оглавление канала, часть 1-я
Шалый, еще немного постояв и погавкав на противоположный берег, кинулся за ним вслед. Выше водопада река была более бурной, но зато и более узкой. Наконец, Глеб обнаружил подходящее место для переправы: несколько плоских камней, как нарочно, лежали почти в линию от одного до другого берега. Но в воду залезть все же пришлось, самый первый камень лежал от берега в нескольких метрах, а прыгать на мокрый валун Глеб не стал. Переломанные ноги сейчас ему были без надобности. Едва он ступил в воду, как на берегу начал возмущенно тявкать Шалый, словно говоря: мол, меня-то возьми, я-то не допрыгну. Глеб, тяжело вздохнув, проворчал:
- Ты же собака, а не кошка… А воды боишься! Стыдно должно быть…
Пес, будто понимая смысл сказанных в его адрес слов, жалобно заскулил и заметался по берегу. Чуть не плюнув в сердцах, Глеб вернулся, подхватил собаку на руки и перенес его на первый камень. Дальше дело пошло веселее. Шалый, осторожно перепрыгивая с камня на камень, в два счета перебрался на другой берег и стал там суетливо метаться, тихонько подгавкивая, словно бы торопя человека. Глеб только головой покачал, пробормотав:
- Ну ты и наглец… Как Ёшка тебя только терпит…
Но «наглец» продолжал суетливо метаться по берегу, будто пытаясь сказать, что, мол, какие же эти двуногие неповоротливые! Но едва Глеб успел перепрыгнуть с последнего камня на другой берег, как пес тут же сорвался с места и скрылся в чаще. Холодное купание, хоть только и нижней части тела, немного охладило пыл Глеба. Он уже стал подумывать, а не сглупил ли он, не известив друзей, отправившись на другой берег за суматошным псом? Продираясь сквозь колючий кустарник ракитника и дикого шиповника, сердито проворчал себе под нос:
- Ну, если ты, паразит такой, за зверем рванул, то обратно сам через речку будешь добираться!
Вскоре он выбрался из зарослей и оказался на небольшой прогалине. Шалого нигде не было видно. Глеб остановился на небольшом взгорке и тихонько свистнул. Через несколько минут пес серым комком выкатился из зарослей кедрового стланика и принялся скакать вокруг человека с подвизгиванием, что могло означать только одно: призыв следовать за ним и поскорее. Глеб и последовал. И уже через несколько десятков метров обнаружил тропу, ведущую от берега реки вглубь леса. При этом тропа была не звериной. Точнее, не только звериной. На одном из ее участков, где почва была немного помягче и повлажнее, явно виднелся четкий отпечаток человеческого следа, довольно свежего, не более чем двухсуточного. Он присел на корточки, внимательно осматривая продавленную почву. След был маленьким, и тот, кто его оставил, имел не очень тяжелый вес. Вряд ли у покойного Михеича была такая маленькая нога, да и, насколько Глеб его помнил, весил он никак не меньше восьмидесяти килограммов. Этот отпечаток мог принадлежать либо маленькому мужчине, либо, как бы это ни странно звучало, женщине. У Глеба на мгновение перехватило дыхание. А вдруг… Но он отогнал от себя подобную мысль. Никаких «вдругов» быть не может! Если бы Варна вернулась, то она бы, наверняка, не стала прятаться по лесам, а вернулась бы домой! Глеб рассердился на себя за то, что любую ситуацию он рассматривает через призму своего желания найти жену. Так и свихнуться недолго! А здравый рассудок ему необходим! Ради бабы Феши, ради Варны и их будущего ребенка, да и ради себя самого, в конце концов!!!
