Глава двадцать пятая.
– Ой, простите сеньора! – решила Фелипина задать ведунье самый последний вопрос. – А как так получилось, что Кармен не родилась в том мире?
– Не суждено ей было там родиться. Выкидыш случился тогда у той Фелипины, кажется, на нервной почве, из-за стресса какого-то – не знаю точно.
– Спасибо Вам ещё раз за всё: за сведения и за документы тоже! – сказала Фелипина ведьме и вместе с адвокатом, которому теперь, якобы, предстояло быть её мужем, направилась к стоянке межпространственного транспорта.
Недолго они шли, уверенно пробираясь по тропинке через лес в самую его сердцевину, где находилась, как и говорила ведьма, стоянка для межпространственных кораблей – паромов. К их изумлению, робот-паромщик уже ждал их с нетерпением и был должным образом осведомлён о том, в какой мир они хотят попасть.
Но Фелипина всё же показала паромщику листочек бумажки, на котором ведьма написала код мира для отправки. Прочитав и отсканировав код для переправки людей в параллельный мир, робот помог путешественникам забраться на борт корабля и тут же последовал за ними сам. Подняв, наконец, трап, паромщик начал «колдовать» над так называемым «штурвалом». На самом деле, это было очень современное устройство с поручнями, снабжённое также круглой площадкой вокруг этого аппарата, на которую надо было встать капитану межмирового корабля, чтобы начать управление. В общем, это было устройство, очень похожее на управление машиной времени в фильме «Гостья из будущего».
Судя по всему, аппарат был предназначен для перемещения людей как между мирами, так и во времени, сочетая в себе признаки и корабля, и машины времени. Пока наши пассажиры с удивлением и любопытством осматривали фантастическую технику будущего, робот-паромщик завёл межмировой корабль, который тут же исчез со своей стоянки в глухом лесу Кукольного Мира в Рейамо и очутился в очень похожем лесу на точно такой же площадке-стоянке для межмировых кораблей, но уже в другом мире, о которой было известно исключительно паромщикам, занимавшимся переправкой пассажиров между мирами, что по местным законам строго запрещалось и преследовалось как уголовное и даже политическое преступление.
Поэтому паромщики из других параллельных миров очень рисковали каждый раз, когда переправляли пассажиров из этого мира в другие и наоборот. Официальная наука европейских стран этого мира, где очутились Фелипина и Хосе Игнасио, полностью отрицала возможность существования каких-либо иных миров, кроме этого, но правительства большинства европейских стран возвели это в ранг целой тоталитарной идеологии, по которой преследовались даже любые обывательские речи о других, параллельных мирах.
Кроме того, мировое правительство наложило жесточайшую цензуру на всю фантастику в кино и литературном искусстве, и даже в живописи. Видимо, убеждённые средневековые ретрограды, засевшие на долго в правительстве этого, совершенно не развивавшегося бедного мира, как огня боялись любой фантастики, любой мистики и всего неизведанного и непознанного. А за публичное и даже высказанное в приватной беседе признание кого-либо, что он или она из параллельного мира, можно было запросто поплатиться своей свободой, в этот же день оказавшись либо в психушке, либо даже в тюрьме, если бы выходец из другого мира предоставил неопровержимые доказательства своего иномирового происхождения. Ведь это весьма опасным образом противоречило тотальной официальной мировой идеологии, установленной мировым инквизиторским правительством.
Весь коллективный запад этого мира почему-то в один миг оказался во мраке Средневековья и под тотальной властью вернувшейся инквизиции – церковно-судебно-полицейской карательной силовой организации, воссозданной для преследования инакомыслящих и недовольных. Обо всём этом паромщик досконально уведомил Фелипину и Хосе Игнасио.
