Уснуть сразу не мог. За стенкой разговор шёл. Бабка дочке выговаривала:
- Вот на что ты чужого мужика ночевать оставила в своём доме?
- Это его дом. А куда я его?
- А куда хошь пусть идёт. Хоть на улице ночует. Нам какое дело? И почему это дом его? Нам его государство дало.
- Как "дало" так заберет. Сейчас государство дома не дарит. Сказали: живите пока наследники не сыщутся. Вот, нашёлся.
- Ты хоть дверь подопри, а то мало ли чего ему в голову взбредет. Поубивает нас ночью. Ишь, рожа у него бандитская. И сам как шкаф здоровый.
- Спи. Нужна ты ему.
Семёну смешно стало. Чуть в слух не расхохотался. После этого в сон, как в яму, провалился.
Утром встал ни свет, не заря. Бабка на кухне сидела. Похоже не ложилась, всю ночь несла дозор. На столе стоит сковорода чугунная, под рукой скалка. Теста и в помине нет. Тут, пожалуй, не пирогами пахнет.
- Прячь, бабка, орудие. Не пригодиться.
Глазки её забегали.
- С добрым утречком. А чего проснулся рано?
- Привычка. У нас там сейчас семь часов.
- А где там-то?
- Во Владивостоке.
На табуретке заерзала, видать спросить чего-то хотела.
- Вон чо. - Страх пересилила. - А чего ехал сюда?
- По дому затосковал.
- Вон чо.
Понял, что боится мимо него проходить, во двор вышел. Минут через десять вернулся, в "боковушку" прошёл и притих. Решил лежать пока хозяйки не встанут. Только когда услышал, что Полина с матерью заговорила вид сделал что проснулся.
Из комнаты сразу во двор отправился. Сараи, заборы оглядел, штакетник рукой покачал. "Все на соплях держится" - Вздохнул. В баню направился, умылся. На крыльцо присел. Тут из дома Полина вышла:
- Сейчас чайник вскипит. Завтракать будем.
В сараюшку направилась, с чеплашкой вышла в которой с пяток яиц лежало.
Завтракать не стал, кофе выпил и предупредил:
- Я в сельсовет.
- Так нету сейчас советов-то. - Бабка губы поджала. - Счас у нас поссовет.
Головой кивнул, принял, мол, к сведению.
Глава поссовета разбирался со стариком по какому-то делу. На приветствие рукой махнул, на стул указал.
- Ты, Иваныч, сам виноват. Прежде чем забор городить надо было участок с генпланом сверить. Я же тебе говорил землемера заказать.
- Он денег стоит. Я тебе где возьму? Пенсия, - запнулся на полуслове, на Семена глянул. - Короче, пенсия с гулькин нос. Её на все не растянешь.
- Так сам себе хуже сделал. А вдруг придётся все ломать и по новой делать?
- С чего вдруг? Явились городские и ты под их дудку плясать взялся. Деньги занесли? Всю жизнь это земля наша была!
- Не заговаривается, Иваныч, ваша или не ваша, а землемера вызывай.
- Пущай городские вызывают. У их денег некуда девать. А мне и так хорошо. А если забора моего коснуться, пожгу к чёртовой матери.
Дед бейсболку нахлобучил, дверью хлопнул, гордой поступью мимо окна прошествовал. Проводил его глава взглядом, к Семёну повернулся:
- Вот что ты с ними делать будешь? - Кинул в сердцах на стол бумажки, что в руках держал. - Вы по какому делу?
- Считай, по тому же. Я Семён Александрович Потапов. Паспорт вот. Домой вернулся.
- А, Семка что-ли. И так видно потаповскую породу. Вылитый батя, что в ширь, что ввысь. Вернулся, значит. Меня-то не узнаешь? Колька Свистунов, соседи ваши с огородов.
- Как узнаешь? Тебе сколь годов было когда я уехал? А потом тебя не было. Домой, значит, вернулся.
- Вернулся. На свою голову. Старики наотрез из дома уезжать отказались. Пришлось. Тем более в городе квартиру снимали. Моя до сих пор блажит, что из города уехали. Ты по какому вопросу?
- С домом решать что-то надо.
Николай с тоской в окно посмотрел, пальцами по столу побарабанил:
- Задачу, однако загадал мне. Вот куда этих погорельцев деть?
Ни одной мало-мальской избушки свободной нет. Иные заваливаются, а хозяева упираются, за деньги, что выделяют, не продают. Хоть под забор выселяй. Ты-то надолго или опять в бега ринешься?
- Какие уже бега, отбегался. Здесь хотел осесть.
- Тебе бабы шибко помешают временно вместе посуществовать пока вопрос решать будем?