Глеб скинул карабин с плеча и осторожно пошел по тропе вперед. Лазать по непроходимым и колючим кустарникам ему больше не пришлось. Тропа затейливо вилась, выписывая разные виражи и кренделя, больше похожие на диковинные узоры, огибая все труднопроходимые места. И это еще раз говорило в пользу той его версии, что эта тропа была проторена именно человеком. Зверь бы так мудрить, точно, не стал. Как бы он внимательно не смотрел себе под ноги (при этом не забывая зорко оглядываться и по сторонам), больше никаких следов он на каменистой почве не обнаружил. Тут было несколько вариантов: либо тот, кто оставил тот след, который он заметил в самом начале, очень внимательно следил за тем, чтобы больше не оставлять своих отпечатков на земле, либо… От пришедшей ему на ум мысли он даже остановился. Черт!!! Кажется, именно второй вариант больше подходил подо все обстоятельства! Его просто-напросто заманивали! Как в ловушку! Еще пару лет назад такого рода мысль никогда бы не могла прийти ему в голову! Но после всего того, что он пережил, начиная от появления его будущей жены из другого времени до окончательной битвы с Мормагоном, подменышем из того же времени, подобная перспектива вовсе не выглядела чем-то невозможно диким или невероятным.
Глеб постоял немного на месте, раздумывая над ситуацией. О том, чтобы повернуть назад и прийти сюда чуть позже, вместе со своими друзьями, не могло быть и речи. Во-первых, получалось, что он, все понимая, сознательно повел бы своих друзей в ловушку, если его предположения верны. А во-вторых, нетерпение поскорее разобраться, что тут, черт возьми, происходит, было уже сильнее разума и всяческой осторожности! Но лететь, как глупый мотылек на огонь, он тоже не собирался. Он сошел с тропы, отступил метра на три в сторону и пошел вдоль нее, укрываясь за зарослями молодого пихтача. Вскоре тропа стала подниматься в гору. Растительности, за которой можно было бы укрыться, здесь становилось меньше, и Глеб уже подумывал, не стоит ли ему начинать передвигаться по-пластунски, как тропа внезапно уперлась в небольшую площадку перед входом в пещеру.
Шалый был уже здесь и вел себя как-то странно. Он не лаял, не пытался зайти внутрь. Собака лежала на брюхе почти у самого входа и тихонько скулила. Глеб, как бывалый таежник, прекрасно знал, что подобные пещеры служили логовом для хищников, и соваться внутрь, не убедившись, что там его встретят чьи-нибудь зубы или когти, было величайшей глупостью. Правда, поведение пса не указывало на наличие какого-либо хищного зверя внутри. На всякий случай, укрывшись за большим валуном, которых здесь было в избытке, он тихонько позвал:
- Шалый… Иди сюда, мальчик…
Пес, оглянувшись на него, не вставая на лапы, пополз к нему, словно был ранен. И только оказавшись рядом с Глебом, собака встала на ноги и виновато глянула на человека. Глеб присел на корточки и осмотрел пса. Никаких ран или других повреждений он не заметил и сердито прошептал:
- Ну и чего ты дурака валяешь?! – Шалый опять тихонько заскулил и нерешительно пару раз дернул хвостом-колечком. – Что там, пес? Хищник? Человек?
По понятным причинам собака ему не ответила. Впрочем, эти вопросы Глеб, скорее, задавал самому себе, нежели своему четвероногому другу. Нужно было на что-то решаться. Стрелять в пещеру было нельзя. Вдруг там был человек? И он сделал самое простое, что мог предпринять в этой ситуации. Оборвав вокруг себя сухие стебли прошлогодней травы, он обмотал ими небольшой камень и поджег этот импровизированный «снаряд». Сухая трава занялась быстро. Глеб, высунувшись из своего укрытия, швырнул его в пещеру. Если бы там был дикий зверь, то при запахе дыма… Впрочем, Глеб сделал это так, на всякий случай. Он был почти уверен, что зверя там нет. Шалый уж больно себя вел странно, да и интуиция ему подсказывала, что это обиталище скорее человека, чем зверя.
