- Это я, Аслан! Убери сковороду, если она у тебя в руках.
Ууууф…
Горячая волна сходит вниз. Мурашечная, от самой макушки до пят. На миг я даже подумала, что описалась. Проверяю ладошкой. Спасибо всевышнему, вещички на мне остались сухими.
- Что там произошло?!
Аслан гремит в комнате, матерится.
- Ты что-то ищешь?
- Да. Свечи.
- Ты уже находил их. На полке! - подсказываю.
- Да. Точно.
- И…
- Что и?!
- Кто там? Что случилось?!
- Ничего. Случайно забрел кто-то…
- А что произошло? Вы дрались? Почему он замолчал? Кто он такой?
- Не знаю! - рявкает. - Хочу узнать! Ясно, что ничего хорошего он не замышлял. Иначе бы не крался ночью и не вынюхивал здесь ничего.
Аслан выходит, я выбегаю следом.
- Какого ты выперлась?
- Вдруг это кто-то из людей моего дяди?!
Мужчина на земле не двигается, лежит в самой неудобной позе.
- Он что… мертв?
- Нет, я его просто на время отключил. Очнется позднее.
- Выглядит, как мертвый. Был такой странный хруст.
- Просто посмотри на его лицо и скажи, знаешь ли его.
Огонек свечи ползет вверх. Меня сковывает странным оцепенением.
Потому что человек, лежащий на земле, мертв.
Супруг просто свернул ему шею, как петуху.
Я понимаю, что Аслан врет мне. Может быть, из благих побуждений? Чтобы не напугать?
Огонек пляшет выше и освещает лицо мертвеца.
- Знаю, - отворачиваюсь и брезгливо вытираю ладони о себя, хотя даже не притронулась к этому человеку. - Это Юсиф, он с Нижней улицы, один из сошек дяди. Очень плохой человек. Анашист! Гнилой, жалкий, гнусный, двуличный червяк!
- Сколько слов. А конкретнее?
- Ничего.
- Ты же не просто так на него взъелась?
- Просто так. Слышала.
- Врать мужу нехорошо. Говори, в чем дело!
- Ни в чем! Просто как-то Умар перебирал с вином, и я случайно попалась ему на глаза. Умар начал болтать, грозил, что выдаст меня замуж, как только стукнет восемнадцать! Потом смеялся, что я не заслуживаю хорошего мужа, что мне нужно подобрать мерзавца, вроде Юсифа! Мне кажется, Юсиф как-то это подслушал или слуги слухи распустили! Потому что позднее, когда дядя не видел, этот гадкий червь пялился на меня неподобающе.
- Если он такой мерзкий, гнусный и двуличный, что он делал в доме твоего дяди?
- Гнусные дела для гнусных людишек. Выполнял самую грязную и низкую работу, на которую другие мужчины не соглашались. Долги выбивал с вдов или старух. Такое не поощряется даже среди людей Джафарова. Это не человек, это мусор! Настоящая гниль! Закопай его как можно дальше!
- С чего мне его закапывать? Очнется, я ему ноги сломаю, пусть уползает обратно в город.
- Можешь не принимать в расчет мои страхи. Он уже мертв. Я не дура и знаю, как выглядят мертвецы.
Аслан посмотрел на меня затяжным взглядом, в глубине темных глаз промелькнуло что-то вроде сочувствия.
- Откуда?
- Что?
- Откуда ты все это знаешь?
- Просто знаю. Я жила в доме Джафарова. Если тебе это ни о чем не говорит, значит, ты больший глупец, чем я! - выпаливаю неосторожно. - То есть не глупец. Вряд ли ты в курсе, потому что живешь отшельником и явно не болтаешь, не слушаешь, что говорят другие люди.
- Ловко вывернулась! - усмехается Аслан.
Я замираю, не разозлится ли он после моих слов. Но муж тяжело вздыхает.
- Тогда принеси мою одежду. Потом ты вернешься в дом и будешь ждать моего возвращения. Я все сделаю сам. Ты ничего не видела и ничего не слышала.
- Нет. Я пойду с тобой!
Подскочив к Аслану, цепляюсь за его предплечья. У него горячая кожа, покрытая волосками. По коже - мурашки от ночного холода.
- Возьми меня с собой! Умоляю! Одна я здесь ни за что не останусь! Мне страшно!
- Я собираюсь закапывать труп человека. Ты станешь соучастницей преступления.
- Лучше я буду соучастницей преступления, чем его потенциальной жертвой!
Аслан отрицательно качает головой.
Вижу, что он не согласен!
