🔸 Синяки под тональником
«Самое страшное в насилии — это то, что мы привыкаем к нему, как к плохой погоде» — Мая Анжелу
Лена смотрела на свое отражение в зеркале ванной комнаты и старательно замазывала тональным кремом синяк под левым глазом.
Снова.
— Ну почему ты такая неуклюжая? — бормотала она сама себе, повторяя слова Сергея. — Сама в дверь врезалась...
Но руки дрожали. И сердце колотилось не от любви.
В кухне гремела посуда — Сергей готовил завтрак, как ни в чем не бывало. Как будто прошлой ночи не было. Как будто он не орал на нее из-за недосоленного мяса. Как будто не швырнул тарелку в стену, осколки которой она до сих пор находила по углам.
— Лена! Где мой галстук синий?! — голос из спальни. Командный. Привычный.
Она вздрогнула и поспешила к шкафу.
— Вот он, — протянула галстук дрожащими руками.
Сергей даже не поблагодарил. Схватил, повязал, посмотрел на нее с недовольством:
— И вообще, мы сегодня к моей маме. Не вздумай опять свои закидоны устраивать.
Закидоны? Лена хотела возразить, что просто попросила в прошлый раз не обсуждать ее «неспособность готовить» при всех родственниках. Но промолчала.
Всегда молчала.
— Да, конечно, — кивнула она.
Хлопнула дверь. Лена осталась одна в квартире, которая больше не была домом. Была тюрьмой с красивыми шторами.
В телефоне пищало сообщение от Кати:
«Как дела? Давно не виделись. Может, кофе попьем?»
Лена долго смотрела на экран. Когда в последний раз она встречалась с подругами? Сергей всегда находил причину, почему нельзя: то работа, то его планы, то «эти твои подружки — пустые бабы».
Пальцы сами набрали ответ:
«Да, давай. Сегодня в 15:00 в "Шоколаднице" на Тверской?»
...
— Боже мой, Лен! — Катя чуть не выронила чашку с капучино. — Что с твоим лицом?
Лена инстинктивно коснулась щеки. Тональник, видимо, стерся.
— Да ерунда, упала дома. Неуклюжая я...
— Лена. — Катя наклонилась ближе, голос стал серьезным. — Посмотри мне в глаза. И скажи честно.
Повисла тишина. В кафе играла тихая музыка, люди разговаривали, смеялись. Обычная жизнь. Та, которую Лена почти забыла.
— Он... он бьет тебя? — шепотом спросила Катя.
Лена хотела соврать. Снова. Как всегда. Но что-то сломалось внутри. Может, устала врать. Может, устала жить.
— Не бьет, — тихо сказала она. — Он... воспитывает.
Катины глаза наполнились слезами:
— Лен, милая... это же не воспитание. Это...
— Знаю, — перебила Лена. — Знаю, как это называется. Но что делать? Мне сорок два. Где я теперь найду...
— Что найдешь?! — Катя аж подскочила. — Счастье? Любовь? Уважение? Да везде найдешь! Везде, кроме этого дурдома!
Лена заплакала. Тихо, почти беззвучно. Как привыкла — чтобы никто не слышал.
— Я просто... я думала, что любовь — это когда больно. Что если не больно, значит, не любишь по-настоящему. Что я должна терпеть, потому что...
— Потому что что?
— Потому что заслуживаю только это.
Катя протянула ей салфетку и крепко сжала руку:
— Лена, послушай меня внимательно. Ты — умная, красивая, добрая женщина. Ты заслуживаешь любви. Настоящей. Той, которая лечит, а не калечит.
Лена кивнула, хотя внутри все еще сомневалась.
— Но как понять, где настоящая? Как не ошибиться снова?
— А ты помнишь, какой была до него? — спросила Катя.
Лена задумалась. Какой она была? Смелой. Смешливой. Любила читать вслух стихи. Могла спорить до утра о том, существует ли любовь с первого взгляда. Мечтала о семье, где никто не кричит.
— Помню, — шепнула она.
— Вот видишь. Ты просто потерялась. А потерянное всегда можно найти.
В тот вечер Лена не пошла к Сергеевой маме. Впервые за три года она осталась дома и не извинялась. Просто написала: «Не приду. Плохо себя чувствую.»
Сергей вернулся в ярости. Орал, что она его опозорила. Что теперь маме объяснять? Что за ребенок такой?
— Я не ребенок, — сказала Лена. — Мне сорок два года.
— Тогда веди себя как взрослая!
— Именно это я и делаю, — ответила она и ушла спать в гостиную.
В темноте, лежа на диване, Лена думала о Катиных словах. О том, кем она была. О том, кем могла бы стать.
«Ты все еще хочешь влюбиться?» — мысленно спросила она сама себя. Но не нашлась с ответом.
🔸 Сломанная машина, целое сердце
«Иногда самые важные встречи происходят тогда, когда мы меньше всего к ним готовы» — Пауло Коэльо
Через неделю машина сломалась.
Лена стояла посреди дороги, нервно крутя ключи зажигания. Мотор чихал, кашлял и наотрез отказывался заводиться. Как будто и он устал от этой жизни.
— Ну давай же, — шептала она. — Не сейчас...
Но Рено молчал. Упрямо и безнадежно.
