Найти в Дзене
Ирина Бараш. Психолог

Материнская тревога делает из ребёнка жертву

Очень часто, когда мать говорит: «у моего сына ничего не меняется», ей кажется, что она просто описывает реальность, но в этот момент она, пусть и неосознанно закрепляет её. Когда у ребёнка что-то не ладится, матери кажется, что она просто переживает. Но часто мы не замечаем, как удерживаем близких в состоянии беспомощности, потому что сами не верим в их силу.
Этот текст — о том, как изменить точку взгляда, не словами, а состоянием, о том, как вернуть ребёнку право на новую жизнь — сначала в своей голове, а потом в его реальности. Очень часто, когда мать говорит, что у сына не складывается со здоровьем, с финансами, с работой или с отношениями, она уверена, что просто описывает реальность, просто рассказывает, как обстоят дела на самом деле — ведь он сам ей это сказал, он сам признал, что устал, что ничего не меняется, что живёт в паузе, в подвешенности, без прорыва и перспектив. Она не обвиняет, не критикует, не жалуется — она просто фиксирует ситуацию. Но на самом деле, в тот самый
Оглавление
Очень часто, когда мать говорит: «у моего сына ничего не меняется», ей кажется, что она просто описывает реальность, но в этот момент она, пусть и неосознанно закрепляет её.

Когда у ребёнка что-то не ладится, матери кажется, что она просто переживает. Но часто мы не замечаем, как удерживаем близких в состоянии беспомощности, потому что сами не верим в их силу.
Этот текст — о том, как изменить точку взгляда, не словами, а состоянием, о том, как вернуть ребёнку право на новую жизнь — сначала в своей голове, а потом в его реальности.

Господи, сделай это
Господи, сделай это

Мать может исцелить, а может программировать боль

Очень часто, когда мать говорит, что у сына не складывается со здоровьем, с финансами, с работой или с отношениями, она уверена, что просто описывает реальность, просто рассказывает, как обстоят дела на самом деле — ведь он сам ей это сказал, он сам признал, что устал, что ничего не меняется, что живёт в паузе, в подвешенности, без прорыва и перспектив. Она не обвиняет, не критикует, не жалуется — она просто фиксирует ситуацию. Но на самом деле, в тот самый момент, когда она фиксирует, она и закрепляет, потому что все, что мы считаем фактом, всё, чему мы верим, и особенно всё, что мы считаем нормой — продолжает сбываться.

Это не магия и не психотехника, это всего лишь повседневная работа бессознательного: если ты ожидаешь увидеть упадок, ты и видишь упадок, если ты думаешь о человеке как о слабом, он начинает вести себя соответствующе, если ты внутренне стоишь в позиции “у него ничего не меняется”, он действительно остаётся в точке замершей реальности — не потому, что ты это навела, а потому что ты не отменила старую настройку, не перестроила взгляд, не позволила себе увидеть другой образ.

Именно поэтому, когда я работаю с собой — или с клиентами — я не трачу время на сложные объяснения, не строю системную диаграмму, не выстраиваю длинный терапевтический маршрут, а просто беру, называю то, что больше не работает, отказываюсь от этого, и тут же ввожу другую формулировку — спокойную, ясную, без надрыва и без сомнений, а в конце — отпускаю всё с одной простой фразой: «Да, Господи, сделай это наилучшим, наивысшим и наиболее благоприятным для меня образом. Аминь».

Это не попытка убедить себя. Это обнуление сигнала, снятие внутреннего сопротивления, отмена роли спасателя и контрольного наблюдателя, который всё фиксирует, всё замечает, всё оценивает, но при этом — сам держит систему в том же состоянии, потому что не верит в движение, не выбирает обновление, не позволяет другому быть сильным, свободным, зрелым и самостоятельным.

И если я вижу, что мой сын устаёт, много работает, но не видит результата, не имеет рывка в деньгах, здоровье не восстанавливается, а внутренняя энергия будто замирает — я больше не думаю об этом как о правде, я больше не говорю себе: «у него опять не получилось», я перестаю удерживать образ беспомощности, застоя, бедности, болезни, тяжести, и начинаю вводить в сознание — не абстрактный позитив, не глянцевую картинку, а образ силы, движения, ресурса, жизни и обновления.

И я утверждаю: что у моего сына идеальное здоровье, он полон сил и энергии, благополучия и т.д.и завершаю словами: Господи, сделай это наилучшим, наивысшим и наиболее благоприятным для меня образом. Аминь.

Потому что если мне действительно важно, чтобы у моего ребёнка — или у любого близкого мне человека началась другая жизнь, более свободная, здоровая, полная, наполненная движением, смыслом, материальной устойчивостью и внутренним спокойствием, я должна быть готова перестроить не только свои слова, не только свои реакции, но и саму точку зрения, с которой я на него смотрю, — потому что именно она определяет, что он будет чувствовать, какую роль продолжит играть, и что именно получит в ответ из мира, в котором я, сама того не замечая, до этого дня удерживала его как маленького, беспомощного, уязвимого, зависшего, и теперь — отпускаю.

Совет дня

И если ты действительно хочешь помочь — перестань тревожиться, не потому что «надо думать позитивно», а потому что твоя тревога делает его слабым. Он чувствует её, даже если ты молчишь, он подстраивается под неё, даже если ты думаешь, что просто волнуешься.

Прекрати смотреть на него как на потерянного, перестань каждый день удерживать его внутри своего страха, ты не обязана спасать, но ты можешь отпустить, и тогда он пойдёт.

Я сама до недавнего времени жила в этой ловушке: думала, что просто переживаю, просто хочу помочь, просто стараюсь заработать, чтобы поддержать. Но пока я держала образ слабости — он и жил в этой слабости, пока я видела, что ему плохо, ему и было плохо.

Стоило мне всего на неделю изменить фокус, и у мужа появилась энергия, и сын вдруг сказал: «Мам, я бодрячком». Это не чудо, а работа сознания.
И если ты действительно хочешь, чтобы у близкого стало лучше, перестань держать его в своей тревоге.

Выпусти, отпусти и доверь, потому что именно ты держишь закрытой эту дверь.