Детство - это время маленьких трагедий и великих сражений. Моей личной войной, растянувшейся на долгие годы, стала борьба с супом. Не с каким-то конкретным - с картофельным или вермишелевым, - а со всеми супами разом.
Каждая тарелка этого жидкого навара превращалась для меня в поле боя, где я применяла всю свою детскую изобретательность, чтобы не съесть ненавистное варево.
"Леночка, иди кушать! Супчик остывает!" - мамин голос разносился по всей квартире, заставляя моё сердце сжиматься от предчувствия пытки.
Я медленно брела на кухню. На столе уже дымилась тарелка с прозрачным бульоном, в котором плавали жирные кружочки моркови и лука.
"Мама, я не голодная..." - начинала я свою обычную песню, но мама лишь качала головой, поправляя фартук.
"Не капризничай, - говорила она, пододвигая ко мне тарелку. - Суп - это полезно. В нём витамины."
Она произносила это так уверенно, будто лично видела, как витамины прыгают в кастрюлю.
Я садилась за стол, с тоской разглядывая свою тарелку. Первая ложка всегда была самой страшной. Горячий бульон обжигал губы. Кусочки овощей застревали между зубами, вызывая отвращение. Я ковырялась в супе, растягивая процесс на долгие минуты, пока мама не отворачивалась к плите.
"Лена, ну сколько можно? Ешь уже!" - отец хмурил брови, откладывая газету. Его терпение было короче, чем у мамы.
"Я ем, пап..." - бормотала я, делая вид, что подношу ложку ко рту, в то время как суп благополучно стекал обратно в тарелку.
Первые попытки избавиться от ненавистного блюда были наивными. Я просто оставляла почти полную тарелку и говорила, что наелась. Но мама быстро раскусила этот трюк.
"Не выйдешь из-за стола, пока всё не съешь!" - заявила она однажды, скрестив руки на груди. И сидела рядом, неотрывно следя за каждой моей ложкой.
Тогда я придумала новый план. Во время обеда я просилась в туалет - классическая детская уловка.
Мама, конечно, подозревала неладное, но отказать не могла. Как только мне разрешалось выйти из-за тола, я быстро выливала содержимое тарелки в унитаз и нажимала на слив. Первые несколько раз операция проходила успешно.
Но однажды случилось непредвиденное. Отец, войдя в туалет после меня, застыл на пороге с ошарашенным видом.
"Люся! Иди сюда!" - его голос прогремел на всю квартиру.
Мама прибежала и замерла рядом с ним, глядя в унитаз, где плавали кусочки картошки, моркови и несколько горошин.
"Это что такое?!" - отец повернулся ко мне. Я стояла в дверях, чувствуя, как краснею.
"Оно... оно само..." - пробормотала я, понимая, насколько глупо звучит моё оправдание.
"Суп само прыгнуло в унитаз?!" - отец был вне себя. - "Ты что, думаешь, мы совсем дураки?"
С тех пор за мной установили строгий надзор. Стоило мне отодвинуть тарелку и сделать шаг в сторону туалета, как из кухни раздавалось:
"Лена, ты куда?!"
"Воду попить..." - отвечала я невинным голосом.
"Пей здесь!" - мама указывала на стакан, который специально поставила рядом с моей тарелкой.
Я пробовала разные тактики. Однажды спрятала суп в карманы джинсов - через два дня мама, загружая стирку, обнаружила там засохшие кусочки овощей и макарон. Другой раз вылила суп за батарею - через неделю вся квартира пропахла гниющей капустой, и отец, расследовавший источник запаха, нашёл мою "заначку".
Но настоящий гениальный план созрел, когда я наблюдала, как мама ухаживает за своими цветами. На подоконнике стояли пышные фиалки, а в углу - большой фикус в кадке.
"Растения же любят полезные вещества!" - пронеслось в моей голове. - "А суп - он полезный, значит, и цветочкам понравится!"
Первая "операция" прошла идеально. Пока родители были заняты просмотром телевизора, я незаметно прокралась к фикусу. Аккуратно разрыхлив землю пальцами, я сделала небольшую ямку, вылила туда полтарелки горохового супа и присыпала землей, старательно разровняв поверхность.
"Лена, что ты там делаешь?" - окликнула меня мама.
"Рыхлю землю!" - бодро ответила я, вытирая руки о штаны. - "Чтобы цветочки лучше росли!"
Мама умиленно улыбнулась:
"Какая ты у меня заботливая!"
Мой план работал прекрасно. Каждый день я "подкармливала" разные растения - сегодня фикус, завтра фиалки, послезавтра герань. Я даже разработала систему: жидкий суп - для цветов в маленьких горшках, густой - для большого фикуса.
Но через неделю начались странности. Фикус, обычно такой пышный, начал поникать. Его листья пожелтели по краям. А когда я подошла поближе, от горшка шёл странный, неприятный запах.
"Что-то мой фикус плохо выглядит", - заметила мама однажды утром, поливая цветы. Она потрогала землю пальцем и поморщилась: "И пахнет как-то странно..."
Я молчала, глядя в тарелку с ненавистным супом, который сегодня пришлось есть по-настоящему.
Через три дня фикус окончательно завял. Отец, всегда любивший это растение, решил его пересадить.
"Люся, посмотри-ка!" - его голос прозвучал тревожно, когда он вынул растение из горшка. Земляной ком был пронизан белой плесенью, а среди корней виднелись кусочки разложившихся овощей и что-то, напоминающее макароны.
"Это что такое?!" - мама схватилась за сердце.
Я стояла в дверях, чувствуя, как ноги становятся ватными. Отец копнул глубже - и извлек на божий свет детскую пластмассовую ложку, которую я потеряла две недели назад.
"Лена..." - он медленно поднял на меня глаза. - "Это что?"
"Оно само..." - прошептала я, понимая, что на этот раз отговорка не сработает.
Разбор полётов длился целый час. Родители попеременно кричали, что я: врунья, вредительница, никогда не вырасту здоровой, если не буду есть суп.
"Ты что, думала, растения будут есть твой суп?!" - отец тряс перед моим носом злополучной ложкой.
"Ну... они же любят полезное..." - робко пробормотала я.
Мама только закрыла лицо руками:
"Господи, откуда у ребенка такая фантазия..."
В тот вечер я впервые в жизни доела тарелку супа до конца.
Сквозь слезы, давясь каждым глотком, но доела. А потом три дня подряд мне снились кошмары, в которых меня преследовали огромные тарелки с супом.
Фикус, к счастью, выжил. Отец пересадил его в свежую землю, и через месяц он снова зазеленел. Но мама до сих пор, когда поливает цветы, иногда принюхивается - не пахнет ли куриным бульоном.
Прошли годы.
Теперь я сама готовлю супы. И, как ни странно, их люблю.
Но каждый раз, когда я прохожу мимо цветочного магазина и вижу фикусы, где-то глубоко внутри сжимается моё сердце.
Если я вдруг замечаю, что мой ребёнок ковыряется в тарелке с супом, я не кричу и не заставляю есть через силу.
Я просто сажусь рядом и тихо спрашиваю: "Может, лучше просто скажешь, что не хочешь? Обещаю, я не стану проверять унитаз и цветочные горшки. Просто скажи."