— Макс, смотри за углями! Вероника же не переносит копоть! – Анна высунулась с кухонного балкончика дачи, перекрикивая шум воды и звон тарелок. На руке у нее блестел маринад.
— Переворачиваю! – Максим аккуратно поддел щипцами подрумяненный кусок свинины. От мангала тянуло жаром и аппетитным запахом жареного мяса с чесноком. – Твой салат доделываешь?
— Сейчас! – Анна поставила на стол большую миску. В ней лежали нарезанные огурцы, помидоры, перец, щедро посыпанные зеленью. Все это было перемешано с легкой заправкой. – Только бы Катя не влезла...
— Мы тут! – за калиткой показалась Лена с плетеной корзиной, из которой торчал багет. За ней шел Сергей, неся гитару в чехле, и Вероника, с опаской поглядывая на дымок от мангала.
Начались приветствия, шумные объятия, разлили по стаканам домашний лимонад. Максим снял первую партию шашлыка с шампуров, выложил на блюдо. Мясо дымилось.
— Готово! – объявил он, довольный. – Пробуйте, пока горячее.
— Главное, сам не съешь! – усмехнулась Анна, раскладывая приборы.
Вдруг со стороны дороги донесся нарастающий звук мотора – явно не тихий двигатель Лениной машины. Разговоры стихли. Анна и Максим встревоженно переглянулись. Раздался скрип – кто-то открывал калитку.
-----
Раздался скрип – кто-то открывал калитку. Из-за нее показалась Екатерина. Она стояла, слегка запыхавшись, в слишком нарядном для дачи белом платье и босоножках на каблуках, которые вязли в земле. Легкий запах дорогих духов тут же смешался с дымом от мангала.
— Мимо ехала, — сказала она, стараясь улыбнуться шире обычного и оглядывая стол. — Чуть не проскочила ваш переулок. Ой, а у вас шашлык? Какое совпадение! — Голос звучал сладко, но Анна знала эту ноту – Катя что-то задумала.
Вероника негромко чихнула. Сергей перестал настраивать гитару. Лена замерла с ножом для хлеба в руке. Максим опустил щипцы, оперся о край мангала. Анна почувствовала, как в животе все сжалось в знакомый тугой узел.
— Катя, мы... не ждали тебя, — произнесла Анна, стараясь говорить ровно. — У нас друзья...
— Ой, да ладно вам! — Екатерина махнула рукой, будто отмахиваясь от комара. Ее глаза уже бегали по столу, выискивая свободное место и тарелку. — Я на минутку! Перекушу – и сразу поеду. У меня потом... важная встреча. — Она сделала несколько шагов к столу, ее каблуки оставляли глубокие дырочки в рыхлой земле. — Ой, Макс, мясо-то какое румяное! — Без тени смущения она взяла чистую тарелку – самую большую, приготовленную для хлеба – и направилась к блюду с шашлыком. — И салатик... Анечка, твой, да? Я его обожаю, — добавила она, щедро накладывая себе шашлык щипцами – четыре самых крупных куска. — Вы же не против?
Анна глубоко вдохнула, глядя, как Катя ложкой выгребает из миски половник салата, сметая аккуратную горку зелени. Минутка, которую Катя всегда растягивала на час, настала. Пора.
-----
Пора. Анна не стала ничего говорить. Она молча вытерла руки о края своего старого хлопкового фартука – на том месте уже было светлое пятно от частого вытирания. Полезла в глубокий карман, порылась там секунду и вытащила сложенный пополам листок бумаги, слегка помятый по краям. Развернула его и положила на стол прямо перед Катиной тарелкой, где уже лежали два куска мяса, а третий был на вилке на пути ко рту.
— Что это? — спросила Катя, не отрывая глаз от шашлыка. Она все же сунула мясо в рот и прожевала, явно наслаждаясь. — Новый рецепт салата? Ой, а у вас тут гранат? — Она ткнула вилкой в миску.
