Когда я смотрю в зеркало и вижу своё отражение в Берлине, в квартире с панорамными окнами, рядом с любимым мужем, мне до сих пор не верится, что всего пять лет назад я чуть не потеряла всё. И спасла меня обычная цыганка на московской улице. Точнее, не обычная... Но обо всём по порядку.
Тогда, в универе, я была обычной блондинкой Светой, которая ни в чём особо не разбиралась. Училась на филфаке, читала книжки, мечтала стать журналистом. Жила в общаге с лучшей подругой Мариной — жгучей брюнеткой с характером стальным, как рельсы.
Мы были неразлучны. Вместе готовились к экзаменам, вместе ходили на дискотеки, делились секретами до утра. Марина была той подругой, которая всегда знала, что делать, всегда имела план. А я... я больше плыла по течению.
И вот на втором курсе появился Андрей Ковалёв. Высокий блондин с серыми глазами, студент экономического, баскетболист. Весь наш факультет по нему сох, но он никого не замечал.
Мы с Мариной влюбились в него одновременно. Серьёзно, до дрожи в коленках. Марина сразу составила стратегический план захвата: какие предметы изучить, чтобы с ним общаться, где "случайно" встречаться, какой образ создать.
А я просто была собой. И почему-то именно это его зацепило.
Подошёл сам после пары по зарубежной литературе:
— Света, а ты не хочешь завтра сходить в "Художественный"? Там Тарковского показывают.
Я чуть сознание не потеряла от счастья. Конечно, согласилась!
Марина поздравила меня. Даже обняла, сказала: "Молодец, Светка!" Но что-то в её глазах погасло. Она стала... другой. Будто между нами невидимая стена выросла.
Мы начали встречаться с Андреем. Всё было как в кино — прогулки по Арбату, походы в театры, долгие разговоры до утра. Но через месяц начались странности.
У меня стали выпадать волосы. Не сильно, но заметно. Кожа стала тусклой, серой. Появилась какая-то нервозность, я стала срываться по пустякам. Андрей начал отдаляться.
— Ты изменилась, Света, — говорил он. — Стала какой-то... не той.
А ещё через месяц мы втроём шли из универа. Андрей предложил зайти в новое кафе на Тверской. Настроение у меня было хуже некуда — накануне очередная ссора с ним из-за ерунды, которую я даже толком не помнила.
И тут на углу увидели старую цыганку. Лет под семьдесят, в длинной цветастой юбке, с платком на седых волосах. Стояла, держась за фонарный столб, лицо бледное-бледное.
— Господи, бабушке плохо! — не удержалась я и подошла к ней.
— Света, ты что творишь?! — Марина схватила меня за рукав. — Не подходи! Ты же знаешь, что цыгане...
— Да отстань! — я вырвалась. — Видишь же, женщине плохо!
Андрей встал рядом с Мариной:
— Светлана, они всегда так делают. Прикидываются больными, а потом обманывают. Денег выманят или ещё что похуже.
Но я уже была рядом с цыганкой. Та действительно выглядела неважно — тяжело дышала, руки тряслись.
— Бабуля, что с вами? Может, скорую вызвать?
Старушка подняла глаза. Странные глаза — светлые, почти прозрачные, но очень внимательные.
— Сердце прихватило, девочка, — прошептала она. — Таблетки дома забыла...
Я достала телефон, вызвала скорую. Помогла ей дойти до скамейки. Марина с Андреем стояли поодаль и явно злились.
— Света, мы идём в кафе, — наконец сказал Андрей холодно. — Как хочешь, а мы ждать не будем.
— Серьёзно? Я не могу её одну оставить!
— Не наша проблема, — пожала плечами Марина. — Догонишь потом.
И они ушли. Просто взяли и бросили меня с больной старушкой. В тот момент я поняла: Андрей не тот мужчина, с которым я хотела бы встречаться. А Марина... она изменилась. Или я её никогда не знала?
Скорая приехала быстро. Врач осмотрел бабушку:
— Гипертонический криз. Хорошо, что вовремя вызвали.
Когда её укладывали на носилки, цыганка позвала меня жестом. Я наклонилась, и она сняла с шеи небольшой серебряный кулон с непонятными символами.
