Белые розы в хрустальной вазе стояли посреди праздничного стола, а свечи мерцали теплым светом. Семь лет совместной жизни — не шутка. Я поправила скатерть и еще раз окинула взглядом гостиную. Все должно было быть идеально. Сегодня к нам приезжали родители Максима на нашу годовщину свадьбы.
Максим крутился на кухне, проверяя, готов ли торт, который мы заказали в кондитерской. Я надела новое платье — синее, с цветочным принтом, которое он мне подарил на день рождения. Хотелось выглядеть достойно перед его семьей.
— Катя, ты волнуешься? — спросил Максим, подходя ко мне и обнимая за плечи.
— Немного, — призналась я. — Хочется, чтобы все прошло хорошо.
— Все будет отлично. Мама наконец-то увидит, какая ты хозяйка. А папа и так тебя любит.
Родители Максима жили в другом городе и приезжали к нам нечасто. Борис Петрович, отец, был человеком простым и добрым. А вот с Зинаидой Михайловной отношения складывались непросто. Она считала, что сын мог бы найти жену побогаче и поположительнее в обществе.
Звонок в дверь заставил мое сердце забиться быстрее. Максим пошел открывать, а я быстро проверила прическу в зеркале. Голоса в прихожей становились все громче.
— Максимка, сынок! — раздался голос Зинаиды Михайловны. — Как же ты похудел! Катя плохо тебя кормит, что ли?
Я глубоко вздохнула. Началось. Даже здороваться со мной еще не поздоровалась, а уже критикует.
— Здравствуйте, Зинаида Михайловна, Борис Петрович, — сказала я, выходя в прихожую с улыбкой. — Как доехали? Устали небось?
— Да ничего, нормально, — ответил Борис Петрович, целуя меня в щеку. — Катенька, красивая какая! Максим, повезло тебе.
Зинаида Михайловна окинула меня оценивающим взглядом.
— Платье новое? — спросила она. — Дорогое, наверное.
— Максим подарил, — ответила я, не понимая, к чему клонит свекровь.
— Понятно. А на что деньги тратите, интересно? Максим мне жаловался, что зарплата маленькая.
Максим кашлянул.
— Мам, не начинай, пожалуйста. Проходите к столу, Катя приготовила ваши любимые блюда.
Мы сели за стол. Я постаралась накрыть красиво — салаты в хороших тарелках, мясо горячее, картошка с укропом, как любит Борис Петрович. Гости попробовали мои блюда, и отец Максима даже похвалил.
— Катюша, объедение! — сказал он, накладывая себе добавку салата. — Вот это хозяйка! Макс, цени жену.
— Ценю, пап, — улыбнулся Максим, подмигнув мне.
Зинаида Михайловна молча ела, время от времени морщась, как будто что-то было не так. Наконец она отложила вилку.
— Салат пересолен, — заявила она. — И мясо жестковато. Катя, ты же знаешь, что у меня давление. Мне соленое нельзя.
— Простите, Зинаида Михайловна, — расстроилась я. — Я не знала. Максим не говорил.
— Максим многого не говорит, — холодно ответила свекровь. — Вот у меня соседка Валентина Ивановна — у нее невестка такая заботливая! Всегда спрашивает, что можно есть свекрови, что нельзя. А ты...
— Мам, — попытался вмешаться Максим, — Катя старалась. И вообще, салат обычный, не пересоленный.
— Ты мне не указывай, что говорить! — вспыхнула Зинаида Михайловна. — Я лучше знаю, что мне можно есть, а что нет!
Атмосфера за столом накалилась. Борис Петрович неловко кашлянул и принялся рассказывать какую-то историю про соседей, пытаясь разрядить обстановку. Я молча убирала тарелки, чувствуя, как щеки горят от стыда.
— А квартира у вас какая-то темная, — продолжила Зинаида Михайловна, оглядывая нашу гостиную. — И маленькая. Максим, ты же говорил, что будете квартиру побольше искать.
— Мы пока копим деньги, — ответил Максим. — Цены на жилье сейчас высокие.
— А если бы Катя работала в приличном месте, а не в этой своей парикмахерской, то и денег было бы больше, — заметила свекровь.
