«Мой молодой друг, пределом глупости является желание повторить вчерашний день».
Из повести «Судьба Шарля Лонсевиля».
Минутка краеведения. Сегодня, 31 мая, исполняется 133 года со дня рождения выдающегося советского писателя Константина Георгиевича Паустовского.
Как все помнят со школы, его произведения были посвящены красоте русской природы и жизни Мещёры. Однако Константин Паустовский писал не только о природе. В 30-х годах он трижды побывал в Карелии и написал две интереснейшие повести: «Судьба Шарля Лонсевиля» и «Озерный фронт», которые рассказывают о нашей истории.
«Судьбу Шарля Лонсевиля» Паустовский написал, если так можно выразиться, по заказу Максима Горького. Великий пролетарский писатель предложил коллегам написать книгу об истории какого-либо завода в СССР. Паустовский выбрал Александровский завод в Петрозаводске, будущий Онежский тракторный завод.
(Ныне, увы, уничтоженный либеральными реформами; об этом можно прочитать здесь).
Историю Александровского завода Константин Паустовский показывает через судьбу главного героя, француза Шарля Лонсевиля – инженера по литью пушек, бывшего республиканца и бывшего бонапартиста, взятого в плен во время отступления армии Наполеона из России. Это очень мрачная судьба.
Повесть интересна и описаниями жизни в Петрозаводске, каким он был более двухсот лет назад. Конечно, Паустовский рисует это в своем воображении, но тем не менее, каков язык!
«Стояла осень. Черные реки – Неглинка и Лососинка – проносили через город желтые березовые листья и нагромождали их в пышные кучи около зеленых от гнили плотин.
Столбы тусклого пламени из доменных печей озаряли по ночам мертвый город, и в освещении этом он чудился Лонсевилю бредом. Зарево выхватывало из кромешной темноты куски незнакомой и угнетавшей Лонсевиля жизни: страшные усы будочника, поломанные мосты, мокрый нос пьяного, оравшего песню: «Не знаешь, мать, как сердцу больно, не знаешь горя ты мово», обрывки афишек, извещавших, что в знак посещения завода государем с рабочих будут отчислять по две копейки с заработанного рубля на сооружение церкви в слободе Голиковке.
Армстронг жил в губернаторском доме, построенном двумя полукружьями по обочинам площади, заросшей травой. Дом был благороден и прекрасен, как и все творения зодчего Растрелли.
Лонсевиль долго не мог припомнить, в каком городе он видел подобное здание. Потом вспомнил и улыбнулся. Конечно, в Веймаре, куда они входили июньским утром. Как можно забыть запах воды и лип и росу, падавшую с ветвей на сукно серых мундиров! Как можно забыть дым жаровен и золотую пену – ее приходилось с силой сдувать с тяжелых пивных кружек! Как можно забыть дом Гете, где в тишине, среди бальзаминов, рождались мысли, волновавшие лучшие умы Европы!»
***
Конечно, поэтическое воображение Паустовского создаёт несколько виртуальный мир, где Петрозаводск пересекается с Веймаром. И сейчас, с учетом наших знаний истории, можно придраться к некоторым фактам, описанным в этой повести. Но зачем? Речь все-таки идет о художественной литературе.
То же самое касается второй повести о Карелии — «Озерный фронт», которая рассказывает о моряках красной Онежской флотилии в 1919 году, во время иностранной интервенции на Севере России, прежде всего в карельском Заонежье.
«Капитан Тренер пожевал жареную репу и вздохнул. Вкус репы отдавал горечью, как воздух лесистого и холодного Заонежья, где стояла флотилия.
Кончался май. Грязный лед все еще таял на берегах Онежского озера. По ночам казалось, что озеро превращается в море, – запах льда напоминал запах сырых приморских песков.
Лес шумел за окнами избы, нагоняя сон. Канонерские лодки кланялись берегу, поблескивая огнями. То были старые буксирные пароходы, приплюснутые, как клопы. В Петрозаводске их выкрасили в цвет мокрого полотна и поставили им на палубы орудия...»
Обе повести Константина Георгиевича Паустовского невелики по объему, увлекательны, и я рекомендую их прочитать всем, кто интересуется историей нашей республики.
Еще о Карелии в произведениях классиков - Русская литература как свидетель в пользу большевиков