— Надень и не снимай никогда, — прошептала она, надевая мне на шею. — Этот оберег защитит тебя от любого зла. И вернёт его тому, кто послал.
— Бабуля, не надо...
— Надо, девочка! — в её голосе прозвучала такая сила, что я не решилась спорить. — Вокруг тебя чёрная магия кружит. Кто-то очень сильно желает тебе зла. Носи кулон — и всё плохое к врагу вернётся.
Скорая увезла её, а я пошла домой. В кафе идти расхотелось напрочь.
А дальше началось самое интересное.
Через неделю лицо Марины покрылось угрями. Сначала появилось несколько прыщиков, потом больше. Она в панике бегала по врачам, скупала дорогущие кремы и сыворотки, но становилось только хуже. Лицо буквально усыпало гнойными высыпаниями — лоб, щёки, подбородок, даже шея.
А у меня наоборот — волосы перестали выпадать, кожа стала чистой и сияющей. Нервозность прошла, настроение выровнялось. Я словно заново родилась.
Андрей попытался вернуться, но я уже смотрела на него другими глазами. Слишком эгоистичный, слишком трусливый. А потом у него начались проблемы с учёбой. Завалил сессию по всем предметам — при том, что раньше учился хорошо. Отчислили, забрали в армию.
Перед отъездом Марина пришла ко мне. Лицо у неё было ужасное — сплошные гнойники и красные пятна. Плакала, размазывая тушь.
— Света, я больше не могу! — рыдала она. — Это я во всём виновата!
— В чём виновата?
— Я... я ходила к ворожее! — всхлипнула она. — Заказала на тебя порчу! Хотела, чтобы ты стала некрасивой, чтобы Андрей меня выбрал!
Вот оно что! Теперь всё встало на места.
— Заплатила пятнадцать тысяч — всю стипендию! Ворожея обещала, что через месяц ты станешь страшной. А получилось наоборот — это я стала уродиной!
Мне стало жалко Марину. Она привыкла быть красивой а теперь боялась из дома выйти.
— Ты меня ненавидишь? — спросила она.
— Злюсь, конечно. Но ненавижу... нет. Мы же подруги были.
Рассказала ей про цыганку и кулон. Марина требовала, чтобы я его снял и дал ей, но я отказалась. Старушка сказала не снимать — значит, не сниму.
Через полгода Марина нашла хорошего дерматолога, который постепенно помог с кожей. А я встретила Сергея.
Познакомились на книжной ярмарке. Он работал в издательстве, был старше на несколько лет. Умный, добрый с отличным чувством юмора. Когда рассказала ему про цыганку, не поднял меня на смех, а внимательно выслушал.
— Кулон до сих пор носишь?
— Каждый день, — показала серебряную цепочку.
Поженились через год. Сергею предложили работу в Германии — переехали в Берлин. Новая жизнь, новые возможности.
С Мариной мы помирились, но дружба уже не та. Она тоже устроила личную жизнь — вышла замуж за художника. Созваниваемся иногда, переписываемся в соцсетях.
А кулон не снимаю до сих пор. Даже в душе ношу — он не тускнеет, не портится. Был случай пару лет назад: коллега по работе меня невзлюбила из зависти. Начала пакости делать, сплетни распускать.
Встретила меня как-то у офиса пожилая турчанка, торговала украшениями:
— У тебя сильная защита, — кивнула на мой кулон. — Кто-то тебе вредить пытается, но не получается. Всё к нему возвращается.
Через неделю ту коллегу уволили — выяснилось, что деньги из общественного фонда брала.
Совпадение? Не знаю.
Часто думаю о той цыганке. Жива ли она? Хотела бы найти, поблагодарить. Она не просто меня спасла — научила важному.
Теперь всегда останавливаюсь, когда вижу, что кому-то нужна помощь. И знаете что? Жизнь становится богаче, когда не проходишь мимо чужой беды.
Кулон будет со мной до конца дней. Потому что добро и зло — они как бумеранг. Всегда возвращаются.
Только выбирать приходится самому — что именно в мир посылать.