжелее.
Я пыталась вернуться к нормальной жизни: работала в салоне, встречалась с подругами, ходила с Игорем в кино. Но внутри росла тревога, словно я стояла на краю пропасти и знала, что рано или поздно упаду. И я упала в то утро, когда проснулась от тошноты и поняла, что у меня задержка. Несколько дней задержки. Тест я купила в аптеке на другом конце города, словно кто-то мог узнать меня и доложить Игорю. Две полоски проявились сразу, ярко и отчётливо. Я сидела в ванной на закрытом унитазе и смотрела на эти полоски. Ребёнок… Но от кого? С Игорем у нас была близость в ту же неделю, когда я была с Дамиром. Математически оба могли быть отцами, но по датам… по датам больше шансов было у незнакомца из той ночи.
Я спрятала тест в косметичку и вышла к Игорю, который завтракал, читая новости в телефоне. "Как дела, солнышко?", – спросил он, не отрывая глаз от экрана. "Нормально", – ответила я. И это была моя первая ложь в нашей новой жизни, которая уже началась. Недели я носила в себе эту тайну, словно бомбу с часовым механизмом. Каждое утро просыпалась с мыслью: "Сегодня скажу Игорю". Каждый вечер ложилась спать, так ничего и не сказав. Я пыталась убедить себя, что ребёнок от мужа. Считала дни, перечитывала статьи в интернете о зачатии, искала любые доказательства своей правоты. Если Игорь прекратит свои похождения, если мы действительно станем семьёй, может быть, всё наладится? Может быть, я смогу забыть ту ночь и жить так, будто её не было?
Но Игорь не прекращал. Он стал осторожнее, но не честнее: задерживался на работе, отвечал на звонки в другой комнате, ставил телефон экраном вниз, когда мы ужинали. Я видела эти мелкие признаки и понимала, что ничего не изменилось. Он просто научился лучше скрывать. А тошнота усиливалась. По утрам я еле добиралась до ванной, а Игорь спрашивал, не простыла ли я. Я кивала и бежала блевать, думая о том, как абсурдно всё сложилось.
В среду вечером я не выдержала. Игорь смотрел футбол, а я сидела рядом с ноутбуком, делая вид, что работаю с отчётами салона. На самом деле я читала форумы для беременных и пыталась понять, когда лучше сделать ДНК-тест. Телефон Игоря лежал на диване между нами. Он пищал от сообщений уже полчаса, но муж не обращал внимания, слишком увлёкся матчем. На экране появлялись уведомления, и я невольно видела первые строчки: "Игорёк, я скучаю. Когда увидимся? Не могу больше. Ты обещал, что поговоришь с женой".
Поговоришь с женой… Значит, он не просто развлекается, он планирует уйти, планирует бросить меня ради двадцатилетней девчонки, которая работает в нашем же салоне! Я встала и пошла в спальню. Руки тряслись, когда я открывала ящик комода, где лежали мои документы. Нужно было найти номер гинекологической клиники, записаться на аборт немедленно. Если Игорь уходит, я не справлюсь одна. Не с ребёнком, отцовство которого под вопросом, не в тридцать пять лет, когда придётся начинать жизнь заново. Я набрала номер клиники дрожащими пальцами. "Городская гинекологическая больница", – ответил равнодушный женский голос. "Мне нужно записаться…", – я замолчала, не в силах произнести это слово. "На аборт?", – уточнила женщина. "Срок какой?" – "Около шести недель". "Можем предложить завтра на девять утра или послезавтра на одиннадцать". "Завтра", – выпалила я быстро, пока не передумала. "На девять".
Когда я вернулась в гостиную, Игорь всё ещё смотрел телевизор. Его телефон лежал на том же месте, продолжая пищать. "Лин", – сказал он, не отрывая глаз от экрана, – "Завтра я задержусь. У нас с Мишей встреча с поставщиками косметики". Миша – это наш директор, мужчина честный и прямолинейный. Если бы действительно была встреча, он бы мне сказал. "Хорошо", – ответила я. Эта ложь стала последней каплей.
Утром, пока Игорь принимал душ, я оделась и вышла из дома. В сумке лежал талон с номерком. Клиника встретила меня запахом хлорки и тишиной. Я сидела в очереди среди других женщин, молодых и не очень, одних и с сопровождающими. Никто не разговаривал, все смотрели в телефоны или в пол. Мой номер назвали в половине десятого. Я встала на ватных ногах и пошла по коридору за медсестрой показать полностью