Лера поправила платье перед зеркалом в прихожей, любуясь отражением. Изумрудный шелк красиво облегал фигуру, подчеркивая линию талии. Сегодня их с Андреем десятая годовщина свадьбы, и она хотела выглядеть особенно. Весь день готовила его любимые блюда, украсила квартиру цветами, даже купила дорогое шампанское.
— Андрей, ужин готов! — позвала она, зажигая свечи на столе.
Муж вышел из комнаты, небрежно застегивая рубашку. Взгляд его скользнул по накрытому столу без особого интереса.
— А, да. Годовщина же.
Лера почувствовала укол разочарования, но постаралась сохранить улыбку. Они сели за стол, и она налила шампанское в бокалы.
— За нас, дорогой, — начала она, поднимая бокал.
— Погоди, — Андрей встал, держа бокал в руке. — Я хочу произнести тост.
Лицо Леры осветилось надеждой. Может быть, он все-таки помнит, как важен для нее этот день. Может быть, скажет что-то красивое, романтичное, как в первые годы их брака.
— Итак, — Андрей откашлялся, принимая торжественную позу. — Десять лет. Целых десять лет я терплю твои истерики, твое нытье, твою паранойю. Десять лет выслушиваю твои претензии к моим друзьям, к моей работе, ко всему подряд.
Улыбка медленно сползла с лица Леры. Она смотрела на мужа, не веря своим ушам.
— Десять лет ты пилишь меня за то, что я прихожу поздно, за то, что мало зарабатываю, за то, что не дарю цветы каждый день. Но я терпел, потому что такова мужская доля — терпеть женские капризы.
— Андрей, что ты...
— Не перебивай, я еще не закончил, — резко оборвал он ее. — Ты думаешь, легко жить с такой как ты? Постоянно недовольной, вечно что-то требующей? Я мог бы найти себе кого-то помоложе, покрасивее, но я остался. Потому что привык. Как к старым тапочкам.
Шампанское в бокале Леры дрожало от того, как тряслись ее руки. Горло сжималось, а в глазах стояли слезы.
— Так что давай выпьем за то, что я все эти годы тебя терпел, и за то, что буду терпеть еще, — Андрей поднял бокал выше. — За мое терпение и твою... ну, скажем так, за твою способность его испытывать.
Он залпом выпил шампанское и тяжело опустился на стул, довольный собой. Лера сидела не шевелясь, переваривая услышанное.
— Что молчишь? Пей давай, — буркнул Андрей, накладывая себе салат.
Лера медленно поставила нетронутый бокал на стол. Тихо встала.
— Куда это ты? — удивился муж.
Она прошла в прихожую, взяла с вешалки куртку и сумочку. Руки двигались автоматически, а в голове была пустота.
— Лера! Ты куда собралась? Ужин же!
Она не ответила. Просто открыла дверь и вышла, закрыв ее за собой. В лифте достала телефон и выключила его. Не хотела слышать его голос, его оправдания или новые оскорбления.
На улице был теплый весенний вечер. Лера шла по тротуару, не разбирая дороги, и слезы наконец хлынули по щекам. Десять лет. Десять лет она строила этот брак, верила, что они любят друг друга, что трудности временны. А он все это время просто... терпел ее.
Она остановилась у скамейки в небольшом сквере и села, не обращая внимания на то, что шелковое платье может испачкаться. Мимо проходили парочки, держась за руки, смеясь. Она смотрела на них и думала о том, как давно Андрей не смеялся с ней, как давно они не держались за руки.
— Милая? — тихо позвала женщина средних лет, остановившись возле скамейки. — Простите, но вы плачете. Вам помочь?
Лера подняла глаза. Перед ней стояла незнакомка с участливым взглядом.
— Спасибо, все в порядке, — хрипло ответила Лера.
— Послушайте, я не хочу лезть в чужие дела, но у меня есть кафе через дорогу. Может, зайдете, чаю выпьете? На улице холодает.
Лера хотела отказаться, но что-то в голосе этой женщины заставило ее согласиться. Они перешли дорогу и зашли в маленькое уютное кафе с клетчатыми скатертями и запахом корицы.
— Меня зовут Ольга, — представилась хозяйка, наливая чай. — А вас?
— Лера.
— Семейные проблемы?
Лера кивнула, не поднимая глаз от чашки.
— Знаете, — Ольга села напротив, — я тоже через это прошла. Муж считал, что делает мне одолжение, живя со мной. Что я должна быть благодарна за то, что он меня терпит.