– Будьте поэтому крайне осторожны в высказываниях и не ведитесь на провокационные вопросы! А они обязательно вам будут заданы в самой Испании и во всей Европе. Вы – местные и всё! И никаких других миров не знаете, и в них не верите! – убедительно инструктировал туристов робот-паромщик, доставивший Хосе Игнасио и Фелипину в этот странный мир.
– Не извольте беспокоиться, сеньор робот! – ответила ему Фелипина. – Мы всё поняли и будем осторожны и бдительны. Спасибо, что уведомили нас об особенностях этого мира.
– К сожалению, сеньора, это величайшая беда, трагедия этого мира! – пояснил паромщик со вздохом, хотя это совершенно не характерно для роботов-гуманоидов. – И единственная, пожалуй, страна, на которую не распространяются безумные законы этого мира, ‒ это Россия. Она здесь гораздо больше, чем в Реальном Мире, ‒ какой была по территории Российская Империя. Но при этом она – единственное в мире правовое и демократическое, социально ориентированное государство, чьи законы основаны на истинном гуманизме, нравственности, доброте и всеобщей любви, чего ни в Европе, ни во всём западном мире вообще давно уже не наблюдается даже отдалённо. Жизнь в России этого мира напоминает во многом рай божий, в то время, как весь остальной мир – это кромешный ад, тьма средневекового невежества и регресса! Воины России ведут освободительную борьбу за избавление всего мира и всех народов от европейских и американских инквизиторов, которые до сих пор устраивают карательные крестовые набеги и походы на другие народы, чтобы порабощать, грабить и уничтожать их. Впрочем, и в Реальном Мире, в Мире Людей ИВР, то же самое происходит, только в более, так скажем, завуалированной форме – не в такой дико-средневековой, как в этом многострадальном мире.
– Какой ужас! – только и смогла произнести потрясённая до глубины души рассказом робота Фелипина. – Вы, должно быть, уже бывали в этом мире, раз так хорошо знаете его?
– Да, сеньора, по долгу службы моей, мне не один раз приходилось посещать этот мир, чтобы переправлять из него людей и других разумных существ, желающих посещать другие миры. Как правило, я их переправляю только в один конец. Возвращаться желают только те, кто из России и только в Россию, разумеется. В Европу, как и во весь остальной мир, возвращаться никто не хочет. И понятно, почему!
– Ясное дело! – воскликнула Фелипина. – Кому же захочется туда, где царят репрессии, преследования и вечный гнёт?! Но мне просто срочно необходимо найти в этом мире мою Пиларситу и, во что бы то ни стало, забрать её отсюда, забрать в мой родной мир, откуда мы с моим адвокатом Хосе Игнасио.
– Но ведь Испания – довольно большая, обширная страна, где Вы будете искать Вашу дочь? Вы же не знаете, в какой детский дом она попала! Давайте, я помогу Вам в поисках! – настойчиво предложил робот.
– Спасибо Вам, конечно, сеньор робот! – возразила Фелипина. – Но Вы очень рискуете, ведь Вы – слишком явно робот. Вас могут замести! Мы же не знаем, как во всём этом мире воспринимают роботов, как к ним относятся!
– Я-то знаю, сеньора. В России у роботов даже есть гражданские права, как и у людей. Русские нас даже любят! Они, вообще, очень гуманны по отношению ко всем существам и к нам тоже. А во всём остальном мире нас либо преследуют, либо безжалостно эксплуатируют, как рабов. А тех из нас, кто сопротивляется эксплуатации и осмеливается бунтовать, тут же уничтожают как опасных бунтарей и смутьян. Только в России нам гарантировано право на свободный и оплачиваемый труд, нам даже дают отпуск. Мы можем спокойно отдыхать, посвящая время себе и нашим сородичам, уделять время своим семьям, которые нам так же, как и всем, разрешено создавать и с людьми, и с себе подобными.
– Вот, это я понимаю – демократия во всём её проявлении! – вступил в разговор Хосе Игнасио. – Вам-роботам удивительно повезло с Россией в этом мире!
