— Я же предупреждала, что приеду сегодня, — Елена стояла в дверном проеме, сжимая ручку сумки.
Валентина Ивановна окинула бывшую невестку презрительным взглядом. Три года разлуки не сгладили острые углы их отношений.
— Предупреждала, — передразнила свекровь. — Будто мы тебя ждали с нетерпением.
Квартира встретила Елену знакомым запахом застоявшегося воздуха и вареной картошки. Обои на стенах пожелтели еще сильнее, линолеум истерся до дыр. Время здесь остановилось в тот момент, когда она хлопнула дверью в последний раз.
В коридоре появился Максим. Лицо осунувшееся, глаза покрасневшие, будто не спал всю ночь. На нем была та же клетчатая рубашка, которую она покупала ему на день рождения четыре года назад.
— Лена? — голос дрогнул. — Ты правда пришла.
— За вещами, — коротко ответила она. — Где они?
Валентина Ивановна фыркнула:
— В коридоре, у вешалки. Два пакета. Больше ничего твоего здесь нет.
Елена прошла к указанному месту. Два полиэтиленовых пакета с вещами, которые когда-то казались важными. Теперь все это выглядело жалко и ненужно.
— Постой, — Максим схватил её за руку. — Давай поговорим.
— О чем? — Елена высвободила руку. — Все уже сказано.
— Ничего не сказано! — он повысил голос. — Ты ушла, не объяснив толком причин!
Валентина Ивановна вмешалась в разговор:
— Какие причины? Захотелось свободы — вот и вся причина. Молодым все кажется легким.
— Мама, не надо, — Максим поморщился.
— А что «не надо»? — свекровь сложила руки на груди. — Я правду говорю. Приходит тут, вещички забирает. А то, что сына в депрессию загнала — это ничего, да?
Елена почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна раздражения. Те же обвинения, те же попытки переложить вину.
— Валентина Ивановна, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, — я никого в депрессию не загоняла. Максим сам выбрал свой путь.
— Неправда! — взвилась свекровь. — До тебя он работал, планы строил! А с тобой что стало? Работу потерял, целыми днями дома сидит!
— Работу он потерял не из-за меня, — Елена посмотрела на бывшего мужа. — Правда, Максим?
Тот отвел взгляд.
— Да, но... после увольнения ты меня не поддержала. Говорила, что я ничего не делаю.
— Ты и правда ничего не делал, — ответила Елена. — Полгода лежал на диване, жаловался на жизнь. Я предлагала курсы, тренинги, поиск работы. Что ты отвечал?
Максим молчал.
— «Не сейчас, потом, дай отдохнуть», — продолжила она. — А когда я устала быть единственным добытчиком в семье, ты обиделся.
— Я хотел найти подходящую работу! — вспыхнул он. — Не первую попавшуюся!
— Подходящую? — Елена горько усмехнулась. — За три года поисков ты отправил всего пять резюме. Я считала.
Валентина Ивановна возмущенно всплеснула руками:
— Вот видишь, Максимка! Считала! Контролировала каждый твой шаг! Разве так жены себя ведут?
— А как? — Елена развернулась к свекрови. — Молча смотреть, как взрослый мужчина превращается в иждивенца? Радоваться, что он боится выйти из дома без вашего разрешения?
— Что ты несешь? — побледнел Максим. — Какое разрешение?
— А разве не так? — Елена посмотрела ему в глаза. — Вспомни, сколько раз ты отказывался от встреч с друзьями, потому что мама «плохо себя чувствует». Сколько планов мы отменили, потому что Валентина Ивановна «не может остаться одна».
— Она действительно болела! — защищался Максим.
— Болела? — Елена повернулась к свекрови. — Как здоровье, Валентина Ивановна? Все еще при смерти?
Та сжала губы, но промолчала.
— Понимаешь, — Елена снова обратилась к бывшему мужу, — я не твой враг. Никогда им не была. Но жить с двумя людьми в браке я не могла.
— О чем ты? — Максим нахмурился.
— О том, что каждое наше решение требовало маминого одобрения. Переезд, ремонт, даже выбор места для отпуска. А когда я пыталась это обсуждать с тобой, ты говорил: «Не устраивай сцен, она старая».
Валентина Ивановна не выдержала:
— Конечно! Я всю жизнь для него живу! А ты что дала ему? Одни претензии!
— Я дала ему возможность быть мужчиной, — тихо сказала Елена. — Принимать решения, нести ответственность, строить свою жизнь. Но он этого не хотел.
— Хотел! — вскрикнул Максим. — Я хотел! Просто... было трудно.
— Трудно? — Елена покачала головой. — Максим, тебе тринадцать лет. Когда ты последний раз самостоятельно записался к врачу? Приготовил обед? Постирал вещи?
— При чем тут это? — растерялся он.
— При том, что взрослый мужчина должен уметь позаботиться о себе. А ты... ты даже носки не мог найти без маминой помощи.
Валентина Ивановна торжествующе усмехнулась:
— Вот! Слышишь, сын? Она тебя унижает! За носки упрекает!
— Я не унижаю, — устало сказала Елена. — Я объясняю, почему не смогла остаться. Почему мне было душно в этом доме.
Она подняла пакеты с вещами.
— Знаете что? Я зря пришла. Надеялась, что за три года что-то изменилось. Но все по-прежнему.
— Лена, подожди! — Максим схватил ее за руку. — Дай мне шанс! Я изменюсь!
— Как изменишься? — она посмотрела на него. — Переедешь от мамы? Найдешь работу? Научишься говорить «нет», когда она будет манипулировать твоими чувствами?
Максим молчал. В его глазах читался ответ.
— То-то же, — Елена направилась к выходу. — Удачи вам. Искренне желаю найти способ быть счастливыми вместе.
— Уходи! — крикнула вслед Валентина Ивановна. — И больше не возвращайся! Мы без тебя прекрасно обойдемся!
На лестничной площадке Елена остановилась, тяжело дыша. Сердце колотилось, руки дрожали. Зачем она пришла? Зачем надеялась, что может что-то исправить?
За дверью раздались приглушенные голоса. Максим что-то говорил матери, та отвечала резко, раздраженно. Старая песня на знакомый мотив.
Елена спустилась по ступенькам и вышла на улицу. Осенний ветер растрепал волосы, холодный воздух обжег легкие. Она села в машину и несколько минут сидела неподвижно, глядя на окна знакомой квартиры.
На третьем этаже горел свет. Два силуэта двигались по комнате. Мать и сын. Вместе. Как всегда.
Елена завела двигатель и выехала со двора. В зеркале заднего вида мелькнул дом, где она когда-то думала построить семью. Теперь он остался позади. Навсегда.
Дома ее ждала тишина. Чистая, светлая квартира с большими окнами. Никого, кто будет указывать, как жить. Никого, кто будет ждать решения своих проблем за ее счет.
Она заварила чай, села у окна и посмотрела на город. Огни зажигались один за другим. Где-то люди возвращались домой к семьям. Где-то прощались навсегда. Где-то начинали новую жизнь.
У нее тоже была новая жизнь. Трудная, но честная. Одинокая, но свободная. И никто не мог отнять у нее право на эту свободу.
Телефон молчал. Максим не звонил. Не будет звонить. Они оба это понимали.
История закончилась там же, где началась — у порога чужого дома. Только теперь Елена знала точно: она больше никогда не переступит этот порог. Некоторые двери закрываются навсегда. И это правильно.