- Это не женское дело. Я не хочу тебя в это впутывать…
Как же мне страшно от мысли, что придется ждать его. Снова! Я тряслась от ужаса, пока Аслан не вернулся. Теперь находиться в этой хибаре будет еще страшнее. Я просто в лютой панике…
Воспаленный почти до безумия мозг выдает предположение:
- Аслан, подумай! Вдруг Юсиф приходил не один? Что тогда?!
На это ему нечего возразить, он соглашается нехотя:
- Хорошо. Пойдешь со мной. Но не ной.
***
Лея
В том направлении я мужественно плелась позади Аслана, который вез труп в тачке, прикрыв куском брезента. Аслан сыронизировал, мол, надень галоши, но в галошах бы я шоркала ногами, как старушка, и мы бы даже треть пути за ночь не осилили. В общем, я пошла в своих туфлях. В своих супер-удобных туфлях, которыми всегда гордилась!
И зря…
От левой туфли отвалился каблук. На правой ноге вздулись мозоли, стертые до крови. Обратно идти уже не смогла. Хотелось лечь и умереть.
Аслан не позволил. Он предложил другой вариант. Недолго думая, я согласилась.
Поэтому у меня за плечами появился жизненный опыт езды в строительной тачке, в которой всего полчаса назад перевозили труп человека. Возможно, это ужасно, а я - самая черствая, но я до того вымоталась, что было просто плевать, что в этой тачке перевозили раньше - труп, кирпичи или животный помет.
Очевидно, в этой тачке побывало все перечисленное…
Аслан не стал закапывать Юсифа, отвез его подальше от дома и сбросил с одной из троп, коротко объяснив, что тут многие срываются, когда хотят скоротать путь. Если Юсифа не хватятся быстро, то скоро дикие животные обглодают труп и следов насильственной смерти не останется…. К этому умозаключению пришла я уже сама, без подсказки Аслана.
Мы возвращаемся, когда уже рассвело.
Я устало падаю на кровать прямиком в одежде. Ноги ноют натружено. Я даже не шелохнулась, когда рядом улегся супруг и решительно двинул меня к стенке.
Так странно… Несколько часов назад на этой кровати мы едва не занялись сексом, а сейчас нет ни одной мысли, чтобы продолжить начатое. Ни тени желания.
Тело устало ноет, каждая мышца дрожит от напряжения.
Мои глаза слипаются, а супруг лежит и пялится в закопченный потолок. Хочется спросить, о чем он думает, но язык не поворачивается.
Мне хочется уснуть, но я мужественно пытаюсь бороться со сном. В прошлый стоило мне уснуть, Аслан полез меня соблазнять. Что, если снова он снова ко мне полезет искусно, а я, разомлевшая после сна, еще и начну отвечать ему?!
Внезапно Аслан переворачивается на бок и укладывается ко мне лицом.
- Ты валилась с ног от усталости, почему не спишь?
- Почти сплю.
- Дрожишь. Тебе холодно?
Аслан складывает вдвое колючее, шерстяное одеяло и полностью укладывает его на меня, натягивая повыше, сам придвигается ближе. От его тела тянет жаром.
- Нет, не холодно.
Но зубы выстукивают.
- Значит, страшно.
Веская пауза. Аслан тяжело вздыхает.
- Уже утро. Завтра будет напряженный день. Поспи хоть немного.
Отрицательно мотаю головой.
- Нет-нет. Я не усну. Я не смогу. Я не буду спать!
Через напряжение последних суток прорывается паника и страх, который колюче овладевает каждой клеточкой измученного тела. Я измотана и выжата до последней капли. Воспаленное сознание мечется в клетке усталости, но я вынуждаю себя не спать. Начинаю беззвучно рыдать, тело сотрясается конвульсиями. Умара бесили мои всхлипывания, я научилась глотать свои слезы без звука.
- Эй… Не рыдай. Все наладится! Лучше поспи.
- Я не рыдаю. Это просто аллергия на горные травы! - отвечаю с трудом.
- Я так и понял. Завтра… - бранится. - То есть уже сегодня я вопрос с проживанием решу, но сейчас ты должна поспать. Иди сюда…
Прежде чем я понимаю, что он имеет в виду, Аслан подкладывает под мою голову свою руку и обнимает, вжав в грудную клетку лицом. Сверху накрывает немного колючим одеялом и целует в волосы.- Спи. Тебе нужно отдохнуть. День был очень тяжелый.
- Я не смогу уснуть.
