Говоря о военной истории человечества, есть сильный такой соблазн разделить её на два этапа: «войны профессионалов» и «всеобщие войны».
И в общем-то большая часть истории — это именно что «войны профессионалов», будь то рыцари, самураи, легионеры, рекруты XVIII века или же наемники XVI века (или наемники, скажем, Ганнибала Барки из Второй Пунической).
Да, можно найти исключения или примеры участия в том или ином конфликте «масс простолюдинов» (но нужно ещё разобраться, где там реальный пример, а где — более позднее мифотворчество про «дубины народной войны»).
Но в целом — речь про отдельные прослойки общества, на содержание коих в немалой степени работало остальное население (а иногда фактически только на это и работало). Речь о профессионалах, которых готовили к «боям-походам» с младых ногтей.
Под это нередко «создавалась» целая воинская культура. Воинское искусство было не просто ремеслом, но порой ещё и смыслом жизни.
Но вот случился промышленный переворот, на сцену вышли массовые армии из вчерашних «податных людей» — крестьян, учителей, рабочих и т.д.
Всеобщая воинская повинность в этом смысле уравняла родовитых дворян с предками-рыцарями из XII века и людей без шикарной родословной и без желания воевать вообще.
Конечно, апогеем «всеобщей войны» стал период двух мировых столкновений — 1914 — 1918 и 1939 — 1945. И здесь уже воевали многомиллионные армии, куда порой загоняли едва ли не всё боеспособное мужское население. Которое ещё нужно было как-то мотивировать, не только наказанием.
Если мы говорим про Первую мировую войну, то в процентном соотношении (из крупных держав) больше всего народу удалось поставить под ружье немцам и французам.
Из 16 миллионов немецких мужчин, родившихся с 1870 по 1899 гг. — на Первую мировую отправилось свыше 13 миллионов. В абсолютном значении — это ненамного меньше, чем выставила с 1914 по 1917 гг. Российская империя (14 — 15 миллионов примерно).
Но это ещё не самое удивительное. Ведь сам призыв сопровождался настоящей «патриотически-милитаристской истерией», когда вчерашние штатские боялись «опоздать на войну», без них, мол, Париж возьмут.
В этом смысле в немецкой истории остался даже некий феномен «августовского чуда»:
«Начало войны осталось в памяти немцев как чудо августа 1914 года. А заключалось оно, главным образом, в том, с какой готовностью рабочие шли на военную службу.
Совсем недавно, ещё месяц назад, в немецких городах происходили массовые антивоенные манифестации социал-демократов. Несмотря на это, 1 августа 1914 года, считая, что речь идет об оборонительной войне, рабочие с готовностью шли с оружием в руках защищать свою страну, а социал-демократическая партия проголосовала за военные кредиты...
Внешний враг заставил забыть социальные, политические и национальные конфликты предыдущих лет, а ощущение сопричастности к общему делу отбрасывало всякие сомнения в легкости обещанной победы...» (с) Н. Е. Журбина. Эволюция массового сознания солдат и офицеров германской армии в период Первой мировой войны 1914-1918 гг. / ВГУ, 2008.
Важно отметить, что немецкое общество загодя готовилось к войне, причем активное участие в процессе принимали выдающиеся (без шуток) деятели культуры. Очень сильный контраст с положением дел в той же дореволюционной России.
Где и уже в разгар Первой мировой накал пропаганды не мог сравниться с немецким и в целом реально затрагивал лишь «образованные городские слои» (а у нас их ещё и сильно меньше было).
Германская элита сумела убедить массы в том, что а) «они там сами виноваты, мы обороняемся» и б) «это всё ненадолго, скоро победим». Оба пункта не срастались с реальностью... Но они позволили Второму Рейху поставить под ружье рабочих, заставить голосовать за войну социалистов, вообще «довоевать» до ноября 1918 года...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!