Глава двадцать шестая.
Но не об этом были теперь все мысли наших путешественников по параллельным мирам, а о том лишь, как из этого безумного мира вызволить малышку Пилар, которая томилась, как в заключении, в детском доме, ожидая, что мама с папой всё же живы и заберут её. Россия этого мира стремительно готовилась осуществить свой план по спасению мира от мировой инквизиции, от «нацизма», возрождённого уже в новой, хоть и старой средневековой форме, пришедшего в мир, как новая чума. Но когда это произойдёт, когда России удастся победить и освободить мир от этой напасти, никто не знал. А действовать нужно было здесь и сейчас.
И по этому поводу у Фелипины и Хосе Игнасио были теперь общие соображения. Но они рассматривали два основных варианта: просто тайно проникнуть на территорию детского дома и, найдя там Пилар, выкрасть её, чтобы, оставшись незамеченными, вместе с ней вернуться сначала в Кукольный Мир, а потом уже, освободив Кармен, вернуться в свой родной Мир Людей ИВР. Но был и другой план – более законный и открытый и поэтому менее рискованный: посетить детский дом и явиться к его директрисе с официальным визитом в качестве законных кандидатов на то, чтобы забрать Пиларситу из детского дома и воспитывать её на правах близких родственников – дяди и тёти, кем они были для Пилар с точки зрения мира, где они оба теперь находились.
– Да, Фелипина, пожалуй, эта идея – самая лучшая и безопасная! – говорил Хосе Игнасио Фелипине.
– Согласна, дорогой мой! Это более законный способ проникнуть в детский дом, чем делать это тайно, по сути похищая ребёнка! – уже войдя в роль жены Хосе Игнасио, ответила ему Фелипина, которая теперь была Феломена. – И не забывай, что теперь я – Феломена, а не Фелипина!
– Ай, да, конечно! Надо запомнить: Феломена Сааведра Лопес! – для себя повторил Хосе Игнасио имя своей новоиспечённой жены.
– Ну, и как тебе роль моего мужа, Хосе Игнасио? – кокетливо улыбаясь адвокату, прильнула к нему Феломена.
– Сказать честно, она мне начинает даже нравиться, дорогая!
– Да ладно! – удивилась вдруг Фелипина-Феломена. – Только ты особо не заигрывайся, друг мой! Это только на время прибывания в этом странном мире мы с тобой – муж и жена. Как только вернёмся обратно, снова станем теми, кто мы есть, на самом деле, друг для друга.
– Я всё прекрасно понимаю, Феломена! Но тише тут об этом! А вдруг в этом мире и у деревьев есть уши! – весьма настороженно прошептал Хосе Игнасио.
– Не думаю, хотя и не исключаю такую возможность. Но, Боже мой! Кто в этом мире может знать о нашем с тобой прибытии? Ведь мы вон ещё даже из леса не выбрались. И когда выберемся – не понятно!
– Думаю, что скоро, Феломена. Посмотри вдаль! – указал «жене» дон Хосе на самый конец тропинки, по которой они оба теперь шли к концу леса и к выходу в город.
– Ты хочешь сказать, что там, в дали, нас ждёт долгожданный выход из этого бесконечного леса?
– Именно это я и хочу сказать, Феломена. Нам ещё совсем немного осталось пройти по этой тропинке, и мы выйдем, наконец, в город. А там уж сядем на транспорт и доедем до детского дома.
Слова новоиспечённого мужа очень обнадёживали Фелипину (или Феломену). Она, вдоволь настрадавшаяся за последние несколько недель, так хотела услышать хоть какие-то хорошие новости, что наметилось хоть какое-то просветление в конце бесконечной чёрной полосы в её жизни.
Теперь её радовало и то, что лес, наконец-то, заканчивается, и скоро они окажутся в городе, в цивилизованном мире, хотя говорить о его так называемой «цивилизованности» можно было только с очень большой натяжкой. Ведь цивилизован этот мир был только в пределах одной страны – России. В то время, как остальная часть мира прибывала во мраке Средневековья. Не обошла эта беда стороной и Испанию.
Выйдя из леса, наши путешественники по параллельным реальностям оказались в столице – в Мадриде. На удивление, в этот день было подозрительно тихо на улицах города. Не было привычных за последнее время забастовок, волнений среди недовольного властью населения, не было беспорядков и стычек с карательной полицией, которая больше занималась преследованием недовольных, чем профилактикой и раскрытием преступлений. И в этом необычайно повезло Феломене и дону Хосе. Спокойно сев в автобус, который следовал как раз к детскому дому, в котором прибывала теперь малышка Пилар, наши герои оплатили проезд и сели на сиденье у окна, чтобы любоваться видами города, домами и прочими зданиями, автомобилями в стиле ретро и парками с садами, утопавшими в деревьях.
Их путь к детскому дому занял в общей сложности где-то около часа. Детский дом находился на другом конце испанской столицы от того места, где Феломена и Хосе Игнасио сели в автобус, чтобы доехать до него. Автобусная остановка была как раз в непосредственной близости от здания детского дома, где прибывала Пилар.
