Автор - Р.Р. Исхаков
В составе служилых людей Уфимского уезда в XVII в. фиксируются две социальные страты тюрко-татарского происхождения – служилые татары и тарханы. Несмотря на то, что обе эти группы были представителями одного сословия и являлись наследниками золотоордынской военно-политической системы, их правовое положение, а также формы землевладения имели существенные отличия.
Если служилые татары, владели землей на правах поместного жалования, то владения тархан были включены в состав вотчин ясачных волостей, но при этом они не облагались натуральным налогом.
Чтобы оценить особенности правового статуса тархан в пределах Уфимского уезда необходимо обратиться к более ранним материалам, проливающим свет на формирование института тарханства в тюрко-татарских государствах средневековья. В кочевых тюркских и монгольских сообществах «тарханами» назывались лица, отличившиеся в бою и жалованных правителями за свою доблесть правом налогового и судебного иммунитета. Тарханами могли стать рядовые общинники, которые в дальнейшем пополняли собой слой феодальной аристократии. В зависимости от степени военных и иных заслуг привилегии тарханов могли сильно различаться.
В период формирования Монгольской империи происходит расширение применения тарханного иммунитета. Тарханными правами по усмотрению хана могли наделяться как отдельные лица, так группы людей, а также конфессиональные институты. В частности золотоордынскими правителями выдавались тарханные ярлыки православным монастырям, а также иерархам церкви.
Схожие права у тарханов были в Казанском ханстве. Сохранившиеся тарханные ярлыки ханов Ибрагима (1467–1479 гг.) и Сахиб-Гирея (1523) свидетельствуют о наличии в составе феодального класса ханства привилегированной группы наделенной налоговым и судебным иммунитетом, а также освобождавшейся от натуральных повинностей. Тарханный статус мог быть наследственным или приобретённым (пожалованным ханом), при этом особые права небыли безусловными. При продаже или передачи земель, эти владения переставали считаться тарханными, то есть освобожденными от ясака. В тарханных ярлыках выданных казанскими ханами отсутствуют территориальная локализация – особые права распространялись на все земли в пределах государства, которые принадлежали тарханам и вплоть до то того времени пока они ими владели (В сохранившемся ярлыке хана Сахиб-Гирея присутствует географическая привязка к р. Ик. Но как показал текстологический анализ, проведенный И.А. Мустакимовым, слово «Ик» (اق (было вписано над строкой и графически отличается от основного текста ярлыка (написано другими чернилами и другим почерком).
Это может говорить о том, что данное слово было дописано в текст позднее, возможно для обоснования прав ясачных татар на вотчинные владения в данном регионе). Таким образом, в Казанском ханстве не было особой формы тарханного землевладения.
После «казанского взятия» тарханы практически перестают фиксироваться как отдельная социальная категория в пределах Казанского уезда. В писцовых и переписных книгах данное обозначение практически не встречается. Р.Н. Степанов, специально занимавшийся этим вопросом, нашел лишь отдельные упоминания казанских служилых тархан в перечневых росписях Разрядного приказа за 1637–1654 г..
Все это может говорить о том, что в центральных районах бывшего Казанского ханства представителей данной социальной группы было не так много и они были тесно инкорпорированы с состав татарского военно-служилого сословия. Несколько иная ситуация имела место на окраинах казанского государства – на Горной стороне и в Приуралье.
В XVI – начале XVII в. в Волжско-Сурском междуречье отмечаются тарханы, занимавшие привилегированное положение в местном обществе и освобождавшиеся от ясака. В Западном Приуралье в период его вхождения в состав Московского государства также фиксируются прослойка служилых тархан, владевших вотчинами и поместьями, не облагавшимися натуральными налогами. Оба дошедших до нашего времени тарханных ярлыка казанских ханов хранились у татар-вотчинников (ясачных татар, владельцев оброчных вотчин) данного региона.
С чем же было связано такое положение? Почему именно на окраинах Казанского ханства были сконцентрированы представители данной группы служилого сословия? Это можно объяснить теми функциями, которые они выполняли в приграничных районах государства. Известна практика, когда тарханные грамоты выдавались татарскими ханами за поселение в стратегически важных, но малозаселенных регионах. В 1459 г. крымским ханом Хаджи-Гиреем был выдан тарханный ярлык, согласно которому налоговый иммунитет предоставлялся всем тем, кто хотел поселиться в районе Нижнего Кырк-Ере. Можно предположить, что данным мотивом руководствовались и казанские ханы, предоставляя тарханный иммунитет лицам, заселявшим восточные пределы государства, получая вотчины в неспокойном регионе приуральской лесостепи. Тарханы, получая более широкие права и привилегии в тоже время должны были нести дополнительные обязанности перед государством, такие как защита приграничных районов, контроль торговых путей и проч.