— Это расценки, Катя, — сказала Анна спокойно, чуть громче обычного, чтобы было слышно всем. Она постучала пальцем по заголовку на листке. — Для тех, кто приезжает на шашлык без звонка и без угощения. Так, на всякий случай. Чтобы потом не было недопониманий.
Катя перевела взгляд на бумагу. Наверху было написано от руки, фломастером: «Пикник. Оплата по факту». Ниже столбиком:
Шашлык (1 пор. ~200 гр) — 300 руб.
Салат овощной (1 пор.) — 150 руб.
Сервировка (однораз. посуда) — 30 руб.
Услуги мангальщика (опц.) — 100 руб.
В самом низу, другим цветом ручки, приписка: За появление в белом на пикнике + 10% (страховка от пятен).
Катя перестала жевать. Она медленно опустила вилку с четвертым куском мяса на тарелку.
— Ты это... серьезно? — Она уставилась на Анну, ее брови поползли вверх. В глазах мелькнуло непонимание, быстро сменившееся обидой. — Это что за... список? Расценки? На меня?!
— Ну, раз ты без предупреждения и с пустыми руками, — Анна чуть склонила голову набок, ее голос оставался ровным, но в нем появилась стальная ниточка, — то да. По тарифу. Все честно. Смотри, у тебя уже три... нет, четыре порции шашлыка. Это 1200. Салата грамм триста навернула – еще 450. Сервировка – 30. И платье... — Анна кивнула на белоснежный подол. — Страховка, Катя. Мало ли искра запрыгнет. Плюс 10% от 1680 – это 168. Итого... 1848 рублей. Округлим до 1800. Наличкой или переводом? Сбер у меня тут под рукой. — Она достала из того же кармана фартука смартфон.
Тишина накрыла поляну плотнее дыма от мангала. Было слышно, как шипит жир, капая на угли. Сергей кашлянул в кулак. Лена прикусила губу. Вероника уставилась в свою тарелку. Максим молча подбросил в мангал щепотку щепы – пламя вспыхнуло, осветив его невозмутимое лицо. Вилка в Катиной руке дрогнула, звякнув о край тарелки.
-----
Вилка в Катиной руке дрогнула, звякнув о край тарелки. Звук, такой обычный, сейчас казался громким. Катя отодвинула тарелку, встала. Белое платье смялось на коленях, где она неосторожно прижала салфетку.
— Серьезно? — ее голос сорвался на визгливую ноту. Она ткнула пальцем в помятый листок. — Ты мне... счет?! За еду?! Я тебе не проезжий какой-то! Я СЕМЬЯ! Твоя золовка! — Она обвела взглядом гостей, ища поддержки, но все отвели глаза. Лена аккуратно положила нож на стол. — Максим! Ты слышишь, что твоя жена вытворяет?! Она меня унижает!
Максим медленно отложил щипцы. Он взглянул не на сестру, а на Анну. Видно было, как он сглотнул, прежде чем заговорить. Голос у него был низкий, усталый, но твердый.
— Кать, семья... — он сделал паузу, выбирая слова, — семья не приезжает на готовенькое в белом платье. Семья помогает. Хотя бы салат привезет. Или позвонит заранее. А не является, когда вздумается, и начинает жрать, как... — Он запнулся, не договорив сравнение, но смысл повис в воздухе.
— Как последняя... — начала было Катя, но Максим ее перебил.
— Как гость, который не зван и не ждан. И не благодарен. Анна весь день мариновала, резала, готовила. А ты? Приперлась, как королева, села и жрешь. И еще орешь. Вот это унижение, Кать. Для нас.
Лена вдруг фыркнула. Сдержанно, в ладонь, но фыркнула. Сергей отвернулся к гитаре, делая вид, что поправляет струну, но плечи его слегка тряслись. Вероника уткнулась носом в стакан с лимонадом. Этот сдавленный смешок Лены, казалось, добил Катю. Краска залила ее лицо и шею.
