Телави стоит как бы на двух террасах Гомборского хребта над Алазанской долине, и центр - на верхней.
Нижняя часть города - тянущийся на километры сумбур частных домов, мелких мёртвых промзон, одиноких пятиэтажек. Монументальная сталинка с круглым угловым фасадом отмечает подъём к самому центру по проспекту Руставели:
Глаз тут чаще цепляются за лавку с чем-нибудь приятным и полезным вроде колоссальных кахетинских арбузов или сванских колбасок, которые мы прихватили на ужин, ещё не зная, что они сванские. К фотоаппарату рука тянется на порядок реже, чем к кошельку - но всё же и здесь такое бывает:
На кадре выше - остатки какой-то фабрики у рынка, поглощённой им. Кадр ниже я снял где-то в том же районе:
А в общем Телави велик - с прилепившимися сёлами Вардисубани (запад), Шалаури (восток) и Курдгелаури (низ) распластался километров на восемь. Теоретически, тут есть маршрутки, но ходить они перестают уже часов в 7 вечера, так что в гостиницу на далёкой окраине мы обычно возвращались на такси или пешком.
Место я, однако, выбирал с расчётом не на прогулки в центре города, а на поездки по окрестностям. Через букинг я забронировал в Шалаури довольно симпатичный отельчик со странным названием "Телави - Тель-Авив", отсылавшим не только к сцене из Мимино - делать бизнес сюда приехала бодрая русскоязычная женщина из Израиля. Десять минут вниз извилистыми улицами приводили нас к развилке дорог вдоль Алазанской долины (на Гурджаани и Сигнахи) и поперёк неё (на Кварели), где легко ловились и попутки, и маршрутки.