Меня как током ударило. Я работала мастером-парикмахером в салоне красоты, любила свою профессию и неплохо зарабатывала. Что в этом плохого?
— Зинаида Михайловна, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие, — я получаю достойную зарплату. И мне нравится моя работа.
— Ну да, конечно, — фыркнула она. — Волосы стричь — это тебе не в офисе сидеть. А престиж где? А карьера?
— У каждого свой путь, — возразила я. — И потом, я делаю людей красивыми. Разве это не важно?
— Красивыми, — повторила Зинаида Михайловна с иронией. — А у соседки невестка — экономист в банке работает. Зарплата в два раза больше, машина служебная. Вот это карьера!
Максим положил руку мне на плечо.
— Мам, при чем тут соседка? Мне нравится жена такая, какая есть.
— А детей когда заводить будете? — не унималась свекровь. — Тебе уже тридцать, Максим. А Катя и того старше. Часики-то тикают.
Вопрос о детях был для нас болезненным. Мы пытались, но пока ничего не получалось. Врачи говорили, что нужно время, стрессы убирать, меньше нервничать. А тут свекровь со своими расспросами.
— Мы планируем, — коротко ответил Максим.
— Планируете, планируете, — проворчала Зинаида Михайловна. — А время идет. Вот у той же соседки невестка уже двоих родила. И карьеру делает, и детьми занимается.
— Может, торт подадим? — предложила я, чтобы сменить тему. — Очень вкусный, с клубникой.
Мы перешли к десерту. Торт действительно был красивый и вкусный, даже Зинаида Михайловна не нашла к нему претензий. Борис Петрович рассказывал про свою рыбалку, Максим поддерживал разговор. Я думала, что худшее позади.
Потом Максим достал подарок — красивую шкатулку для украшений.
— Катюш, это тебе на годовщину, — сказал он нежно. — Семь лет вместе — это серьезно.
— Спасибо, дорогой, — я поцеловала его. — Она очень красивая.
— Дорого, наверное, — тут же встряла Зинаида Михайловна. — Максим, ты бы лучше маме подарок купил. У меня день рождения скоро.
— Мам, я тебе обязательно подарок куплю, — устало сказал Максим. — Но сегодня годовщина свадьбы.
— Годовщина, — повторила свекровь с каким-то странным выражением лица. — Семь лет, говоришь. А знаешь, Максим, я тут подумала...
Она встала из-за стола и прошлась по комнате, как будто собираясь с мыслями.
— Я подумала, что пора бы тебе жизнь устраивать всерьез. Работу нормальную найти, квартиру побольше снять. А то живете как студенты.
— Мам, мы неплохо живем, — возразил Максим. — У нас все есть, мы счастливы.
— Счастливы, — хмыкнула Зинаида Михайловна. — А я вот думаю, что Катя тебя тормозит. Видишь, какие девушки сейчас бывают? Образованные, целеустремленные. А твоя... парикмахер.
Я почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. Неужели она меня так видит? Неудачницу, которая тормозит ее сына?
— Зинаида Михайловна, — начала я, — я не понимаю, что вас во мне не устраивает. Я люблю Максима, забочусь о нем...
— Любишь, — перебила меня свекровь. — А толку-то? Ты не родственница, а лишь временный гость в жизни моего сына. Сегодня есть, завтра нет. А мы, родители, навсегда.
Слова ударили, как пощечина. Временный гость? После семи лет брака? Я посмотрела на Максима, ожидая, что он заступится за меня, скажет что-то в мою защиту.
— Мам, что ты говоришь? — слабо возразил он. — Катя — моя жена.
— Жена на бумажке, — отмахнулась Зинаида Михайловна. — А по факту? Детей нет, общего имущества толком нет, работает где попало. Что это за семья?
— Довольно! — не выдержала я. — Я не позволю так о себе говорить! Мы с Максимом семь лет вместе, мы любим друг друга!
— Любите, — усмехнулась свекровь. — А где результат любви? Где дети? Где достижения? Ты живешь одним днем, как птичка небесная.