- Мне-то нет, я им ко двору не пришёлся.
- Бабка мутит? Ей ангела подсели все одно чертом сделает. Больная она на всю голову. Свихнулась как сына похоронила. Так что, потерпишь?
- А куда я денусь.
- Ладно, после обеда зайду к вам. Сейчас все равно в район ехать. Там попробую ваш вопрос поднять. Только на меня же опять его решение и навешают. А мне хоть рожай это жилье.
Встал, стал деловито бумаги в папку складывать. Семён тоже поднялся:
- Я спросить хотел. Зоя здесь живёт или уехала куда?
- Эк, хватился! Считай, за тобой отбыла. Ей тут не шибко сладко после твоего побега было. Вскоре и уехала. Говорят далеко, замуж там вышла. Последний раз, дай Бог памяти, лет десять назад приезжала. Бабку схоронила, избушку продала и с концами. Сын, вроде, у неё родился. Ты у её подружки, у Райки Спиридоновой спроси если сильно интересуешься. А лучше не дергай. У неё давно своя жизнь.
Двери замкнул и к "жигулям" направился. "Так вот кто останавливался. - Сообразил Семен. - Что-то не похоже чтоб у главы такая машина единственной была. Шифруется, однако."
Из поссовета к магазину свернул и глазами на вывеску наткнулся - кафе "Жарки". Ишь ты, сроду не думал, что когда-нибудь в его Озерках кафе будет. Решил подзаправиться как следует. Неудобно так-то, свалился двум бабенкам на голову и ещё не хватало харчеваться за их счёт.
Внутри кафе ни чем от городских не отличалось. Все чин - чинарем. Даже официантка в белом фартучке и наколке. Сел за стол, рукой ей махнул. Хотя чего подзывать было, один посетитель в пустом зале. Павой девица подплыла, меню перед ним положила.
Полистал, посмотрел:
- Так, значит, борщ, две котлеты с капустой, три хлеба и чай с расстегаем.
Уже через минуту перед ним тарелку с колесо от телеги поставили с борщом и горой сметаны.
- Котлеты скоро готовы будут.
- Не спеши. Прожарьте хорошо.
Пока с борщом управлялся к поварихе присматриваться. Очень лицо знакомое, а кто вспомнить не мог. Повариха в тарелку котлеты с капустой сгрудила и к нему направилась
- Здравствуй, Сема.
- Здорово.
- Не признал?
Вилять не стал, головой кивнул:
- Не признал.
- Люба я, Любка Смирнова. Напротив жили. Давно приехал?
- Вчера.
- То-то я смотрю возле Полькиного забора машина крутая стоит. Думала: наконец-то себе хахаля нашла. Ты насовсем или на побывку?
- Жизнь покажет.
- Жить где собираешься?
- Пока дома. А чего тебе? На постой пригласить хотела?
- Может и на постой. Как с новыми хозяйками уживешься. Там не бабка, а змеища. Так что ежели припрет, заглядывай. Все одно одна живу.
Допил чай, рукой соседке махнул:
- Ты не знаешь где можно оградку заказать, памятники выбрать?
- В район поезжай. Там прямо у кладбища магазин ритуальных услуг. Сашка Панков держит.
Пока ехал в районный поселок, думал: чего его по белу свету носило? Вон, кто хотел тот и тут пристроился. И живут, похоже, не бедствуют.
Стоило у кладбищенских ворот притормозить как ему навстречу рыжеволосая девушка направилась.
- Здравствуйте, вы что-то хотели приобрести?
- Хотел. Осмотрюсь - скажу.
Девица в прохладу магазинчика нырнула.
Ходил между памятников и выбрать не мог. Вот тебе и районный центр. Выбор от мраморных в рост человека до полуметровых из цемента.
Думал какой лучше взять: один на двоих или каждому отдельно. Девице, видимо, скучно стало, опять на крыльцо вышла, за ним наблюдать стала. Наконец определился. Рукой подозвал:
- Два вот эти бы взял. Как в Озерки доставить?
Памятники оплатил. На завтра доставку и установку заказал. Решил по райцентру проехать, посмотреть как нынче живут земляки. Затосковал. Чего его по России мотало? Мог бы и здесь жить, человеком быть, а не перекати-полем мотаться. Ничего за жизнь не нажил: ни дома, ни семьи, ни корней не пустил. А ведь шанс был. Из Зойки хорошая была бы жена. Детей нарожали бы. Дело какое-нибудь мог наладить. Деньги были. Доллары матери оставил.
А куда она их дела? Кто знает. Она им цену особо не знала. Для неё это не деньги были - бумажки. Может раздала, может прибрала.
Рукой махнул, в деревню направился.
Продолжение тут.