Предисловие
Самые близкие люди чаще всего нас любят. Но иногда - ненавидят и желают нам смерти. Это целая программа, которую родители или парентальные фигуры закладывают в ребёнка.
В данном рассказе автор рассматривает подобный случай.
Психолог-консультант Сергей Коцелайнен
Порочное зачатие
Светлана с трудом открыла глаза! Чужие настенные часы показывали половину четвёртого! Чужой дом напоминал скорее склеп, чем квартиру, так как закрытые шторы создавали какой-то зловещий полумрак, а запахи вчерашней вечеринки непередаваемую смесь алкогольного перегара, табака и грязного белья участников этой чёртовой вакханалии.
"В покойницкой так не воняет" - подумалось Светлане, студентке последнего курса Медицинского Университета, без пяти минут доктору-гинекологу.
Сознание толчками возвращалось. Никогда в жизни она ещё так не напивалась. "Ничего себе отметили сдачу экзаменов!" - промелькнула вторая мысль.
А дверь уже приоткрылась и в щель воровато заглядывал рыжий и прыщавый Мишка, которого Светлана на дух не выносила.
"Закрой дверь, Мишка! Голова и без тебя раскалывается. Ну, куда ты прёшься, мне нужно встать! Уйди!"
Однако, Мишка вдруг посмотрел на неё уверенно и нагло, а потом сказал:
"Ты уже можешь меня не стесняться! Помнишь, как мы вчера кувыркались?"
А по прошествии какого-то количества времени, Светлана, получая поздравления с поступлением на должность гинеколога в престижной частной клинике, вдруг поняла сразу две вещи: что она беременна от шалопая Мишки, и что она ни под каким видом не будет избавляться от нежелательной беременности.
Последствий прерывания беременности, вплоть до перитонитов и невозможности забеременеть повторно, она вдоволь насмотрелась на своих медицинских практиках.
Светлана тихо надеялась на своё женское счастье, которого она была достойна.
Девушка была уверена в том, что обязательно найдёт мужчину своей своей мечты: высокого мускулистого красавца, похожего непременно на Ален Делона. Совсем не такого, как Мишка, который к ней клеился аж с первого курса, но постоянно получал отказы.
Тем не менее время шло, мужчина её мечты всё не находился, а под давлением родителей (тех и других, которые неожиданно подружились), ей пришлось сдаться, выйти замуж за Мишку и затосковать навеки.
Мишка же теперь гордо носил имя Михаил Фёдорович и даже стал, как показало время, неплохим доктором.
"Стерпится- слюбится..." - вспомнила старую поговорку Светлана и её семейная жизнь кое как началась.
"А если не стерпится?" - стучало где-то в мозгу.
Доченька
Удивительно, но никакого токсикоза у Светланы не было. Была лишь едва скрываемая озлобленность на весь мир. Особенно её бесило, когда коллеги по работе говорили о том, что она стала "олицетворением материнства" и "настоящей русской красавицей, ожидающей ребёночка".
Вынашивая ребёнка от нелюбимого мужчины, Светлана постоянно бубнила под нос и вполголоса, как ей осточертела "эта беременность".
Всю беременность, чтобы не находиться дома, и не видеть мерзкой рожи постылого Мишки, Светлана старалась большую времени проводить на работе. Там же и начались её первые схватки. И здесь, её товарищи по работе, услышали от неё странные и страшные слова: "...да хоть бы ты вообще не родилась!"
Тем не менее, девочка родилась здоровой и крепкой. Она была рыженькая и весёлая как солнышко, как нежный маленький лисёнок.
Но никакой радости матери это событие так и не не принесло.
Папа
Михаил, а он сильно изменился, стал более серьёзным и вдумчивым, напротив, был чрезвычайно рад появлению дочери. Он "проставился" на работе по полной программе, опубликовал все фотографии родившегося ребёнка в своих социальных сетях, звонил без устали близким и дальним родственникам, одноклассникам, одногруппникам по институту: всем, всем, всем! Михаила просто распирало от счастья! Он - папа!!!
И всё же, чем больше сиял Михаил, тем глубже погружалась в какую-то непостижимую тоску Светлана.
На работе
Долго задерживаться дома Светлана не стала, и как только набралась сил, тут же вышла на работу, оставив девочку, которую назвали Анастасия, на попечение своих счастливых родителей.
Коллеги быстро заметили, что невесёлая ранее Светлана, вернулась после родов ещё более озлобленной и даже хамоватой.
Вскоре, на неё пошли жалобы от пациенток, иногда весьма состоятельных. И вот, наконец, Светлану вызвали к Главврачу и предупредили, что как только поступит ещё одна жалоба, её тут же уволят.