- Спи. Я постерегу и буду настороже. Ничего дурного не случится…
Это обещание словно спусковой крючок. Еще эти решительные, горячие объятия, которые дарят чувство защиты. Я засыпаю даже быстрее, чем успеваю поблагодарить супруга или просто пожелать ему спокойной ночи. Я глубоко и резко падаю в темный сон, без малейшего проблеска света.
Даже не представляя, какие сюрпризы принесет следующий день...
* * *
Я просыпаюсь через секунду после того, как уснула…
Именно столько прошло по моим ощущениям.
Причина пробуждения - грохот каких-то банок.
Сажусь на кровати.
Тру глаза кулаками.
Вспоминаю случившееся накануне и начинаю просить небеса: пусть все это окажется сном кошмарным! Пожалуйста, я стану самой правоверной, не буду пропускать утреннюю молитву…
- Проснулась, Лея? Очень хорошо! На столе хлеб, сыр, молоко. Поешь и собирайся.
- Что?
Мой голос осипший и хриплый.
- Собирайся, - следует приказ Аслана. - Я сходил проверить и нашел брошенную машину Юсифа. Отогнал подальше. Рано или поздно Юсифа хватятся. Надо принять меры.
- Что это значит?
- Значит лишь одно. Мы переезжаем.
- Куда?
Я наблюдаю за передвижениями Аслана. Он собирает в большой потрепанный рюкзак какое-то барахло. Как во сне сажусь за стол, чтобы пожевать лепешку с куском сыра. Вчера я нашла еду, погрызла немного… Сейчас аппетита тоже нет, а козье молоко я никогда не пробовала пить, запиваю хлеб водой.
Аслан бросает в рюкзак вещи, которым давно пора на свалку! Через секунду я начинаю бранить себя за пренебрежение. Это не мусор, это имущество супруга, а значит, и мое тоже. Все, что есть! Большего не дано! Поэтому, пожевав немного хлеба, я заставляю себя встать и оглядеться, чтобы из всего окружающего мне хотелось взять с собой?
На ум приходит только одно.
Аслан выходит из дома, возвращается с ружьем и замирает, наблюдая за моими усилиями.
- Зачем ты это делаешь?
Я поднимаю взгляд. На секунду показалось, как в темных глазах мужчины заплясали огоньки веселья, но они быстро уступили место привычной строгости.
- Хочу упаковать в твой рюкзак эту сковородку.
- Зачем? Я куплю тебе новую.
Так и тянет спросить: а на что ты ее собираешься покупать?! Но потом я замечаю, как мужчина засовывает по разным карманам рюкзака пачки денег, замотанные в пакет из целлофана. Откуда он их взял? Судя по крошкам земли, выкопал, что ли?!
Муж перехватывает мой взгляд.
- Урок номер один. Никогда не храни деньги в одном месте. Даже если это сбережения на черный день, всегда разделяй.
- Значит, Умар обобрал тебя не до нитки? - спрашиваю удивленно.
В ответ Аслан адресует мне взгляд, полный непонятных искр. Кажется, у него за душой не один секрет припрятан!
По коже бегут мурашки, я начинаю снова думать: вдруг он бандит, прячущийся от правосудия? Деньги всюду рассовал, от человека избавился легко, как от мухи! Умара не испугался…
Черт.
Точно бандит! Головорез какой-то…
Надо быть с ним настороже.
Бероев ловко игнорирует мой вопрос, задав свой:
- Поела? Умывайся и будем выдвигаться. И ради всего святого, оставь эту сковородку! - морщится. - Места много займет.
- Тогда я ее понесу!
- Далась она тебе!
- Она чистая! - говорю с обидой. - Даже блестит! Отмыть сковородку теми средствами, которые были у тебя в доме, это подвиг!
- Хорошо, Золушка. Оставишь ее себе на память, если так хочется. Выходи во двор, поешь.
- Почему там?
- Потому что ты почти ничего не съела, а на свежем воздухе аппетит хороший!
Утро еще раннее. В горах так холодно… Я почти мгновенно зябну на небольшой скамье. Но вид завораживает: давит и восхищает одновременно.
На плечи опускается колючее одеяло.
- Укройся, а то замерзнешь!
- Спасибо!
Интересно, что задумал Аслан…
Я укутываюсь в одеяло плотнее, понемногу щиплю лепешку и запиваю водой из ковшика. Делаю это автоматически. В очередной раз мои пальцы натыкаются на мягкую шерсть. Я испуганно отдергиваю ладонь, в сторону бросается белое пятно с блеянием.
