Над поляной медленно, словно кружась в вальсе, танцевали огромные хлопья снега. В разрывах туч проглядывала огромная луна, освещая всё вокруг и заставляя снег блистать и искриться. И среди всего этого зимнего великолепия, посреди поляны, стоял растерянный пятилетний Коля, обнимая за шею любимую собаку. Укутав ладошки в длинную шерсть, пальчики начинало колоть от тепла, но он понимал, что так лучше, чем холодное онемение. Как так получилось, что, играя на краю леса с любимой Найдой, он зашёл вглубь и не смог найти дорогу обратно? Он не мог ответить на этот вопрос.
Стараясь найти дорогу домой, он всё глубже уходил в чащу — ведь подумать о том, что идти надо по своим следам, ему просто не хватило возраста и опыта, да и паника, страх и тёмный, страшный лес не давали собраться с мыслями. Страшно… Очень… Хорошо хоть собака не убежала и не бросила, а верно грела маленькие ладошки, подставляя ему свой тёплый бок.
А снег, падая на землю, навсегда заметал их следы, с каждой минутой снижая их шансы быть найденными. Но, придя домой с работы, родители сразу забили тревогу, не обнаружив дома ни сына, ни собаки. А в жто время, он брёл по зимнему лесу, вспоминая рассказы папы, что останавливаться нельзя, а то замерзнешь насмерть. Папа был заядлым грибником и часто рассказывал маленькому сыну правила поведения в лесу. Но всего-то и не упомнишь…
Хотелось спать и кушать, но он шёл и не останавливался. И не знал, что уже больше ста человек в нетерпении притопывают у его дома, в ожидании задач. А ещё столько же уже штурмуют лесные сугробы, выкрикивая его имя и кличку собаки.
Родители, поисковики, родственники, местные жители — никто не остался в стороне. У всех был один только страх — не успеть. И это чувство заставляло осматривать каждую яму, копать каждый бугорок снега, искать хоть какие-то следы.
А он всё топал и топал, иногда просил собаку взять след и отвести его домой. Но собака была просто домашней любимицей, доброй, верной, но ничему не обученной. Она, может, и хотела помочь, но, к сожалению, не знала как. И он шёл дальше, только бы не остановиться и не замёрзнуть. И так уже много часов…
Но в какой-то момент силы стали покидать мальчишку, и спать захотелось настолько, что ноги уже не двигались. Наступало неизбежное переохлаждение. Ладошки, как и живот, и спина, начали гореть, становилось прямо жарко. Захотелось снять шапку. Но здравый смысл и воспоминания о папиных словах не позволили это сделать. И как вдруг, уже присев на мягкий сугроб и засыпая, он понял, что Найда нервничает. Сквозь сон он потянулся к ней, а она больно укусив его за пальцы, начала истошно лаять. Она вновь и вновь прикусывала его за голые ладошки и громко во весь голос гавкала в пустоту. Заплакав от несильных, но болезненных укусов, ребёнок зарыдал от обиды на собаку и от боли.
А услышавшие в глухом лесу лай собаки поисковики уже бежали в направлении звука. Преодолевая сугробы, им казалось, что они летят, услышав плач ребёнка, но на самом деле они двигались очень медленно. Все понимали, что нагнали, нашли, главное теперь добежать, отогреть, не дать погибнуть. Главное — он живой…
Собака, учуяв людей, не дала уснуть малышу и сделала всё, чтобы их услышали. Спасодеяла, костёр, еда, вода… Сначала надо было отогреть и прогнать переохлаждение. Потом долгая эвакуация и слёзы счастья родителей и всех, кто помогал в поиске.
Собаке, за спасение малыша досталась в благодарность самая сахарная косточка. А каждый человек, участвующий в поиске Коли, испытывал бесконечное чувство — мы смогли, мы успели!