Одна добрая женщина знала языки и работала учительницей. Уже 30 июля 1941 в ее доме расквартировались немецко-фашистские захватчики, и тогда она попросила их командира не ложиться, bitte, на постель в грязных сапогах. Ответ был таким: Herr Offizier встал, взял женщину за волосы и ударил ее головой о стену. Волосы у нее были очень густыми, и в старости женщина от этого страдала, потому что нужно было много шампуня, а пенсия сами знаете какая.
Хаты-зиккураты
Когда женщина очнулась, она ушла в сарай и прожила там все три года оккупации. Очнулась же она потому, что стена была из саманного кирпича. А он мягкий. То есть мягкий именно тогда, когда о стену из таких кирпичей женщин бьют головой. Но когда надо, может быть твёрже гранита. В песках Ближнего Востока и сегодня стоят зиккураты, сложенные из саманных кирпичей еще шумерами. Потому что там сухо, а сырость – это единственное, чего саманные кирпичи боятся. Так-то они вечны как астероиды.
Вечные кирпичи
Способов изготовить саманные кирпичи много. Столько же, сколько рецептов борща или плова. Даже молодожены, особенно если они выходцы из одной среды, вряд ли захотят делать кирпичи по одному рецепту. Едины они будут только в вопросе о трех главных ингредиентах: глина, солома, навоз. Дальше начнутся разногласия.
Скажем, заявит муж, что в глину надо положить солому, и жена согласится. Но тут же возникнет вопрос о разновидностях соломы: от пшеницы, ржи, овса… Потом начнутся споры о дате получения соломы и условиях ее хранения.
В этом-то они рано или поздно договорятся, потому что источники соломы ограничены.
Конский или бычий?
Но если жена скажет, что смесь требует конского навоза, муж поморщится и возразит: зиккураты, вон, строили на бычьем навозе, потому что у шумеров не было коней, они и пахали на быках. И трипольская культура, которая господствовала в их местности еще во времена шумеров, коней не знала тоже.
Ладно, рано или поздно придут они к единому мнению и по этому вопросу.
Затем приготовят прочные формы для кирпичей, будут наполнять их смесью глины, соломы, навоза, а потом доставать и раскладывать для просушки. Пока жена этим занимается, муж возьмется за фундамент. Из саманного кирпича его делать нельзя, отсыреет. Нет, фундамент надо выкладывать из валунов, булыжников, даже керамических кирпичей – но только не саманных.
Душа в душу с соседями
Но вот готовы и фундамент, и саманные кирпичи. К сожалению, кирпичи пришлось переделывать, потому что на полпути вмешалась проходившая мимо соседка. Она через плетень сказала, что в нижние кирпичи надо добавлять битое стекло, чтобы через них не пробрались пацюки, то есть щуры. Муж и особенно жена с ней согласились, и стали делать нижние кирпичи с самого начала, уже со стеклом. Пришлось менять и способ изготовления – если раньше глину можно было месить босыми ногами, теперь пришлось перемешивать ее лопатой, а потом с размаха бросать в формы. Она же со стеклами. Не хватало еще самим порезаться.
Вечные стены
Когда саманные кирпичи высохли, фундамент тоже был готов. И стали муж да жена выкладывать стены. Выложили и их, оставляя места для дверей и окон. Наконец, дом построили, и они стали в нём жить-поживать и детей растить. В доме не было ни холодно зимой, ни жарко летом, совсем не пахло навозом, но всегда пахло воском, изюмом, курагой, книгами, небесами.
Наша добрая женщина прожила в этом доме еще долгие, долгие годы. Ее дом оказался в Корсунь-Шевченковском котле. И дом в нём устоял. Осколки и пули без жалости разили захватчиков, включая упомянутого герра офицера, но беспомощно застревали в саманных стенах. И женщина вышла из этого ада без единой царапины, хотя и с сильно расшатанной нервной системой. До конца жизни она кричала во сне, потому что Herr Offizier, сверхчеловек и Übermensch, расстрелял ее соседей, включая шестилетнего Вадика и трехлетнюю Свету. Это не считая революции 1905-1907, Первой мировой войны 1914-1917, революций 1917, гражданской войны 1918-1922, коллективизации 1929-1930, голодомора 1932-1933, голодомора 1946 и охоты на ее мужа в 1937-1953. Наша добрая женщина-вчителька и ее муж-пчеловод были, в общем-то, святыми людьми.
Она, хоть и учительница, с детским фольклором была незнакома, потому что вышла на пенсию еще при Хрущёве, который был их гауляйтером в 1938-1948. Детства же в то время не существовало, потому что сразу за младенчеством наступала подрасстрельная взрослая жизнь, и по этой причине миниатюрные копии взрослых носили их перешитые штаны и тоже помалкивали. К Хрущёву, кстати, там относятся просто, без всяких диез-бемолей в духе Эрнста Неизвестного, Аксёнова, Окуджавы и других почётных гитаристов. За время между Николаем II и Брежневым размер участка доброй женщины уменьшился в шестнадцать раз, хотя аисты продолжали к доброй женщине прилетать и гнездиться, а ее город окружают воистину бескрайние поля. Поэтому рассмешить эту добрую женщину было проще простого, стоило только рассказать ей детский стишок. Например:
Дедушка в поле гранату нашел,
С нею он к горсовету пошел,
Выдернул чеку, бросил в окно.
Дедушка старый, ему всё равно.
Вот, вкратце, главное о строительстве домов из саманного кирпича – самого экологичного, прочного и дешевого материала в истории человечества.