Татарские тарханы фигурируют как участники военных действий по защите восточных улусов Казанского ханства. Как повествует летописец в военном сражении московских и казанских войск в 1468 г. на р. Белой русскими был взят в плен «князева сын тарханский» Тулазей. По всей видимости, служилые тарханы в Казанском ханстве выполняли и некоторые важные административные функции, связанные с контролем местного ясачного населения, а также сбора с них натурального налога. По мнению И.Д. Кузнецова чувашскими волостями руководили тарханы и сотники, а в деревнях выбирались старосты и десятники.
В качестве аналогии можно привести положение арских князей в Вятском крае. Поселившись в бассейне р.Чепцы и основав здесь погост Карино (Нократ) в XV в. арские князья образовали здесь обособленное владение (княжество). В результате похода 64-тысячного войска Ивана III в августе 1489 г.
Вятская земля вошла в состав Московского государства. Арские князья также были вынуждены признать свое московское подданство, сохранив в пределах своих владений широкие права, коими они обладали в предшествующее время. Московские власти, нуждавшиеся в военной поддержке арских князей и их помощи в подчинении местного нерусского населения, признали их особый правовой статус.
В жалованных грамотах московских государей было подтверждено право арских князей собирать ясак (шкурками белок) с подвластного населения (удмуртов, татар и бесермен), часть которого передавалось в государеву казну, а также вести среди них судопроизводство. Сами арские князья могли быть судимы лишь хлыновским наместником в присутствии других татарских феодалов.
Арские князья имели право «призывать» и привозить в свои владения ясачных людей из пределов Казанского ханства. Земли татарских владетелей, в том числе их промысловые угодья (вотчины) на р.Чепце считались «отчиной» государя.
Можно предположить, что схожими правами и обязанностями обладали татарские феодалы, жалованные тарханными ярлыками в восточных улусах казанского государства. Здесь они получали в вотчинное владение земли в районах, где требовалось усиление военного присутствия и административного контроля.
В 1784 г. у жителей Гайнинской поземельной волости (совр. Бардымский район Пермской области) был записан рассказ, согласно которому их предки были тарханами, переселившимися сюда «из города области Булгарской, называемой на их языке Шагер Булгар, который переименован уже и назван Казанью».
С чем же было связан переезд служилых людей в такой отдаленный от митрополии край? Дело в том, что данная область играла заметную роль в организации пушной торговли с Сибирью, здесь находились крупные промысловые владения тюркского и угорского населения, приносившие существенный доход.
Другой пример. Башкирцы(В состав «башкирцев» Уфимского уезда входили разные по происхождению группы ясачного населения, обложенные особым окладным ясаком платившимся «на Уфу») Минской поземельной волости сохраняли память о служилом статусе их предков, утверждая царским чиновникам, что они происходят «от княжества и тарханства татарского и в разных местах бывшей Казанской… были пожалованы землями и другими угодьями». Их земли находились в важном в военно-стратегическом отношении районе Бельско-Уфимского междуречья. Именно здесь находилась крупный военно-административный центр Ногайской Орды (Чертово городище) и была возведена уфимская крепость.
Отметим также, что минцы в длительном московско-кучумовском противостоянии, были главной опорой татарских царевичей в центральном Приуралье, считая себя «туменцами» шибанидов.
По мнению А.Н. Усманова тарханы Приуралья в отличие от представителей общинной верхушки ясачных башкирцев (биев) активно выступали против признания московского подданства. Этот факт, исследователь объясняет тем, что в период казанского и ногайского господства тарханы были сборщиками ясака, получали от татарских правителей значительные земельные пожалования, поэтому небыли заинтересованы в кардинальной смене властной вертикали.
Соглашаясь с мнением данного автора, отметим, что наряду с материальными факторами не мене важное значение имели идеологические и политические предпочтения представителей этой социальной группы. Являясь представителями татарского военно-служилого сословия они продолжали признавать верховную власть своих сюзеренов из рода Чингизидов.
Другое важное уточнение. На сегодняшний день не выявлены примеры функционирования института тарханства в Ногайской Орде и Сибирском ханстве, что может говорить о том, что тарханы в Приуралье получили свои права от правителей правого крыла Улуса Джучи и казанских ханов. Другим тюрко-татарским государством, ханы которого практиковали пожалование тарханных прав было Крымское ханство. Таким образом, институт тарханства получил распространение на территориях бывшей Золотой Орды с преимущественно оседлым населением.