— И что вы сделали?
— А что можно сделать? Сначала пыталась измениться, стать лучше. Думала, может, и правда, я такая ужасная. Но потом поняла простую вещь: человек, который действительно любит, не заставляет чувствовать себя обузой.
Лера подняла глаза.
— Любовь — это не терпение, — продолжила Ольга. — Любовь — это радость от того, что этот человек рядом. А если приходится терпеть, значит, что-то не так.
— Но десять лет... — прошептала Лера.
— Десять лет — это много. Но впереди может быть еще тридцать или сорок. Вы хотите провести их, чувствуя себя обузой?
Лера молчала, обдумывая слова незнакомки.
— У меня есть гостевая комната наверху, — сказала Ольга. — Если хотите, можете переночевать. Завтра на свежую голову примете решение.
Лера благодарно кивнула. Впервые за много лет кто-то предлагал ей помощь, не требуя ничего взамен.
На следующее утро она проснулась от солнечного света, льющегося в окно. На тумбочке лежал включенный телефон — Ольга, видимо, включила его. Сорок три пропущенных вызова от Андрея и двадцать семь сообщений.
Первые были злыми: "Куда ты пропала? Объясняйся немедленно!" Потом появились нотки беспокойства: "Лер, ну хватит дурить. Возвращайся домой." А последние даже звучали почти извиняюще: "Может, я был не прав. Давай поговорим."
Лера спустилась вниз, где Ольга готовила завтрак.
— Спасибо вам за все, — сказала она. — Но мне нужно домой.
— Конечно. Только помните: вы имеете право на уважение. Не позволяйте никому убеждать вас в обратном.
Лера вернулась домой около полудня. Андрей встретил ее в прихожей, взъерошенный и не выспавшийся.
— Где ты была? Я всю ночь места себе не находил!
— Думала, — коротко ответила она, проходя в комнату.
— О чем думала? Из-за какого-то тоста такую драму устроила!
Лера остановилась и медленно повернулась к мужу.
— Какого-то тоста? Андрей, ты назвал меня обузой на нашу годовщину. Сказал, что терпишь меня, как старые тапочки.
— Ну... я же не со зла. Просто так вышло.
— Так вышло? Ты действительно так обо мне думаешь?
Андрей поерзал, не встречаясь с ней взглядом.
— Да ладно тебе, Лер. Я же извинился в смс-ках.
— Ты не извинился. Ты написал, что, может быть, был не прав. Может быть, Андрей!
— Ну хорошо, извиняюсь! Давай забудем и жить дальше как жили.
— Как жили? — переспросила Лера. — Ты хочешь жить дальше, терпя меня?
— Да перестань уже! Все так говорят. Это же шутка была.
— Очень смешная шутка на десятую годовщину свадьбы.
Андрей раздраженно махнул рукой.
— Хорошо, больше не буду так шутить. Довольна?
Лера посмотрела на мужа — усталого, раздраженного, не понимающего, в чем проблема. И вдруг поняла, что слова Ольги оказались пророческими. Ей действительно не хотелось провести следующие тридцать лет, чувствуя себя обузой.
— Знаешь что, Андрей, — сказала она спокойно. — Может быть, тебе действительно не стоит больше меня терпеть.
— То есть?
— То есть, может быть, нам стоит развестись. Тебе не придется терпеть мои капризы, а я не буду чувствовать себя виноватой за то, что существую.
Андрей уставился на нее.
— Ты что, серьезно? Из-за одного неудачного тоста разводиться?
— Не из-за тоста. Из-за того, что он показал твое истинное отношение ко мне.
— Лера, ну что ты! Я люблю тебя!
— Любишь? — она горько усмехнулась. — Вчера ты сказал, что остался со мной только по привычке.
— Я был уставший, нес чушь!
— Ты впервые говорил правду!
Андрей замолчал, понимая, что аргументы кончились.
— Я подам на развод через неделю, — сказала Лера. — Это даст тебе время все обдумать. Если действительно хочешь сохранить брак, докажи это не словами, а поступками.
Она взяла сумку и направилась к двери.
— Куда ты опять?
— К подруге. Я не хочу тут оставаться.
Андрей остался стоять посреди комнаты, впервые за десять лет осознавая, что может потерять жену по-настоящему. А Лера шла по весенней улице, и впервые за много лет чувствовала себя свободной от необходимости оправдываться за свое существование. Впереди была неопределенность, но это была ее собственная неопределенность, а не чужое терпение.
Телефон в сумке молчал. Андрей больше не звонил.