Уф! Это всего лишь козленок! Довольно подросший, беленький! Он тыкался мордашкой в ковш. Пить, что ли, хотел?
- Иди сюда, - подзываю его, переставив ковшик пониже. - Попей.
Козленок без движения стоит на месте, потом осторожно подпирается и пьет из ковша, лакая воду. Я осторожно поглаживаю его по белой шерстке.
- Аслан! - зову вполголоса.
Никакой реакции.
- Аслан!
Козленок напрягся. Мне кажется, он был готов удрать, но я схватила его за обрывок веревки на шее и удержала на месте.
- Аслан! Скорее сюда!
Козленок начинает брыкаться и дергается неожиданно сильно, вырвавшись. Я растянулась на пыльной земле.
На мои крики появляется супруг с ружьем в руках.
- Что стряслось?
Сажусь в пыли, отряхиваясь.
Аслан опускает ружье, из позы пропадает настороженность.
-Лея, смотри себе под ноги, необязательно орать, как резаная, всякий раз, когда тебе вздумается упасть! Просто будь внимательнее!
- Я нашла козленка! Только он снова удрал… Он пил из ковшика.
Аслан подает руку, чтобы я встала с земли.
- Поела?
- Немного. А ты?
Спохватившись, я вспоминаю, что хорошая жена должна встать раньше всех в доме, приготовить поесть. А я спала без задних ног.
- Если ты не голодна, умойся, собери волосы и выдвигаемся.
Аслан осмотрел меня с головы до ног.
- Тут недалеко, но лучше я тебя понесу.
- Недалеко? Это куда? У тебя еще один домик в горах? А сколько до него идти?
Я не сразу замечаю его фразу «я тебя понесу». Обращаю внимание на другие слова и пытаюсь понять, заваливаю мужчину ворохом вопросом, после которых он морщится с досадой.
- Просто собирайся. Все увидишь!
- Хорошо.
Я быстро переплетаю косу, умываюсь ледяной водой, которая бодрит до стука зубов. Не представляю, как буду шаркать ногами в калошах…
- Пошли.
Аслан неторопливо запирает свою хибару на огромный амбарный замок, передает мне ключ с таким важным видом, будто дарит ключ от целого королевства. И я, и он, мы оба прекрасно понимаем, что замок не спасет от воришек. В этот домишко можно спокойно влезть, разбив окно. Отчасти даже смешно, ведь воровать в этой хибаре нечего, но почему-то смеяться не выходит. Ключ на широкий ладони мужчины смотрится как приглашение, жест доверия.
Я беру ключ, скользнув пальцами по шероховатой горячей ладони. У Аслана крепкие, натруженные ладони с глубокими, четкими линиями. Супруг на миг запирает мои кончики пальцев своими.
Сердце стрекочет, просто взлетает ввысь.
Как же холодно! От нашего дыхания в воздух поднимается пар, по коже ползут мурашки, но мне горячо-горячо изнутри от простого жеста Аслана. Я мгновенно вспоминаю, как он меня вчера целовал, обнимал, гладил, как трогал, вызывая томление и жар. Это было так приятно… Повторится ли подобное?! Сейчас он такой суровый, собранный, жесткий, полный каких-то намерений. У меня даже язык не повернется задать ему вопрос о вчерашнем. По правде говоря, даже не верится, что это было на самом деле. Словно привиделось… Но тело мгновенно отзывается возмущенным жаром, от которого мои щеки и шею опаляет жаром. Я, что, краснею?
- Сохрани этот ключ.
Аслан разжимает пальцы. Приятное ощущение легкой щекотки пропадает, но не без следа. Чувство, что он меня касался, и может быть заботливо нежным, прокрадывается внутрь и сворачивается приятным клубком возле сердца, как мурчащая кошка.
Я молча прячу ключ в нагрудный карман комбинезона, предварительно удостоверившись, что в нем нет дыры, потом застегиваю карман на пуговицу.
- Пошли. Вернее, я пойду и понесу тебя, иначе несчастный километр будем идти до самого вечера.
Ох… Он меня понесет на руках.
Обстановка совсем неподходящая. Бородатый, смуглокожий Аслан с обветренным лицом совсем не похож на сказочного принца. Я тоже мало похожу на красавицу из сказки в этой мужской рубахе и рабочем комбинезоне, с закатанными рукавами и штанинами, еще и эти калоши громадные… Словом, я не Золушка на балу, а он точно не тянет на мужчину мечты. Но я все же шагаю к нему, со сладким еканьем внутри, думая о том, что меня впервые будет носить на руках мужчина.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лакс Айрин