Он снимал о своём зрителе и этим же бесил этого самого зрителя. Как режиссёр, он был очень резким, очень страшным и очень честным. Не секрет, что его фильмы ругали и ругают, пытались запрещать и пытаются, цитировали и цитируют, ненавидели и ненавидят, обожествляли и обожествляют. Кажется, что Алексей Балабанов — это человек, который до конца был своим и не своим, он был как наблюдатель, который очень переживал за всё, что творилось вокруг него, а потому он стал самым точным свидетелем противоречивой российской души.
Кино после морали.
Смерть Алексея Балабанова в 2013 году запустила странный процесс: казалось бы, человек ушёл, остались лишь фильмы, но не тут-то было... С каждым годом его фигура становится всё более противоречивой. Его либо пытаются канонизировать в очередной раз, говоря о нём как о «гении 90-х», «голосе времени», «главном по правде», либо же пытаются демонизировать: «пропагандист н*силия», «поэт ф*шизоидного мира», «мужик из телевизора от которого несёт перегаром».
И как бы странно это не звучало, но возможно, что это лучшая оценка его творчества: Балабанов — режиссёр, которого нельзя спокойно принять ни в одну идеологию. Он настолько уловил то, как живет и чем дышит русский народ, что никто не может смотреть его фильмы спокойно. Он показывает зрителю то, что действует в нём без его ведома, некую сущность, которая шевелится в недрах сознания смотрящего. Его картины не поучают, но они живут и лечат. И пусть они грязные, кровавые, неполиткорректные, но они безумно точные. Они ставят зеркало перед нашим лицомскуда мы вынуждены посмотреть, и от того, что мы видим там, нам становится страшно. Велик он потому, что он никому не пытался нравиться, а лишь пытался показать правду. Жизнь. И этим уже навсегда отмежевался от многих своих коллег по цеху.
2. Балабанов и бесы.
Мир Балабанова — это мир, населённый людьми, которых приличное кино стыдливо вырезает: проститутки, бандиты, алкаши, ветеран с судимостью, дурак с гитарой, студентка, мечтающая о Париже и другие. Из объединяет то, что все они живут на обочине жизни. Или даже под ней. Но это не антигерои, это — народ. Народ! Люди! И они есть. Он обнажил суть русского социального тела, да и не только русского: распад, насилие, вера, которая обмелчала, отчаянная жажда справедливости этих самых низов, их обида, боль и тоска по настоящему.
У Балабанова нет места высокомерию. Он не смеётся над ними. Он не смеётся ни над одним своим героем. Даже в «Грузе 200», где, казалось бы, все скатываются в ад, нет откровенной насмешки над героями, есть ужас от того, что они ищут чего-то большего, но не знают путей, кроме тех из них, имя которым — жестокость... Это мир без Бога, мир в котором остались только страх и инстинкты. Это Достоевский после Чернобыля, Гоголь с битой, Хармс, снятый на VHS.
Балабанов — режиссёр постсоветского абсурда, где мораль больше не действует, а любовь — это просто фон для бессмысленной гибели человека.
3. Данила и антигерой нового времени.
«Брат» — фильм, который давно стал мифом. Данила Багров — это национальный архетип, мутировавший в народное бессознательное. Одни видят в нём героя, другие — убийцу. Сам Балабанов говорил о нём: «Он просто нормальный парень».
И ведь действительно, Данила — не идеолог, он нормальный парень. Он не хочет власти, не строит теории. Он просто действует. По совести. Но совесть у него странная: не от Евангелия и не от Конституции, а совесть, воспитанная нашей реальностью, которая говорит, что «правда — в силе».
Важен и тот факт, чтоБалабанов не романтизирует своего героя. Он лишь исследует то, как Данила разрушает свой мир, а внешний мир разрушает его. В «Брате 2» он уже становится мессианской фигурой, почти богом мщения, но при этом пустым. Его миссия — месть, но не созидание. Он не знает, зачем живёт. Он просто едет дальше. Без цели. Без какого-либо будущего. Авось...
4. Мир без любви, но с надеждой.
Одна из главных черт Балабанова в том, что он был пессимистом, который всё-таки верил в человека. Да, это вера странная, почти извращённая. Но она есть.
Даже в «Грузе 200», где всё дышит мертвечиной, есть огонь: желание вырваться, спастись, быть лучше. В фильме «Про уродов и людей» — кошмар фотографий и порнографии 1900-х — также слышна какая-то тонкая нота, светлая нота о том, что человек хочет быть другим. В «Морфии» также есть какой-то тонкий свет, тонкая надежда.
Балабанов не верит институтам, но верит в личное решение человека. Верит в человеческое «нет» злу. И это не Голливуд. Это Россия. Россия, где добро не побеждает, но всё равно встаёт на ноги и идёт дальше.
5. Почему Балабанов — пророк?
Парадоксально, но Алексей Балабанов становится всё более популярен. Его фильмы смотрятся сегодня, как хроника мира, в котором остаются насилие, бессилие и воля. Где каждый: сам себе суд. Где за «правду» стреляют, а за «любовь» умирают. Где одиночество стало нормой, а грубость — языком общения.
Повторю, он не пытался нравиться. Он не делал кино для фестивалей. Он делал кино про нас. Про то, что мы боимся признать в себе. Про реальность, которую мы хотим забыть и не видеть. Он был режиссёром, который смотрел в бездну и знал, что эта бездна часть нас самих.
Эпилог: «Мне не жалко»
Балабанов умер. Его не стало, всё же он остался. В кадрах, в цитатах, в странной любви и ненависти зрителя к его визуальному мраку. Его кино не нужно любить. Его нужно понимать. Или хотя бы попытаться понять. А если не получится понять, то значит, он снова оказался прав.