Прохожие обходили стороной — кому нужны чужие проблемы? Лена достала телефон, хотела позвонить Сергею... и остановилась. Зачем? Чтобы выслушать, какая она безрукая и неспособная даже машину содержать в порядке?
— Проблемы? — услышала она голос за спиной.
Обернулась. Мужчина лет сорока, в рабочей куртке, с добрыми глазами. Руки в машинном масле, но улыбка — чистая.
— Не заводится, — вздохнула Лена. — Наверное, что-то серьезное...
— Можно посмотреть?
Лена кивнула. Странно — она не боялась. Обычно незнакомые мужчины вызывали у нее тревогу. А этот... этот был другим.
— Михаил, — представился он, поднимая капот. — А вы?
— Лена.
— Очень приятно, Лена. — Он копался в моторе, что-то проверял. — Когда последний раз масло меняли?
— Эм... — Лена растерялась. — Сергей обычно этим занимается...
— Сергей — это?..
— Муж. Бывший, — поправилась она и удивилась собственным словам. Когда она успела принять это решение?
Михаил не стал выяснять подробности. Просто кивнул и продолжил возиться с двигателем.
— Вот здесь проблема, — показал он на какую-то деталь. — Генератор барахлит. У меня сервис недалеко, можем дотащить.
— Сколько это будет стоить? — осторожно спросила Лена. Денег было немного, Сергей контролировал все расходы.
— Посмотрим. Может, не так дорого, как кажется.
Они добрались до сервиса на буксире. Михаил работал спокойно, без суеты. Время от времени объяснял, что делает. Объяснял, а не читал лекции о женской безрукости.
— Вы долго машинами занимаетесь? — спросила Лена, наблюдая за его работой.
— Лет двадцать уже. Отец научил — он тоже автомехаником был. - Михаил улыбнулся. — А вы чем занимаетесь?
— Химию преподаю. В школе.
— Ого! Значит, вы умнее меня. Я в химии полный ноль.
Лена засмеялась. Когда она в последний раз смеялась?
— Да что вы. Зато вы умеете чинить машины. А я даже масло проверить не могу.
— Это дело поправимое, — подмигнул Михаил. — Хотите, покажу основы?
И показал. Терпеливо, без снисходительности. Где щуп для масла, как проверить антифриз, что означают звуки двигателя.
— У вас золотые руки, — сказала Лена.
— У каждого есть талант. Просто не все знают какой.
Когда машина была готова, Михаил назвал цену. Лена ожидала худшего, но сумма оказалась более чем разумной.
— Вы уверены? Не слишком дешево?
— Лена, — он серьезно посмотрел на нее. — Я не обманываю людей. Если говорю цену — значит, она справедливая.
Справедливая. Какое простое, но забытое слово.
— Кстати, — добавил Михаил, вытирая руки тряпкой, — если что-то еще с машиной случится, звоните. Вот моя карточка.
Лена взяла визитку. Простая, без пафоса: «Михаил Петров. Автосервис 'Надежный'. Честные цены, качественная работа.»
— Спасибо, — сказала она и почему-то не торопилась уходить.
— Лена, — окликнул ее Михаил, когда она уже открыла дверцу машины. — Если вам когда-нибудь будет нужна помощь... не только с машиной... звоните.
Она обернулась. В его глазах было что-то такое... понимание? участие? тепло?
— Почему вы это говорите?
Михаил помолчал, потом тихо ответил:
— Потому что знаю, как выглядят люди, которым больно. И знаю, что иногда помощь нужна не только машинам.
Лена села в машину и долго не могла завести мотор. Не потому, что он снова сломался. А потому что руки дрожали.
От благодарности. От неожиданности. От того, что кто-то просто так проявил к ней доброту.
Без требований. Без условий. Без крика.
Просто так.
По дороге домой она думала о Михаиле. О том, как он работал — сосредоточенно, но без напряжения. Как объяснял — понятно, но не свысока. Как смотрел — внимательно, но не назойливо.
И главное — как он НЕ делал того, к чему она привыкла. Не кричал. Не унижал. Не требовал благодарности за каждую мелочь.
Дома ее ждал Сергей. Злой, как всегда.
— Где ты шлялась? Уже восьмой час!
— Машина сломалась. Чинила.
— Сама? — он засмеялся противно. — У тебя же руки из жопы растут.
Раньше Лена бы промолчала. Проглотила обиду. Но сегодня...
— Не сама. Мне помогли, — спокойно ответила она.
— Кто помог? Какой мужик?
В голосе Сергея появились знакомые нотки собственника. Ревность, помешанная на контроле.
— Автомеханик. Михаил. Очень хороший человек.
— Очень хороший человек, — передразнил Сергей. — Да он тебя просто развести хотел! На деньги! Сколько содрал?
Лена назвала сумму. Сергей удивился:
— Дешево... Подозрительно дешево. Наверняка халтура какая-то.
И тут Лена поняла — он хотел, чтобы ее обманули. Хотел потом сказать: «Вот видишь, какая ты доверчивая дура. Хорошо, что я тебя контролирую.»
— Не халтура, — сказала она. — Просто честные люди еще существуют.
Сергей хмыкнул и ушел смотреть телевизор.
А Лена стояла на кухне, держа в руках визитку Михаила, и впервые за долгое время думала не о том, как пережить завтрашний день. А о том, что завтра может быть лучше сегодня.