Август 1942 года. Сталинградское небо в дыму и огне. Лейтенант Александр Попов из 42-го ИАП выпускает залп из 20-мм пушки ШВАК и двух 12,7-мм пулемётов УБС — почти 2,7 кг металла в секунду, что в два раза превышает огневую мощь Me-109F. Немецкий истребитель разлетается на куски. Это не учебные стрельбы, а бой на Як-7Б №14-13, только что сошедшем с конвейера завода №153 в Новосибирске. Его преимущество заключалось не в скорости — 570 км/ч на высоте, — а в плотности огня, созданной специально для схваток над отчаянно сопротивляющимся городом.
От учебного УТИ-26 до этого хищника — путь в полтора года. Конструкторы Яковлева выжали максимум из платформы: зализали стыки крыла, утопили всасывающие патрубки заподлицо с обшивкой, сделали хвостовое колесо полностью убирающимся с двухстворчатыми щитками. Но главное — оружие. Пулеметы ШКАС, чьи пули «плясали» на броне «мессеров», заменили на синхронные УБС с бронебойными сердечниками. Левый — 260 патронов, правый — 140, пушка — 120 снарядов. Як-7Б превратился в машину, способную наносить сокрушительные удары даже по бронированным целям.
Зимой 1942 года в ОКБ Яковлева приняли решение форсировать двигатель М-105ПА с 1050 до 1180 л.с., увеличив давление наддува. Испытания проходили на грани: при 1050 мм рт.ст. температура охлаждающей жидкости превышала 120°C, но это дало результат — скорость у земли увеличилась примерно до 514 км/ч. Однако прирост оказался не столь значительным, чтобы обеспечить явное превосходство над Me-109G-2. Ресурс двигателя сокращался до 50 часов, что вызывало недовольство технического состава. Дополнительные аэродинамические доработки, включая реактивные патрубки, полированные носки крыла и антенну, спрятанную в фюзеляж, улучшили характеристики. Однако на высоте 1000 м Як-7Б вряд ли мог опередить Me-109G-2; скорее, разница была минимальной и зависела от условий боя.
Отчёты 202-й иад говорили прямо: на вираже Як-7Б превосходил Me-109, но на вертикали тот уходил за счёт форсировки двигателя. Лётчики были недовольны допбаком на 80 литров в задней кабине, установленным для компенсации центровки при тяжёлой пушке, и нередко снимали его без разрешения, пока в сентябре 1942 года ГКО не закрепил эту практику. Проблемы доставлял и мутнеющий целлулоид фонаря, который затруднял обзор. Старший сержант Иван Козлов после боя под Ржевом отмечал, что приходилось открывать колпак даже на морозе минус 40°C, чтобы видеть цель. Решение пришло с фронта: замена фонаря на каплевидный без гаргрота улучшила видимость и безопасность. В 42-м иап после модернизации за 242 вылета потеряли лишь один Як, при этом сбили четыре немецких самолёта.
Настоящее достоинство Як-7Б было не в цифрах, а в живучести. В ноябре 1942 года механик 512-го иап, заделывая пробоину в крыле, заметил, что лонжероны из хромансилевой стали выдержали прямое попадание 20-мм снаряда. На сталинградском фронте Як-7Б нередко выполнял функции штурмовика, неся две ФАБ-100 или шесть РС-82. Лётчики ценили его за устойчивость и надёжность в бою: самолёт быстро выходил из штопора, даже если управление было временно потеряно. Конструкция предусматривала сектор газа на левом борту, отдельный от гашеток, что требовало привычки, но давало чёткий контроль над огнём. Як-7Б стал машиной, на которую можно было полагаться даже в самых тяжёлых условиях.
К маю 1945 года 5120 Як-7Б прошли путь от Сталинграда до Берлина. Они не выделялись внешним блеском, но стали надёжным инструментом фронта. 2 мая 1945 года, когда техники 18-го гиап готовили машины к последнему вылету, на бронеспинке Як-7Б №27 была обнаружена гравировка: благодарность за рычаг аварийного сброса фонаря, оставленная лётчиком после боя под Орлом. Эта деталь раскрывала суть Як-7Б: не рекордсмен, но машина, которая спасала жизни. Он стал надёжным рабочим звеном фронтовой авиации, инструментом Победы, созданным для выживания и боя.