Хосе Игнасио и Феломена Сааведра перед тем, как войти в калитку, на территорию детского дома, внимательно осмотрели здание. Оно было таким же историческим, как и многие другие, которые они видели, пока ехали в автобусе. Время в этом мире, в Испании, как будто остановилось в далёкие пятидесятые годы прошлого века и дальше не шло. Всё было, как и в эпоху правления Франсиско Франко старшего. Создавалось даже невольное ощущение того, что это и была та эпоха, когда в СССР правил Иосиф Сталин, а в Испании – Франсиско Франко. Всё или почти всё было, как в начале 1950-х. Только ещё при всём этом в Европе свирепствовала инквизиция. Но ощущение постоянной опасности быть обнаруженными как пришельцы из другого мира и арестованными за это только добавляло азарта и приключения всему прибыванию в этом мире, полном странностей и опасностей.
А здание детского дома Пресвятой Девы Марии действительно было очень красивым и приковывало внимание многих, кто ценил высоко художественный стиль в архитектуре. Это было по истине историческое здание постройки ещё начала восемнадцатого века. Как и многие ему подобные здания, оно было окружено садом и утопало, казалось, в вечной зелени, что предавало его виду ещё большую изящность.
Однако, времени у Хосе Игнасио и Фелипины на любование красотой окружающего мира было не так уж и много. Полюбовавшись зданием детского дома Пресвятой Девы Марии снаружи, они не очень решительно зашли внутрь. В вестибюле учреждения их встретила воспитательница, которая почти сразу почему-то узнала Хосе Игнасио.
– Хосе Игнасио Лопес? Ты ли это?! Какими же судьбами спустя столько лет?...
– Я Вас не понимаю, сеньора! – удивился и немного возмутился дон Хосе. – Вы, что, меня знаете?
– Как же я могу тебя не знать? – ответила воспитательница. – Ты же – выпускник нашего детского дома!
– Я искренне прошу прощения, сеньора, но здесь на лицо какое-то недоразумение! – оправдывался Хосе Игнасио. – Я – не детдомовский, я воспитывался в семье, у меня есть родители, они живут в Мексике. Я оттуда. А зовут меня, и в самом деле, Хосе Игнасио Лопес!
– Боже святый! Неужели я обозналась! – расстроилась почему-то женщина. – А ведь как похож!
– Ну, может быть! Такое тоже бывает, сеньора! – довольно уклончиво ответил Хосе Игнасио. – Нам нужно видеть директрису Вашего детского дома.
– А зачем она Вам? – полюбопытствовала воспитательница.
– Видите ли, сеньора, мы с женой по поводу одной вашей девочки, у которой сравнительно недавно трагически погибли родители. Её зовут Пилар Гонсалес Сааведра.
– А-а, есть у нас такая! Пилар Гонсалес Сааведра? – уточнила для себя воспитательница детского дома.
– Да, сеньора, нас интересует именно она. Мы с женой – её дядя и тётя.
– Ой! – обрадовалась воспитательница. – Ну, наконец-то, у малышки родственники объявились! Какое счастье!
– А мы-то как счастливы! – внезапно для самой себя воскликнула Фелипина.
– А можно посмотреть ваши документы? Простите, но я всё же должна убедиться, что вы – не аферисты там какие-нибудь.
– Да, конечно, сеньора! Документы у нас с собой.
И новоявленные опекуны предъявили педагогу свои документы. Они действительно соответствовали всем установленным законом формам. Паспорта гостей также были в полном порядке.
– Хорошо, сеньоры! – сказала воспитательница, отдавая документы. – Я провожу вас в кабинет директора, следуйте за мной!
И женщина повела гостей в кабинет директрисы. Директриса была не так проста и любезна, как воспитательница, встретившая Хосе Игнасио и Фелипину. Им пришлось доказывать директрисе свою благонадёжность, и документов оказалось почему-то не достаточно.
– И всё же, многоуважаемая сеньора, я не понимаю, что Вас так смущает! – говорил адвокат Хосе Игнасио. – Ведь все наши документы в полном порядке, мы с женой – родственники девочки. Моя супруга – родная тётя Пиларситы, сестра её матери, а я, соответственно, дядя. Дядя Хосе!
– Вот, именно это меня и смущает! – весьма подозрительно глядя на гостей, заявила вдруг директриса. – Я что-то не слышала, что у погибшей Фелипины Гонсалес была родная сестра, тем более близнец!
– Я слышала о Феломене Сааведра, сеньора, ‒ вступила в разговор присутствовавшая всё это время воспитательница. – И могу всегда это подтвердить и засвидетельствовать!
– Ну, хорошо! Допустим, это так и есть! А где гарантия, что Вы, донья Руфина, не являетесь во всей этой ситуации лицом заинтересованным?
– Я никакого родственного или дружеского отношения к этой семье не имею, сеньора! Только это я могу Вам гарантировать. Остальное, я думаю, подтверждают их документы.
– Ну, ведь документы и подделать нетрудно! – заявила ехидная директриса. – Ладно, хорошо! Последний вопрос: Вы с мужем, случайно, не из другого мира?
– Что?! – возмущённо произнесла Фелипина-Феломена. – Вы, что, издеваетесь?! Из какого ещё мы другого мира?! Мир только один – этот, известная всем реальность! Никаких других не существует! И всем это хорошо известно!
– Ладно, ладно! Верю, сеньора! – обратилась директор к Фелипине. – Что Вы сразу так реагируете возмущённо? Донья Руфина, будьте добры, приведите сюда Пилар Гонсалес Сааведра.