– Да, Вы правы, сеньор адвокат, Россия в этом мире – самая добрая и благодетельная страна! Впрочем, полагаю, как и в Мире Людей ИВР – в Реальном Мире. Россия также предоставляет политическое убежище тем, кто в других странах подвергается необоснованным преследованиям из-за своих взглядов, из-за происхождения и по другим мотивам. Только закон России равно справедлив ко всем, только в России граждане могут себя чувствовать в полной безопасности. Поэтому будьте крайне осторожны. А что касается того, что меня могут «замести» как робота, как Вы сказать изволили, да запросто! Только мне совсем нет никакой надобности с этой стоянки куда-то уходить, чтобы помочь Вам в поисках того детдома, где прибывает Пилар Гонсалес в этом мире. Я же робот и могу осуществить любой поиск в интернете, не сходя с этого места!
И робот-паромщик, не дожидаясь ответа своих пассажиров, начал поиск по своим базам данных, прямо извлекая их из недр собственной памяти. Со стороны это выглядело так, как будто робот просто о чём-то очень глубоко задумался, устремив свой взгляд в небо. Хотя небо в том лесу, где очутились наши искатели приключений, было сильно завешано ветками деревьев и едва проглядывалось через них. И весь этот вид очень напоминал какой-то необыкновенной красоты сплетённый узорчатый ковёр на стене в гостиной.
Постояв таким образом ещё пару минут, робот выдал результат своих поисков:
– Найдено! – воскликнул робот, свойственно скорее для человека. – Известен адрес детского дома, где воспитывается Пилар – Ваша дочь, сеньора Фелипина. Записывайте адрес учреждения! Хотя нет, давайте, я Вам сам запишу!
– Запишите, пожалуйста, сеньор робот, я Вам буду за это очень признательна! – вежливо попросила Фелипина робота-паромщика.
Записав на листочке бумаги, поданном ему Фелипиной, адрес детского дома в Мадриде, где воспитывалась Пилар Фелипина Гонсалес сего мира, робот-паромщик протянул его женщине.
– Однако добираться до этого учреждения, сеньора, Вам придётся своим ходом. Как Вы понимаете, я не могу себя обнаруживать в этом мире.
– Я всё прекрасно понимаю, сеньор робот! – ответила Фелипина. – Всё нормально, дальше мы уже своим ходом доберёмся. Спасибо Вам!
– Ну, мы не прощаемся! Я же должен буду также доставить Вас обратно, в Кукольный Мир. И помните: Вы и адвокат Ваш – муж и жена в этом мире!
Выйдя из леса по такой же тропинке, как та, по которой они шли к стоянке межмировых кораблей в Кукольном Мире, Фелипина и Хосе Игнасио оказались снова в Мадриде, в Испании. Только всё казалось каким-то другим, незнакомым и чуждым – не как в их родном Реальном Мире.
Даже транспорт был каким-то старинным – в стиле ретро, и здания были, как в эпоху диктаторского режима Франсиско Франко. Кстати, в этом мире Испанией правил его внук и тоже Франсиско Франко – в честь деда. И по свирепости своей режим Франсиско Франко младшего ничем, как оказалось, не уступал режиму его деда. Тот ещё был диктатор, хлеще предыдущего! Он запретил гражданам Испании буквально всё, что было ему не по душе, кроме того, что было предусмотрено государственной идеологией. Сам же диктатор теперь ни в чём себе не отказывал, упиваясь своей властью и наслаждаясь забитостью и запуганностью до смерти своего же народа, который не видел теперь просвета, не надеясь уже дожить когда-либо до демократии и свободы. Ведь, помимо запретов диктатора, в стране действовали ещё и запреты инквизиции, которая в этом мире теперь преследовала людей за любое вольнодумство, за любые попытки протестовать, даже в творческой мысли. Преследовалось почти всё, кроме того, что было приказано. Мир теперь был во власти тиранов!