Выждав несколько минут, он осторожно стал подбираться к пещере. Пес в каком-то странном настроении и состоянии духа, вовсе не свойственном для охотничьей лайки, плелся за ним, все время поскуливая, будто и впрямь у него что-то болело. Оказавшись возле самого входа, Глеб позвал:
- Эй… Кто-нибудь есть живой?
Никто не отозвался. Впрочем, это вовсе не означало, что там никого нет. Глеб передернул затвор и короткими шажками стал продвигаться вперед. На первый взгляд, это была небольшая пещера, больше похожая на глубокую щель, нежели именно на пещеру. Недалеко от входа на камнях лежал его «снаряд». Трава почти дотлела, и едкая, желтовато-коричневая струйка дыма стелилась изворотливой змеей к выходу. Глеб остановился на пороге, если, конечно, так можно было назвать вход в эту щель-пещеру, и еще раз позвал:
- Кто-нибудь есть?
Голос под узким высоким сводом прозвучал как-то глухо, не вызывая никакого эха. И это была еще одна странность, которую он определил в общую кучу непонятных явлений за последние несколько часов. Глеб сделал еще несколько шагов вперед. Но Шалый за ним не пошел. Пес, будто наткнувшись на невидимый барьер, опять улегся на брюхо и жалобно заскулил. Объяснить поведение собаки Глеб никак не мог, да и не до того ему было. Все чувства у него обострились. Интуиция уже давно яростно семафорила ему красным светом опасности, но азарт, охвативший его, был и толкал его вперед, заглушая все зовы разума. Ему вдруг показалось, что из дальнего конца пещеры раздавался едва слышный шорох, словно там осторожно скреблась мышь. Только вот мышам здесь взяться было неоткуда. Точнее, даже не так. В тайге этого добра было сколько угодно, только вот этим непоседливым грызунам совсем нечего было делать в пещере. Никакой пищи здесь для них не было. Да и хищный зверь легко мог выбрать это место для своего жилища.
Фонарика у Глеба с собой не было, но света, падающего от входа, было вполне достаточно, чтобы немного разглядеть пещеру изнутри. Ничего необычного. Пещера, как пещера. Не очень большая. Таких в горах были сотни. Образовалась она когда-то, возможно, тысячу лет назад, а может и еще раньше, скорее всего, в процессе землетрясения. Потому что своей формой изнутри она очень напоминала шалаш или индейское иглу. Две громадных каменных плиты, опираясь одна на другую, как раз и образовывали эту пещеру. Никаких признаков присутствия здесь кого-либо живого он не заметил. И это было весьма странно, потому что было совершенно очевидно, что тропа от реки вела именно сюда!
В дальнем углу были видны бесформенные завалы камней всех размеров, словно там когда-то обрушилась стена. Именно оттуда, как показалось Глебу, ему и слышалось это слабое шуршание. И еще… Он почувствовал щекой едва ощутимое дуновение, идущее откуда-то изнутри, что означало сквозняк. Значит, там, в глубине, был еще проход, но без фонаря лезть туда не имело смысла. Глеб застыл в нерешительности, оглянувшись на выход. Небо стало затягивать серой дымкой, и солнечный свет едва-едва пробивался сквозь эту мутную хмарь. Дышать стало, почему-то, трудно, будто эта надвигающаяся снаружи мгла вытягивала из воздуха весь кислород. Поколебавшись еще несколько мгновений, он решительно достал из кармана бензиновую зажигалку. Огонек вспыхнул, освещая маленький пятачок вокруг, и Глебу показалось, что от этого тускловато-оранжевого света дышать стало сразу легче. И это тоже было очень странно. Но он не стал тратить время на раздумья по этому поводу. Сделал несколько шагов вперед, приблизившись к нагромождению камней. Внезапно он почувствовал у себя за спиной едва заметное дуновение, словно кто-то, почти невесомый, быстро прошел за ним, задев его легким краем своей одежды. Он резко обернулся и тут же ощутил легкое касание к своей шее. Последнее, что он услышал, был протяжный и горестный вой Шалого.