Итак, для усиления своей власти в Приуралье казанские правители жаловали служилым тарханам вотчинные земли. Татарские феодальные кланы, получая вотчины в Закамье и Приуралье, также сохраняли свои военно-ленные владения (суюргалы) в Предкамье. Если поместные земли в центральных районах Казанского ханства использовались для хлебопашества, то вотчины в малозаселенных районах лесостепного пограничья как промысловые угодья – для добычи ценного меха и дикого меда. В частности, такая форма землевладения сохранялась в начале XVII в. у татар проживавших в Заказанье.
Так, служилый татарин д. Менгер Алатской дороги Казанского уезда (совр. Атнинский р-н РТ) Алмячка (Альмухаммад) Янбахтин «с товарыщи» на основании купчей составленной в 935 г. по лунной хиджре (не ранее 16 сентября 1528 г.) владел землей в Восточном Закамье «з деревнями и с медом и с плужною с полянною землею и с сенными покосы с лугами и с рыбными ловлями с озеры и в лесах з зверьми и со всеми угодьи». Границы его угодий доходили на севере до Камы, на востоке совпадали с руслом реки Сусары до ее устья, на юге спускались до вершины реки Кугурчи и доходили до большой дороги, на западе шли по реке Зай до ее устья.
В 1613 г. служилому татарину д. Кугарчин (современный Рыбно-Слободской р-н РТ) Ногайской дороги Казанского уезда Булату Монашеву были жалованы «бобровые гоны» на огромном участке по р. Кинель с устья до вершины (совр.Оренбургская и Самарская обл.). В 1618 г. его брат Килей Монашев получил «тарханную грамоту» на «бобровые ловли, что за Камою рекою по Кинель речке». В этом же году «служилые тотаровя» Ишей Хозяшев и Килей Монашев получили поместную землю по Зюрейской дороге Казанского уезда, «что бывало исстари городище Чаллинское». Известно, что к 1690-х гг. у служившего «по Казани» сына Сулеймана Монашева Юсупа поместье находилось в д. Челны Зюрейской дороги. Оброчная вотчина же его располагалась «за Камою рекою по Кинеле реке по обе стороны до вершины, да по Кинельчике реке по обе ж стороны до вершины да по двум рекам Саврушам да по третьей речке Аманаке, что промеж ими течет да по Зичайке речке».
В 1690/1691 г. на эти же земли по р.Кинель была дана грамота служилому татарину Ишейке Тохтарову, чей дед являлся двоюродным братом Килея Монашева. Представители рода Монашевых контролировали также вотчинные угодья на р. Ик. Вотчинные права Монашевых были подтверждены оберегательными и тарханными грамотами московских царей, они признавались по праву «старины» и местным ясачным населением.
По грамоте 1628 г. служилому татарину Москову Хозяшеву перешла во владение «старинная вотчина», «бортные ухожья», которые располагались по всей территории Закамья. Ранее эти угодья были жалованы его отцу – Хозяшу Сюндюкову. Между реками Большой и Малый Черемшан находилась вотчина – «бортный ухожей с текучим зверем», принадлежавшая «исстари» татарским князьям Яушевым.
Роду Яушевых на правах поместья и вотчины принадлежали также промысловые угодья на р.Иж. Не вызывает сомнения, что часть вотчин закрепленных за служилыми татарами в период вхождения Волго-Уралья в состав Московского государства принадлежали их предкам еще со времен Казанского ханства. Об этом свидетельствуют часто встречающиеся в источниках формулировки о прежнем статусе земель – принадлежавшие «исстари», «отцам и дедам» просителей и проч., а также сохранившиеся акты ханского периода и многочисленные документы спорных дел. Пожалование этих вотчин можно рассматривать как форму правовой легитимизации московскими государями, наследственных прав на земли, закрепленных еще при казанских ханах. Воеводскими канцеляриями признавалась юридическая сила актов выданных правителями Казанского ханства, при спорах за землю, предъявление таких документов было весомым аргументом для закрепления прав собственности на оброчные вотчины.
Таким образом, наблюдавшаяся в начальный период московского господства ситуация при которой служилые татары жившие в Заказанье владели вотчинами в Приуралье была наследием ханского периода. Именно такая диверсифицированная система землепользования позволяла татарским феодалам содержать крупные конные отряды являвшиеся основой военной мощи казанцев.