— Да пошли вы все! — выкрикнула она, голос хриплый от злости. — Жадины! Грош вам цена! Родной сестре мясцом поживиться не дали! — Она схватила свою маленькую сумочку, такую же белую и непрактичную, как платье, и резко развернулась. Ее каблук оступился на рыхлой земле, она едва не упала, сердито вырвав ногу. — Подавитесь своим шашлыком!
Она зашагала к калитке, не глядя назад. Белое платье мелькало между кустами смородины, цепляясь за ветки. Хлопнула дверца машины, резко взревел мотор, запахло бензином. Машина рванула с места, поднимая пыль.
Тишина, наступившая после рева мотора, была другой. Не напряженной, а... разряженной. Словно грозу пронесло. На столе у Кати осталась тарелка с почти нетронутым салатом и четырьмя кусками шашлыка. Один кусок так и лежал на вилке, остывая.
-----
Один кусок так и лежал на вилке, остывая. Анна первая нарушила тишину. Она просто подошла к Катиному месту, взяла ту самую большую тарелку – теперь с остывающим мясом и помятым салатом – и отнесла ее к мусорному ведру у сарая. Вытряхнула содержимое. Тарелка глухо звякнула о дно ведра.
— Эх, жалко мяса-то, — тихо пробормотал Сергей, глядя ей вслед.
— Зато нервы целее, — ответила Лена, уже накладывая себе салат. Ее голос звучал бодрее, чем ожидалось. – Аня, давай сюда эту вкуснятину, пока совсем не остыло! Макс, подкинь угольков, что ли.
Максим молча подвинул решетку мангала, подбросил пару ольховых щепок. Угли ярко вспыхнули, осветив его лицо – усталое, но без привычной складки беспокойства между бровями. Он снял с шампуров новую порцию мяса, аромат снова поплыл над столом, на этот раз без помех.
— Вот, Ань, — он положил на тарелку Анне два самых румяных куска. – Ты ж еще не ела. И салату наложи.
Анна села. Руки у нее слегка дрожали, она сжала их на коленях под столом. Взяла вилку, отломила кусочек мяса. Оно было горячим, сочным, с легкой корочкой. Она медленно прожевала, чувствуя, как знакомый вкус и тепло еды понемногу расслабляют тугой комок под ложечкой. Она поймала взгляд Максима. Он не улыбался, но в его глазах было что-то спокойное, твердое. Она кивнула ему, почти незаметно. *Спасибо*, прошептали ее губы без звука.
— Ну что, Сергей, — Лена толкнула локтем задумавшегося друга. – Гитару-то доставай! Без музыки какой пикник?
Сергей оживился, снял чехол, зазвенели струны. Первые неуверенные аккорды поплыли в теплеющий вечерний воздух. Вероника осторожно улыбнулась, пододвинула к себе миску с салатом. Сверчки запели в траве за забором, громче прежнего.
Анна допила свой лимонад. В кармане фартука что-то наткнулось на руку. Она вытащила помятый листок с прайсом. Он был теплым от ее тела, уголок загнулся. Она разгладила его пальцем, посмотрела на нелепые строчки про "страховку за белое". Чуть дрогнули уголки губ. Потом сложила листок аккуратнее и сунула обратно в карман. Фартук был старый, потертый на сгибах, в пятнах от маринада и земли.
— Пригодится, — тихо сказала она себе, глядя на тлеющие угли в мангале. – На всякий случай. Мало ли кто еще "мимо проедет".
Она откинулась на спинку скрипучего плетеного кресла. Музыка набирала силу. Разговор за столом снова ожил – о работе, о планах на дачу, о смешном случае у Лены на прошлой неделе. Обычный летний вечер. Без белых платьев. Без визга. Без лишних счетов. Только друзья, тихий треск углей, гитара и темнеющее небо над головой.
А как вы справляетесь с незваными гостями? Делитесь в комментариях – вдруг и нам пригодится?