— Зинаида Михайловна, замолчите! — крикнула я, не выдержав. — У вас нет права так со мной разговаривать!
— Ой, как мы разошлись! — ехидно сказала свекровь. — Характер показываешь? А я думала, ты тихая мышка.
Борис Петрович беспокойно заерзал на стуле.
— Зина, может, хватит? — попросил он жену. — Девочка расстроилась.
— А что ее жалеть? — отрезала Зинаида Михайловна. — Пусть знает правду. Максим мог бы лучшую партию сделать.
Максим встал из-за стола.
— Мама, ты заходишь слишком далеко. Катя — моя жена, и я прошу тебя ее уважать.
— Уважать за что? — не унималась свекровь. — За то, что она тебя ни к чему не стимулирует? За то, что детей нет? За то, что живете в этой конуре?
— За то, что она меня любит! — повысил голос Максим. — И я ее люблю! И мне плевать на ваши амбиции!
Зинаида Михайловна побледнела.
— Так, значит, ты выбираешь ее против матери? — спросила она холодно.
— Я выбираю свою семью, — твердо ответил Максим. — Катя — это моя семья.
Свекровь медленно взяла сумочку и встала.
— Борис, собирайся. Мы уезжаем.
— Зина, ну что ты? — растерянно сказал тесть. — Может, не надо так?
— Надо. Если сын предпочитает чужую тетку родной матери, нам здесь делать нечего.
Она направилась к выходу, не прощаясь. Борис Петрович виновато посмотрел на нас.
— Простите, дети. Зина расстроена, потому и говорит глупости. Не обижайтесь на нее.
— Ничего, Борис Петрович, — сказала я, стараясь сдержать слезы. — Мы понимаем.
Тесть обнял меня на прощание.
— Катюша, ты хорошая девочка. Не слушай Зину. Она просто боится, что сына потеряет.
Когда родители уехали, мы с Максимом молча убирали со стола. Праздничное настроение испарилось, в доме стало как-то пустынно и грустно.
— Прости, Катя, — наконец сказал Максим. — Не знал, что мама так скажет.
— Ничего, — ответила я, хотя на душе было паршиво. — Просто больно слышать, что я временный гость в твоей жизни.
Максим обнял меня.
— Ты не гость. Ты мой дом. Моя семья. И если мама этого не понимает, то это ее проблемы.
— А вдруг она права? — неожиданно спросила я. — Вдруг я действительно тебя тормозю?
— Катя, не говори глупости. Ты делаешь меня счастливым. А все остальное — неважно.
Мы стояли посреди гостиной, обнявшись, а на столе догорали праздничные свечи. Годовщина получилась не такой, как планировалось, но, может быть, этот разговор был нужен. Теперь я точно знала, что думает обо мне свекровь. И знала, что Максим выберет меня.
— Знаешь что, — сказала я, отстраняясь от мужа, — а ведь она меня недооценила. Я не такая уж тихая мышка.
Максим рассмеялся.
— Да уж, я заметил. Ты ей так врезала словами — мама, наверное, до сих пор в шоке.
— Может, теперь она поймет, что я никуда не собираюсь деваться. И что я не временный гость, а полноправная хозяйка в этом доме.
— И в моем сердце, — добавил Максим, целуя меня.
Мы допили шампанское и легли спать. А утром я проснулась с твердым решением — больше не буду оправдываться перед свекровью и доказывать свое право на счастье. Пусть она привыкает к тому, что я в их семье надолго. Очень надолго.
Через неделю Зинаида Михайловна позвонила Максиму и попросила прощения. Сказала, что погорячилась, наговорила лишнего. Максим принял извинения, но предупредил, что больше таких разговоров быть не должно.
А еще через месяц я узнала, что беременна. Когда мы сообщили об этом родителям, Зинаида Михайловна расплакалась от радости и назвала меня лучшей невесткой на свете. Забавно, как все меняется, когда появляется перспектива внуков.
Но главное, что я поняла в тот злополучный день годовщины — семья это не те, кто связан с тобой кровью, а те, кто готов за тебя заступиться. И Максим доказал, что я для него не временный гость, а постоянная жительница его сердца.
Рекомендую к прочтению: