На юг от главной в Харбине круглой площади Хунбо, где когда-то стоял Никольский собор, расходятся под острым углом две улицы. Ближе к железной дороге - второстепенный Маньчжурский проспект, удивительным образом сохранивший название - Маньчжоули. На нём примечательны офис Маньчжурской строительной компании (1936):
И её отдел рекламы в каком-то здании КВЖД (1908):
С другой стороны от памятника мы, сворачивая под прямым углом от Хунцзюнь, выходим на Большой проспект. Теперь он делится на Западный (Сидачжи) и Восточный (Дундачжи), что видимо ложится в какую-то китайскую философию - по карте Хунбо делит ось Нового города скорее на север и юг. Дундачжи с окрестностями я оставлю до следующей части, а по Сидачжи будем идти до конца рассказа. Проспект открывает офис Японской лесопромышленной компании (1932), ныне - отдел недвижимости Харбинской железной дороги (в состав которой с момента учреждения в 1953-м входит и КВЖД).
Рядом высится нечто грандиозное, со сторонами по 120 и 170 метров. В 1950-х тут заложили фундамент Интегрированного клуба, который должен был стать местом отдыха советских экспатов и бонз КПК. Первых, однако, вскоре демонстративно отозвал дурак Хрущёв, а вторым в Больших скачках и Культурных революция стало не до того. В 1968 в Харбин приехал Чжоу Эньлай, и глянув на фундамент, велел построить на нём Выставочный зал "Да здравствует победа идей Мао Цзэдуна!": в тогдашней КНР это был целый жанр заведений где-то между нашими ВДНХ и Музеями Ленина.
Воздвигнуть огромное здание было приказано за год, но политики Партии на год не хватило: Мао резко запретил строить залы имени своей победы. Лишь к 1980 году здание тихо закончили как Экспоцентр провинции Хэйлунцзян. Которым оно, видимо, служит во время масштабных выставок, а большую часть времени тут старый добрый ЦУМ:
Следующие кварталы Сидачжи можно считать сердцем Харбина, ибо здесь в прямой видимости друг от друга стоят не эмигрантские дома, а ведомства КВЖД, почти что ровесники города.
Напротив ЭКСПО - штаб Заамурского округа Охранной стражи КВЖД (1908), отвечавшей за безопасность железной дороги. Изначально - от хунхузов, но боевое крещение стража получила в 1900 году при восстании ихэтуаней, жертвами которого стали и сотни строителей КВЖД. 10-16 июля около 8 тыс. повстанцев при поддержке перешедшей на их сторону армии Цин осадили Харбин, но его 3-тысячный гарнизон под командованием Александра Гернгросса смог отбить первые штурмы, а дальше генерал Владимир Сахаров подошёл с подкреплением из Хабаровска.
К концу года восстание было подавлено, и лишь в Маньчжурии тлели последние его очаги, которые с января 1901 года добивал новоучреждённый Заамурский округ Охранной стражи. По сути - регулярная армия с 25-тысячным штатом (из расчётов в 11 штыков на километр путей), и думается, звучное название её офицеры уже примеряли к будущей области или генерал-губернаторству. Ныне здесь медколледж:
Отдел Управления КВЖД (1910) изначально представлял собой отдельную контору для её китайских служащих, которую в 1921 году логично занял Главноначальствующий в Особом районе Восточных провинций, де-факто русской автономии, созданной Чжаном Цзолинем (военным, который тогда держал Маньчжурию и боролся за Пекин) в бывшей зоне отчуждения КВЖД. С 1955 года это Харбинский железнодорожный институт:
И наконец за пристройкой, возможно новоделом под модерн...
...широко раскинул крылья Харбинский Кремль и Гугун в одном лице - Главное управление Китайско-Восточной железной дороги (1902-06) с бетонным каркасом и кварцитовым фасадом. Фактически отсюда управлялась не только железнодорожное хозяйство, но и вся Русская Маньчжурия:
Теперь это офис Харбинской железной дороги с памятником Мао у ворот:
С путейскими учреждениями переплетаются вузовские - вон вдали видно главное задние Харбинского политехнического университета, а ближе тяжело, как пресс-папье, стоит сталинка его Архитектурного факультета (1953):
Именно сталинка - ХПУ тогда слыл главным техническим вузом КНР за пределами Пекина, и основной его специализацией было освоение китайскими студентами советских передовых технологий.
Что мы не в экс-СССР - выдают только эмблемы:
Политех начинался с Харбинского железнодорожного техникума (1906):
Одно из красивейших в Харбине, его здание глядит фасадом на боковую улицу Гунсы:
В 1920 году училище стало Русско-китайской железнодорожной школой, где былые хозяева должны были вырастить себе китайских сменщиков. В 1922 школа повысилась в промышленный институт, политехническим институтом её сделали в 1938-м японцы, а в 1954 заведение и до университета доросло.
Отсюда до Экспоцентра вдоль нескольких улиц тянутся казармы КВЖД. Обычные дома для её рядового персонала, с которых начинался Новый город.
Среди казарм, на параллельной Сидачжи улице Ляньфа (экс-Садовой) - пара особняков. Этот, во дворах, принадлежал первому заму Дмитрия Хорвата - начальника КВЖД в годы расцвета и смут, а позже - патриарху русской белоэмиграции в Китае:
А этот - начальнику управления тяги:
Издали он кажется самым красивым и причудливым среди своих аналогов, а вот вблизи интереснее его модерновая ограда:
А по улице Яоцзин, следующей после Гунсы, можно выйти к несостоявшейся резиденции Хорвата (1903-07). Точно не знаю, почему он сам не стал здесь жить, но флигелёк до 1911 года занимала библиотека, а теперь - союз писателей Хэйлунцзяна:
Основное здание же, едва заметное в густой зелени, в 1927-62 годах было консульством СССР, и думаю, его роль в Харбине переоценить трудно. Оно напрямую участвовало в управлении КВЖД, а 27 мая 1929 года по факту именно здесь началась война за железную дорогу. Чжан Цзолинь с 1927 года пытался прибрать её к рукам не без причин: победив другие клики милитаристов и став генералиссимусом в Северном Китае, он вступил в войну за юг с Чаном Кайши, которого поддержали Советы. В основном - советом, который давали агенты во главе с Василием Блюхером.
С другой стороны на владения Фэнтяньской клики целилась Япония, и на неё же все подумали, когда в 1928 году кто-то подорвал поезд Цзолиня. На самом деле это сделал СССР... на свою голову: Молодой маршал Чжан Сюэлян, сменив отца-Старого маршала, присягнул на верность Чану Кайши, теперь не нуждавшемуся в помощи Союза. И продолжил захват КВЖД, кульминацией которого стал разгром консульства. Внутри как раз шло заседание Коминтерна, и китайцы арестовали там около 80 человек, изъяли множество документов, а также - фальшивые печати, позволявшие маскировать конверты с секретной корреспонденцией под частные американские и японские письма.
Всего же тогда было арестовано около 2 тысяч советских граждан, которых держали в невыносимых условиях, морили голодом и избивали. Главное - "белокитайцы" почему-то были абсолютно уверены, что СССР не решится, а если решится - то получит по зубам. Были уверены так же, как и очень многие из тех, кто потом об этом пожалели: не знаю, бездарность наших дипломатов тому причина или мастерство англосаксонских когнитивистов, но образ "удобного врага", чтобы пугать им народ, а самим не боятся, родился вовсе не в Мюнхене-2007.
Ну а итог? В октябре-декабре 1929 года Красная Армия раскатала сюэляновцев по сопкам с десятикратно (около 300 убитых) меньшими потерями, чем у них. Договор 1924 года был восстановлен, а дипмиссия действовала и при Маньчжоу-го, и на заре КНР, когда политех явно виделся вузом при консульстве. Теперь здание заброшено, и заброшено явно давно - новое консульство РФ открылось в Харбине лишь в 2019 году и в другом месте.
За улицей Яоцзин, на Сидчажи напротив Управление КВЖД располагался её культурный центр - Железнодорожное собрание (1911-13). Для своих просто Желсоб, по факту - русский народный дом Харбина со множеством уменьшенных аналогов на станциях вроде Имяньпо или Чжаланьтуни. Внутри там зал, достойный губернских театров, но послужило это здание не только и даже не столько искусству: среди эмиграции в Харбине было и множество профессоров со всей России, которую они покидали порой целыми вузами.
Многие успели побыть во власти - как Владимир Энгельфельд (юрконсультант при Колчаке), Георгий Гинс (член его правительства) или санскритолог Николай Миронов (начальник контрразведки Керенского). В городе, тем временем, скапливалось всё больше тех, кто не видел будущего для своих детей без высшего образования, а переход КВЖД в правовое поле Китая делал сверх-востребованной такую профессию, как юрист.
В 1920 году Николай Устрялов, начальник пресс-службы Колчака, уже при нём тайно думавший о "смене вех" (так назвали журнал, по его инициативе издававшийся в далёкой Праге) и роли большевиков как объединителей русской нации (из этого вырос национал-большевизм) организовал при Желсобе Высшие экономико-юридические курсы. А в 1922-м возглавлявший прежде расследование убийства Царской семьи Никандр Миролюбов добился их превращения в Харбинский юридический факультет и стал его деканом. Факультет без вуза в русском городе без России - сложно найти более харбинский сюжет!
Конечно, в вузе царила столь антисоветская атмосфера, сколь это только возможно, и мало кто понимал тогда, какая тонкая грань отделяет антисоветчину от фашизма. В 1925 году профессор Николай Никифоров собрал студентов-единомышленников в Российскую фашистскую организацию, а в 1931 году его выпускник Константин Родзаевский добился у БРЭМа учреждения Российской [нехорошие люди на "ф"] партии.
К тому времени юрфак, где на пике обучалось более 800 студентов, вступил в полосу упадка: ещё в 1929-м Фэнтяньская клика пыталась интегрировать его в китайское образование, и сломанную тогда систему, как ни старались, даже японцы не сумели починить. ХЮФ закрылся в 1937 году, а его профессоров судьба разметала по миру: Устрялов чуть раньше вернулся в Москву и в том же 1937 был расстрелян, Никифорова и Родзаевского та же судьба постигла после войны, Гинс кончил дни в солнечной Калифорнии, а Миронов - в совсем уж экзотическом Тунисе...
Теперь в здании музей Харбинской железной дороги, а перед ним - небольшой сквер Чжаня Тянью, имя которого в Китае знакомо всякому, примерно как у нас Черепановы. Инженер, ещё цинский чиновник, он построил в 1905-06 годах не первую в Китае, но первую китайскую (ранее всё делали европейцы в своих интересах) железную дорогу Пекин - Калган.
Огромным авторитетом Чжянь обзавёлся уже тогда, а последний год жизни в 1918-19-м провёл между Владивостоком и Харбином во главе китайской делегации, решавшей с интервентами в Приморье судьбу КВЖД.
Вокруг - что-то вроде музея. За памятником - японский паровоз JF1 (вернее так, - "Цзефан", то есть "Освобождение", - их стали называть в КНР, продолжая строить на тех же заводах), выпущенный в 1936-м и списанный в 1975-м. Чуть в стороне - вагон TZ (ходил в 1938-98 годах) с какой-то КВЖДшной сценкой:
И панно о строительстве железной дороги Пекин - Калган, колоритно оформленное в виде паровоза:
Когда это всё устроили, я так и не нашёл, но точно позже 2013 года (по данным знакомого, который был тогда в Харбине).
Напротив, рядом с управлением КВЖД - целый лабиринт корпусов её Мужских и Женских коммерческих курсов (1906):
Ныне какая-то явно престижная школа:
А близ Желсоба высится оно - Главное здание Харбинского политеха (1955-65), этакая проекция МГУ на КНР, успевшую за время строительства превратиться из братьев навек в шовинистов.
Но в отличие от здания Архитектурного факультета, здесь как-то неуловимо считывается иная страна и иная культура:
На той стороне, где школа, дом Матиссона (1921), ещё недавно "с Орлами" (может, на реставрацию увезли?) завершает исторический Большой проспект. Как и на другом конце Сидачжи, здесь острый угол, а Сунгарийский проспект (слева) примерно за Управлением КВЖД пересекается "конвертиком" с Маньчжурским проспектом.
Черту старому центру подводит улиц Цзяохуа, на перекрёстке образующая ещё одну круглую площадь. Явно промышленное кирпичное здание слева в 1930-х годах было общежитие японского "Отряда 731" - того, что испытывал бактериологическое оружие на людях...
А вокруг, буквально по соседству с Управлением и Желсобом, лежали трущобы старого Харбина. Кампус Политеха подмял под себя Зелёный базар, выросший ещё до революции район бедноты, уравнявшей все национальности. На его кривых узких улицах стояли фанзы и просто лачуги из чего попало, в них же люди торговали, кто чем мог, и вспыхивали порой опустошительные пожары. Ещё дальше, отделённые от центра линией КВЖД, а друг от друга параллельным Большому проспекту Гродековским бульваром, лежали Саманный и Корпусный городки с общим Преображенским храмом (1921), в 1918 году отданные под застройку беженцам.
Первый, ближе к Южно-Маньчжурской железной дороге, за которой находилась станция Гусятунь, выходцы с Дальнего Востока заселяли целыми улицами - Хабаровской, Нерчинской, Читинской и др. Второй был устроен на месте военного лагеря русско-японской войны, где в 1904-07 годах стояло до 25 тысяч военных, и унаследовал его название. В пойму Модяговки Корпусный городок спускался Яшкиным садом - популярным местом прогулок и по совместительству коммерческим питомником садовых культур Ивана Яшкина. Теперь это Парк Науки ХПУ, а от всего остального следа не осталось.