Офис. Душное пространство, пропитанное запахом дешёвого кофе, пыли от принтера и едва уловимого раздражения.
Компьютеры гудели, как уставшие пчёлы. За стеклянными перегородками мелькали силуэты людей, которые давно перестали быть коллегами и превратились в фон.
Я сидела за своим столом, уставившись в экран, но цифры в таблице расплывались перед глазами. В голове стучало одно и то же: «Снова… Снова это начинается».
— Алло, земля вызывается! — рядом раздался резкий голос.
Секретарша Настя с маникюром «под леопарда» щёлкала пальцами перед моим лицом:
— Ты чего зависла? Все уже скинулись, только тебя не хватает.
Я медленно подняла на неё взгляд.
— Я же говорила. Не буду, - ответила я.
— Ой, ну сколько можно? — Настя закатила глаза и облокотилась на мой стол, так что папки съехали в сторону. — Это же начальнице! Десять долларов — это вообще не деньги!
— Для тебя — нет, - возразила я. - Для меня — да.
Она фыркнула, будто я сказала что-то смешное.
— Ну ты даешь?! У всех кредиты, у всех дети, но люди же не свиньи, как-то находят. А ты что, особенная? - с вызывающим тоном спросила она.
Я сжала кулаки под столом. Особенная. Да, пожалуй. Особенная в своём упрямом нежелании участвовать в этом цирке.
— Послушай, — я намеренно говорила тихо, чтобы не сорваться. — Я никого не осуждаю, если хочется — скидывайтесь. Но я чётко сказала: не буду. Ни на дни рождения, ни на подарки на роды, ни на цветы начальнику. У меня ипотека. Ребёнок. Кот, в конце концов. И я не просила собирать на меня, потому что не буду проставляться. Мы договорились? Договорились.
Настя скривила губы.
— Ну и сиди тогда белой вороной, - крикнула она.
Она ушла, громко топая каблуками. Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
Первый раз это случилось через месяц после моего трудоустройства.
Тогда я ещё не знала, что отказ скинуться на торт для бухгалтера Галины Петровны — это почти преступление.
— Ты что, совсем не уважаешь коллектив? — шипела мне тогда Ольга из отдела кадров.
— Я уважаю. Но у меня свои финансовые обязательства, - ответила я.
— Обязательства… — она презрительно сморщила нос. — Ну ладно, первый раз прощаю. Но в следующий раз подумай, прежде чем портить атмосферу.
Атмосферу! Как будто от моего отсутствия в списке на сбор денег воздух в офисе становился ядовитым.
Но «следующий раз» наступил быстро. Через две недели — сбор на цветы начальнику отдела. Потом — на свадьбу менеджера Саши. Потом — на новогодний корпоратив, который всё равно организовывала я, потому что «ты же не скидывалась, вот и отработай».
Я отрабатывала. Молча. Но каждый раз, когда я отказывалась, взгляды становились тяжелее. Шёпот за спиной — громче.
А потом начался сбор на день рождения начальницы.
Елена Викторовна. Женщина с безупречным макияжем, дорогими костюмами и ледяным взглядом. Она никогда не говорила о сборах напрямую, но каждый, кто «забывал» скинуться, внезапно обнаруживал себя под прицелом её недовольства.
— Все уже внесли, — Настя стояла над моим столом с листком, где были аккуратно выписаны имена и суммы. — Только тебя нет.
Я посмотрела на цифры. Коллеги скидывались по двадцать, по тридцать долларов. Некоторые — по пятьдесят.
— Я не буду, — повторила я.
— Ты что, совсем… - поперхнулась она, открыв рот.
— Я не буду, — ответила я и резко встала. Стул грохнулся на пол. Несколько человек обернулись. — Я уже сто раз сказала. У меня нет лишних денег.
— Да ладно, десять баксов найти можно! - улыбалась Настя.
— Нет. Не можно, настаивала я.
Тишина. Настя покраснела.
— Ну ты жалкая, - сказала она с брезгливой усмешкой. - Жадная...
Я не ответила. Просто взяла сумку и вышла из офиса.
На следующий день меня вызвала Елена Викторовна.
Кабинет начальницы пах дорогими духами и властью. Она сидела за массивным столом, не глядя на меня, перебирая бумаги.
— Мне сказали, что у вас проблемы с коллективом, - начала она.
— Нет. У меня проблемы только с тем, что меня постоянно принуждают к необязательным тратам, - ответила я спокойно.
Она наконец подняла глаза.
— Вы понимаете, что это часть корпоративной культуры? - спросила она сверля меня глазами.
— Культура — это когда люди добровольно делают что-то хорошее, - ответила я. - А не когда их шантажируют молчаливым давлением.
Елена Викторовна медленно улыбнулась.
— Вы очень принципиальны, - произнесла она задумчиво. - Жаль, что это мешает работе. Жаль...
Я достала из папки заявление и протянула его:
— Вот. Я увольняюсь.
Она даже не удивилась. Просто взяла листок, пробежала глазами.
— Причина?
— Поборы, - ответила я.
Тишина. Потом она откинулась в кресле.
— Вы уверены, что хотите из-за этого терять место?
— Абсолютно, - ответила я.
Она задумалась. Потом неожиданно сказала:
— Хорошо. Я переведу вас на удаленку. Без сборов. Без корпоративов. Только работа. Вы меня устраиваете... Идите.
Я уставилась на неё:
— Почему?
— Потому что вы — хороший специалист. А дурацкие традиции — не повод терять сотрудников. Идите работать.
Я не знала, что ответить.
Теперь я работаю из дома.
Мой кот спит на клавиатуре, ребёнок рисует рядом, а в чатах коллег я молчаливо ставлю «лайки» на фото очередного торта, купленного вскладчину.
Иногда Настя пишет: «Может, все-таки скинешься? Мы тут на юбилей Елены Викторовны копим…»
Я удаляю сообщение. Без ответа.
Потому что десять долларов - это не просто деньги.
Это мой принцип.