Не помогло! Взять себя в руки Светлана так и не смогла. Её уволили.
Ох уж эта Настя!
Самые первые воспоминания девочки - это лицо папы, излучающее вселенскую любовь, в то время, как маму до школы (читай до 7 лет) она вообще не могла вспомнить.
Да, так работает защита нашей психики. Часто мы не помним своих самых вопиющих кошмаров.
Зато, Настя хорошо помнила, как он - папа, легко и радостно подбрасывал её в "небеса", крутил вокруг себя, изображая карусель. Особенно, ей казалось забавным, как Михаил её щекотал и, рыча как тигр, нежно покусывал в тонкую шейку.
А ещё, были бесконечные прогулки по паркам, по улицам, по лугам и лесам. И вот, через несколько лет, они вместе стали ходить в турпоходы.
Насте очень понравились горные походы, куда она ходила не только с папой, но и с зайцем Кешей, любимой своей игрушкой, подаренной ей любимым папой в раннем детстве.
Через какое-то время, окружающие Настю люди вдруг стали замечать, что она растёт бесстрашной девочкой, абсолютно бесстрашной. Михаил вспомнил, что с той горки, к которой он, будучи мальчишкой, привыкал несколько лет, Настя съехала с первого раза.
На замечание коллеги-психотерапевта, что это странно, что у девочки нет инстинкта самосохранения, как у тех суицидников, что ищут случайную смерть, Михаил только усмехнулся.
А годы летят, наши годы, как птицы летят
Однажды, когда Настя была ещё подростком, папа вдруг понял, что ему уже за дочуркой своей не угнаться. Теперь он не мог так лихо вскарабкаться в гору или съехать на сноуборде с такой крутизны, как его дочь.
- Ох уж эта Настя! Покачал головою Михаил, у которого вырос приличный животик и прилично засеребрились виски.
А что мама?
А мама, устроившись на работу в районную поликлинику, нашла там себе соответствующую компанию - несколько подруг, несчастных одиноких женщин, и принялась устраивать с ними "вечера отдыха".
Вскоре это превратилось в некий религиозный обряд, когда пить вино, выкуривать по пачке сигарет и ругать весь белый свет, особенно "козлов-мужиков", стало рутинным ритуалом.
Михаил Фёдорович
Он понимал, что жена его не любит. Но Михаил, в отличие от прочей мужской братии, не стал заводить интрижку на стороне. Он весь растворился в ребёнке. Так бывает, что когда тебя кто-то презирает и обесценивает, ты вдруг неожиданно получаешь протянутую руку от другого близкого тебе человека.
Это как бы установление нарушенного равновесия в любви.
И бывший шалопай Михаил, эту протянутую руку принял с благоговением.
Он воспитал прекрасную дочь, в то время, как его жена - озлобленная алкоголичка и неудачница, продолжала показывать всем своим видом, насколько ненавистна ей набирающая силу и красоту дочь Настя.
А там уже начались телефонные звонки от мальчиков, долгие проводы со школы и многочасовые "стояния" в подъезде.
Михаил уже стал задумываться о будущем дочки и подбирать ей ВУЗ или Университет для поступления. Но...
Видимо, трудно скрываемая личная печаль и долгие годы, проведённые с женою под одной крышей сказались на сердце и, однажды, у Михаила, прямо на работе, случился обширный инфаркт.
Мама и дочь
Смерть Михаила не изменила отношения матери к своей дочке. Находиться вместе им стало невыносимо.
Теперь уже дочь, при отце, такая терпимая к матери, эпитетов в её адрес не жалела. Она не могла простить ей той ничем не обоснованной звериной ненависти к себе и к отцу.
А однажды, дело чуть было не дошло до рукопашной.
После этого, Настя стала периодически уходить из дома. Иногда она ночевала у подруг, иногда в разных сомнительных компаниях. Все понимали, что это не к добру. А что предпринять, никто не знал.
Финал
В этот день, Настя решила повторить скоростной спуск с горы, которому её когда-то обучил папа. Но, то была не гора, а горка.
А теперь всё стало по-другому. Люди внизу почти не просматривались. То ли от высоты, то ли от пасмурной погоды и туманной дымки, то ли от того, что дело шло к вечеру, а там, где горы, темнеет быстро.
Перед спуском, она вдруг почувствовала небывалую ранее лёгкость и ощущение какого-то вселенского счастья и гармонии со всем миром. Даже последние слова матери: "Чтоб ты сдохла, тварь!", Анастасия вспомнила без обиды и даже с каким-то оттенком грусти и нежности.